I

Су Бон никуда не торопится, времени у него в загашнике выше крыши. Он наводит в квартире подобие порядка, выбрасывая пустые зиплоки, сгребая многочисленные бутылки в одну кучу, чтобы потом вынести их на помойку, проходится какой-то грязной футболкой по всем поверхностям, чтобы избавиться от пыли. Даже кидает футболку не на пол, как обычно, а в корзину для грязного белья. Чтобы не заниматься всем этим в тишине, он подрубает колонки. Музыка хасанит на всю громкость, так, что басы отдаются в гудящем после вчерашней попойки черепе. Эминем че-то начитывает про мазафакеров, когда Су Бон ставит севший подик на зарядку. Мытье полов идет бодро. Су Бон фальшиво подпевает женской партии в Стэне, останавливается у зеркала в спальне чтобы покорчить себе рожи, продолжает уборку, довольный хоть какой-то физической активностью. То, что он худой, еще не значит, что он часами упахивается ради такого результата в зале, ок? Метаболизм, бро, все дела. Когда он заканчивает с уборкой, он все-таки выносит мешки с мусором, подставляя на улице лицо свежему весеннему ветерку. Он надеется, что ни с кем не пересечется, потому что где это видано, чтобы сам Танос таскался с мешками мусора по улице. Не пересекается, thanks to God. Дома он не торопясь красит себе ногти, каждый обязательно в разный цвет, что он, лох какой-то? Высовывает язык, проходясь кисточкой возле кутикулы и стараясь ничего лишнего не цапануть; он не уверен, остался ли у него дома ацетон. Пока ногти сохнут он листает ленту ТикТока, лайкает несколько видео с попугаями, пытается пройти пару масок, но быстро сдается. Все равно ногти уже, кажется, высохли, а у него есть еще дела. В шкафу, вещи в котором наконец-то разложены по полкам, а не свалены в кучу, он находит новую футболку и срезает бирку. Футболка вообще заебись, опять с каким-то рисунком в стиле тех, что он видит под кислотой. В ванной он долго укладывает непослушные волосы, пытаясь поднять дыбом свои фирменные рога. Да ну нахуй, как его стилистка делает это, чтоб они держались дольше пяти секунд? Наконец, довольный результатом, он выходит из ванной. Остались последние шаги. Он хватает подик с зарядки, затягиваясь, цепляет крест с секретиком, который только между ним и Богом, на шею, вырывает форзац из книги, которую он никогда не дочитает и хватает ручку. Алекс с обложки “Заводного апельсина” осуждающе смотрит на него. Похуй, переживет. Су Бон сутулится над столом, начиная писать записку. “Привет, мам. Надеюсь, ты сможешь меня простить..” Почерк у него каллиграфичный, даже слишком для человека, который известен своими пьяными выходками и рэпом про сучек. Руки почти не дрожат, даже когда он подписывается твой Су Бон. Вторую записку он адресует менеджеру, оставляя указания, что делать с имуществом. Выходя из квартиры, он заказывает такси и чередует курево со свистом, пока ждет Тойоту 2013 года. – Парк Йоидо, – говорит он, садясь на заднее сиденье, и таксист молча кивает. Выходя из такси, Су Бон пихает водителю несколько купюр. – На чай, – ухмыляется он, вылезая из машины и едва не стукаясь лбом. Парк в это время пиздецки хорош, и Су Бон тратит добрых полчаса, бродя по заасфальтированным тропинкам и слушая детские счастливые крики поодаль. Чуть подумав, он заказывает букет цветов на адрес матери. Она любит хризантемы. Ну, вроде как, пора, думает он, разворачиваясь в сторону Мапо-дэгё. Чертовы зеркала с чрезмерно слащавыми надписями бесят, пока он шагает мимо них. “Взгляни на голубое небо..”, фак, он что, думаете, до этого неба не видел? “Каким отцом ты хочешь быть своим детям?”, да бля, никаким и слава Богу. Наконец, выбрав место, он останавливается. Делает затяжку. Все-таки смотрит на небо. Ну так, неплохо, но и ниче особенного. Он начинает перелезать через хитроумное заграждение, когда слышит за спиной голос. – Господин, не хотите сыграть? *** Он возвращается домой неделей позднее. Скорее даже не возвращается, а вваливается в квартиру, спотыкаясь о дверной порог, вымотанный, как собака. Черти бы ебали богатых уебков с их дикими развлечениями, он им не ебаная Китнисс Эвердин. Су Бон копается по карманам в поисках телефона, и закидывает его на зарядку. Включившийся, он начинает разрываться от десятков пропущенных звонков и непрочитанных сообщений. Во другом кармане оказывается дебетовая карта. Су Бон долго смотрит на нее не моргая. 22,8 миллиарда вон. 22,8. С ума сойти. Он кидает карту на кровать, куда-то к телефону и идет в ванную, где долго рассматривает отросшие корни. Фиолетовая краска неплохо скрывает белые волосы, и только корни выдают, насколько он поседел за прошедшие дни. Вернувшись из ванной он долго сидит на кровати, набираясь смелости набрать выученный наизусть номер. – Алло, мам, извини что долго не брал трубку, телефон был в ремонте..