12

Он лежит навзничь на диване, закрыв глаза и очевидно задремав, откинув голову чуть в сторону, так, что становится видна очаровательная родинка на шее. Лежит, согнув одну ногу в колене, закинув одну руку за голову и расстегнув до конца рубашку. Вторая рука покоится на бедре, большим пальцем зацепившись за шлевку джинсов, которые чуть сползли (почти открывая лобок, на минуточку) и обнажают две абсолютно потрясающие косые мышцы живота и вызывающе выпирающую тазовую косточку. На груди волос нет, и красиво очерченные грудные мышцы сменяются рельефными кубиками пресса, от которых вниз бежит узенькая тропка черных кучерявых волос, скрываясь в паху. А мальчишка-то шикарно сложен.. И тебя кроет. Кроет не по-детски, кроет так, что дышать трудно, это слышно по судорожному вздоху. Ты, как завороженная, делаешь шаг и осторожно присаживаешься на диван рядом, не имея сил оторвать взгляд от этой безумно чувственной картины. Забывая про всё, про то, что это чужой, про то, что только имя и знаешь, и то не факт что его. Про то, что на километры вокруг нет ни единой живой души, про дождь за окном, про суп на столе, даже про треклятую чашку, что до сих пор в руке. Даже придурки в голове молчат, затаив дыхание.