Часть 1

— То есть, вы остаётесь? — Малик скептически взглянул на Сэм и Гарри, что расположились на большом подоконнике. — Именно, — девушка даже не соизволила посмотреть в сторону друга, продолжая наблюдать за падающими на асфальт снежинками с отсутствующим выражением лица. Одной рукой она обнимала колени, в то время как в другой была чашка с горячим чаем. — Ладно, но не забудьте всё выключить и закрыть. — Хорошо, Найл, — Гарри тоже не смотрел в сторону ребят, он с улыбкой от уха до уха смотрел на девушку перед собой. — С наступающим, но я бы вам не советовала сидеть допоздна, — Джи намотала на шею Зейна шарф, а после поцеловала в нос. Гарри всегда завидовал этой парочке, уж слишком они милые. — Конечно, мамочка, буду дома в полночь, — стекло от горячего пара запотело, и Сэм вывела на нём две красивые буквы «S.H» - свои инициалы. — Не понимаю смысла торчать в студии в канун Рождества. Уверена, провести это время в компании семьи... — но Лотти хватило одного только грозного взгляда Гарри, чтобы замолчать, — а впрочем... это ваше дело. — Да, это наше дело, не ваше, поэтому хороших праздников вам, ребята, — Гарри без особого энтузиазма помахал рукой, а после вернулся к прежнему своему занятию - рассматриванию Саманты. — И вам хорошего времяпровождения! Дверь за ними закрылась, Стайлс и Хартман остались одни в небольшой музыкальной студии. Хоть эти двое и не любили Рождество хотя бы потому, что его следует праздновать всей семьёй, это помещение было украшено, как того требуют традиции. И поначалу Гарри и Сэм были против лишней мишуры и украшений в своей обитель музыки, но ребята их всё же уговорили хотя бы по минимуму придать праздничную атмосферу столь мрачному по их мнению месту, ну а сейчас Стайлс и Хартман ворчат гораздо меньше по этому поводу. Эта студия по праву принадлежит именно этим двоим, потому что они проводят тут всё своё свободное время, что гораздо больше времени, которое проводят тут остальные. Для них музыка - это способ забыться и не думать о своих проблемах, это как наркотик, который помогает справиться с давлением окружающего мира, который помогает испытывать те эмоции, что зарыты где-то глубоко внутри них и недоступны в обычной жизни. Они полностью отдаются тому, что делают, погружаясь в бездну удовольствия от этого. Им нравилось вот так просто отдаваться музыке и испытывать одно и тоже раз за разом, выражать так свою душевную боль, гнев, радость, ведь только от них зависит звучание той или иной мелодии. Музыка спасает их от депрессивного состояния, от полного безразличия к жизни, от ненависти к себе, от мыслей давным давно покончить со своим жалким существованием, потому что никому, кроме себя, они не нужны. Они живут этим. У них реально зависимость. И сейчас, когда они остались вдвоём в столь важном месте для каждого, Гарри может спокойно наблюдать за красотой Саманты, когда сама девушка безразлично наблюдает за падающим снегом за окном, попивая горячий чай из своей любимой кружки. Они являются лучшими друзьями уже на протяжении пятнадцати лет, но если Сэм любит Гарри, как друга, Стайлс питает к ней гораздо бо́льшие чувства. Он понял это ещё в средней школе, и теперь в любой удобный момент Стайлс наблюдает за Сэм, за её действиями, привычками, которые уже выучил от и до, за её выражением лица. Она прекрасна для него всегда: когда злится, когда плачет, когда радуется и смеётся, что бывает довольно редко, хотя Стайлс отдал бы всё, чтобы её жизнь стала чуточку светлее. Он знает её наизусть, знает её характер, тайные желания и мечты, знает все её мысли, секреты и переживания. Всех отталкивает её холодный взгляд голубых глаз из под опущенных ресниц и равнодушие ко всему. С первого взгляда кажется, что она озлоблена на весь мир, что и слова доброго от неё не услышишь, но только Гарри знает, что она всего лишь маленькая девочка, которая запуталась в себе и погрязла в проблемах, которые медленно разрушают её изнутри. Она просто не заслуживает всего того дерьма, что свалилось на неё, и Стайлс во всём старается поддержать её и не даёт так просто сдаться. Он единственный, кто видел её в истерике, когда отец в очередной раз поднял на неё руку, но и такое было всего лишь пару раз за всю их дружбу, она всегда держала всё в себе, и единственным способом выразить всё, что творилось у неё на душе, была музыка. Но Гарри любил её несмотря на все её проблемы и недостатки, хотя он и считал, что последних у Сэм нет. Он любил её сложный и в некоторых местах сумасшедший характер, любил её внутренний мир и красоту, и уже много раз убедился, что первое впечатление очень обманчиво. Сэм любит читать, с ней можно поговорить обо всём, если только это не касается каких-то неприятных ей тем, у неё хорошее чувство юмора, хоть её речь и была пропитана почти насквозь сарказмом, она умеет поддерживать и даёт хорошие советы, если рассказать ситуацию так, как она есть на самом деле, она увлекается астрологией и мифологией, что знает только Гарри. Внешность у девушки была подстать её холодному отношению ко всему: слишком уж бледная кожа, черные, как смоль, волосы, которые она постоянно завязывала в хвост, голубые, почти серые глаза, которые будто светились изнутри, длинные ресницы и густые чёрные брови, которые, казалось, всегда были нахмурены, пухлые, всегда обветренные губы, которые она обкусывает ещё больше, когда нервничает, причудливая родинка под правым глазом. Всё это так любил Стайлс, ему безумно нравился тот неряшливый стиль, которого всегда и везде придерживалась Сэм, будь то одежда, причёска или же внешний вид в целом. Она никогда не заморачивалась над тем, как выглядит, никогда не пыталась выглядеть лучше, чем это есть на самом деле, никогда не пыталась выдать себя за другого человека, общественное мнение было последней вещью, которая её волновала. Ещё одна черта её характера, которую ценил Стайлс - искренность, потому что все её мысли, слова и действия всегда были правдивы, в них никогда не было и намёка на ложь. Ещё одна черта характера, которую не любят в обществе - прямолинейность. Сэм не будет льстить кому-то просто потому, что не видит смысла повышать чью-то самооценку при помощи лжи, она всегда говорит, что думает. И вот уже целых шесть лет Гарри безумно влюблён в свою лучшую подругу, с каждым днём всё больше убеждаясь в её идеальности. Она идеальна для него в любом настроении и при любых обстоятельствах, потому что Сэм никогда не теряла свой внутренний стержень, какими бы ни были жёсткие рамки этой жизни, она умела оставаться собой, несмотря на общественное давление и свои проблемы,это была всё та же Саманта, которую любил Стайлс. Все окружающие видят, каким взглядом он провожает её, каким милым и пушистым он становится в её присутствии, как меняется его речь и голос, когда он говорит с ней, видят это все, кроме самой Хартман. Стайлс никогда не говорил девушке о своих чувствах, потому что боялся быть отвергнутым, он просто наслаждался каждым проведённым с ней днём, каждую ночь мечтая оказаться в её объятиях и представляя её такой домашней и расслабленной рядом с собой. Всё это запретные мечты Стайлса, которым никогда не сбыться. — Хватит на меня пялиться, — Хартман закатила глаза, слазя с подоконника. — Пошли лучше ещё раз всё сыграем, я не уверена в себе. — А когда ты вообще бываешь уверена в себе? — Стайлс пробормотал это себе под нос в надежде, что девушка этого не услышит. — Я всё слышу, — Сэм поставила чашку на столик, устремляя свой обычный холодный взгляд на парня. — Я рад, что со слухом у тебя всё в порядке, — Гарри тоже слез с подоконника. Музыка, которую они играют, далеко не грустная и плаксивая, нет, она наполнена всеми их чувствами и душевными переживаниями, она никогда не бывает однообразной, каждый раз это что-то новое, и только для них двоих понятно, какое чувство в этот раз заложено в основу. Вот и сейчас Гарри понимает, что движет Сэм. Стайлс - бас гитарист, Хартман - барабанщица, этим дуэтом мало что можно сделать, но они знали друг друга достаточно хорошо, чтобы делать что-то действительно хорошее вдвоём, без остальных ребят. Поначалу Стайлс, как обычно, краем глаза наблюдал за Самантой, как она полностью отдавалась музыке, отбивая именно тот ритм, который нужен с закрытыми глазами. Волосы из её причёски растрепались, но ей это не мешало, на расслабленном лице иногда проскальзывала тень садистской улыбки. Гарри всегда безошибочно определял эмоции и чувства Саманты, поэтому и сейчас он знал, как она злится на себя, и именно это сейчас и движет девушкой. Она просто выражает всё, что чувствует своим способом, через музыку, и Гарри её прекрасно понимает. Но наблюдение за Хартман в этот раз продлилось не так долго, потому что, поняв эмоции девушки, Стайлс стал злиться и на себя, но у него были другие причины. Он каждый день называет себя слабаком и трусом, который просто так пускает ситуацию на самотёк вместо того, чтобы взять всё в свои руки и не мучаться каждый божий день, это ведь не сложно, просто сказать «Сэм, как бы это ни было странным, я влюблён в тебя уже шесть лет...», а дальше уж всё зависит от Хартман, но нет, он предпочитает каждый раз заниматься самобичеванием. Именно эту злость на себя Стайлс и выражал сейчас так же, как и Сэм. Это заразно. Она заразила его любовью к музыке, равнодушием к своей жизни, ненавистью к праздникам, собой. Когда все спешили домой, чтобы успеть приготовить праздничный ужин для всей семьи и поздравить всех, на первом этаже пятиэтажного здания два подростка отдавали свою душу и существование тому, что они делали, и их совсем не волновало, что до Рождества осталось каких-то три часа, их волновали только эмоции, которые они вымещали наружу таким способом, чтобы окончательно не сойти с ума. **** Стайлс открыл глаза, разворачиваясь лицом к Сэм, которая таким же восторженным взглядом смотрела на него. Они оба тяжело дышут, в их крови бушует адреналин, от чего тело пробирает мелкая дрожь, ладони вспотели, руки не слушаются, всё ещё не отошедшие от пережитого. Да, определённо этих эмоций слишком много для обычного человека, но это именно то, что надо зависимым людям, коими они и являются, испытывая чистый кайф от этого. — Теперь, я надеюсь, ты уверена в своих силах? — с придыханием. Стайлс улыбается, видя неподдельную радость на лице девушки. Да, когда они остаются наедине Саманта более открыта, чем когда они находятся в компании ребят. И это ещё одно доказательство того, насколько они близки - Стайлс был единственным, кто видел весь спектр её эмоций, а не только холодность и безразличие. — Теперь да, — улыбка Саманты - редкое явление, которое слишком любит Стайлс. Гарри снимает гитару и вешает её на положенное место, в то время, как Сэм отключает все приборы. Это не занимает много времени, поэтому уже через пару минут Гарри располагается на небольшом чёрном диванчике, наблюдая, как Саманта роется в мини-баре. Девушка возвращается к столику с бутылкой чего-то красного и двумя рюмками. — И что на этот раз? — Стайлс щурится в попытке рассмотреть этикетку, но студия освещалась лишь приглушённым неоновым светом, поэтому у него это не выходит. — Вишнёвая водка. Пробовал? — раздался глухой звук стекла. Сэм опустилась в кресло напротив Стайлса. — Неа. — Фигня редкостная, но вставляет неплохо, — Хартман поставила одну рюмку около себя, а другую - около Гарри, и принялась открывать бутылку, заполняя её содержимым рюмки. — И ничего получше не нашлось? — Гарри недоверчиво взглянул на девушку. — Не в этот раз. Довольствуемся тем, что есть, — Сэм отставила бутылку, откинулась на спинку своего кресла и с вызовом посмотрела на парня. — Ты первый. О да, это их маленькая традиция - за час до Рождества устраивать такие посиделки, где ты либо отвечаешь на вопрос, либо пьёшь алкоголь. Отличный способ узнать секреты друг друга, накопившиеся за прошедший год. — Ладно, начнём с простого, — Гарри посмотрел в хитро прищуренные глаза девушки. — Сэм, ты всё ещё ненавидишь своего брата? — Всей душой. Гарри, почему ты не помирился с родителями? — Слишком много на себя берут. Первые два вопроса скорее для того, чтобы задеть друг друга, потому что конечно же они знали ответы на них, но начиная с чего-то очевидного, они медленно перетекали в нужное им русло, узнавая именно ту информацию, которую не могли выпытать просто так. Они смотрели друг на друга, прищурившись, и с тенью улыбки на лице. — Сэм, ты всё-таки переспала с тем красавчиком баскетболистом? — и ей не надо знать, как тяжело даются ему эти слова, и как он боится услышать положительный ответ. — Нет, не в моём вкусе, — у Стайлса как камень с души свалился. — Ты всё ещё девственник? Гарри только улыбается и тянется к наполненной красной жидкостью рюмке. Он делает глоток, и его горло обжигает. Стайлс морщится, но сдерживает все порывы кашля. Алкоголь не сильно, но довольно быстро ударил ему в голову, придавая какой-то мнимой расслабленности и смелости. Парень тоже откидывается на спинку, устремляя взгляд зелёных, слегка мутных глаз на Сэм. Да, действительно редкостная дрянь. — Какие типы парней тебе нравятся? — вопрос, на который он никогда не получает ответа, впрочем, как и в этот раз, потому что Саманта быстро делает глоток из своей рюмки, тоже закрыв глаза и втянув резко воздух носом. Их всегда накрывает одинаково, поэтому слегка затуманенный взгляд Сэм буквально припечатывается к фигуре Стайлса, который наполнял рюмки. — Думаешь ли ты о чём-нибудь или о ком-нибудь перед сном? "Да, о тебе", но это не то, что Гарри произносит вслух: — Когда-нибудь мы выберемся из этой дыры и отправимся в мировое турне, — не сказать, что Стайлс соврал, потому что эта мысль занимает второе место в его голове после Сэм, конечно же. — Ты когда-нибудь брала мои вещи без спроса? — Да, — казалось бы, на сам вопрос она ответила, но Сэм не смогла проигнорировать вопросительно изогнутую бровь Стайлса, — две толстовки и три футболки. Мне было холодно, — она беззаботно пожала плечами. Стайлс усмехнулся. Да, две его самые тёплые толстовки и три самые любимые футболки, как не заметить такую пропажу, ну а сейчас он убедился в своих догадках, потому что было бы гораздо хуже, если бы его мать взяла их на тряпки, что было вполне вероятно, а теперь он знает, что его вещи хранятся под надёжной защитой. — Влюблялся ли ты когда-нибудь? Вторая рюмка только усилила все чувства, заставляя на некоторое время ощутить себя пушинкой, летящей в пространстве. Стайлс улыбался своим мыслям с закрытыми глазами, и даже представить себе не мог, как счастливо выглядел он со стороны, когда Сэм сама спросила его о чувствах, и неважно, что он не ответил на этот вопрос. Алкоголь усилил своё действие, отдаваясь где-то в висках, мысли стали более ленивыми. — Почему ты так злилась на себя, когда играла? — это был действительно важный вопрос, потому что если Стайлс и понимал её чувства, то в этот раз он не понимал, чем именно они были вызваны. Девушка отводит взгляд и тянется к рюмке, сейчас на её лице не было и намека на улыбку, было лишь сосредоточенное выражение, которое быстро сменяется расслабленным. На секунду она теряется в пространстве, ощущая только жжение в горле и шум в ушах, но это проходит быстро, оставляя девушку с абсолютно пустой головой. Она смотрит на Гарри из под опущенных ресниц, отмечая, что не только она находится в таком блуждающем состоянии. Тело ослабло, мысли передвигались в пять раз медленнее обычного. — Как ты относишься к тому, что этой весной мы все сбежим в Нью-Йорк, чтобы выступать там так же, но с гораздо бо́льшим гонораром и на бо́льшей публике? — Сэм самодовольно улыбается, откидываясь назад. Стайлсу хочется кричать от радости, если эти слова действительно являются правдой. Его мечта - выступать на больших площадках, играя свою музыку и не только и просто кайфовать рядом с такими же, как и он, простыми подростками, и если сейчас появляется возможность хоть немного продвинуться в этом плане, то он ни за что не упустит её, даже если потребуется пожертвовать этим местом, где собраны все самые главные воспоминания его жизни, Сэм точно поймёт его чувства. Он уже семь лет идёт к свей цели, к своей мечте, и вот его наконец наградили за все бессонные ночи, проведённые в студии за бездумным проигрыванием одного и того же, совершенствуя свои навыки. Стайлс тут же подскочил со своего места, набрасываясь на Сэм с объятиями. — Скажи, что ты, блядь, не шутишь, скажи это, пожалуйста, — его эмоции сейчас на пределе, словами не передать, какую бурю он сейчас переживает внутри, но снаружи Хартман видит только безумно счастливого лучшего друга, которого она обнимает сейчас так же сильно, как и он её. Парень зарылся носом ей в шею, вдыхая её запах, он чувствовал себя сейчас самым счастливым человеком на земле. — Нет, Гарри, я не шучу. *** Стайлс стоит в стороне, наблюдая за Сэм, которая возится с замком. Сейчас в его голове, затуманенной алкоголем, нет никаких мыслей, и эта ленивая расслабленность нравилась ему. Сейчас его не очень то и волновал окружающий мир. — Пошли? — Сэм убрала ключи в карман своего рюкзака. Гарри не ответил, разворачиваясь в нужном направлении. Какое-то время они шли молча, просто наслаждаясь обществом друг друга, как Стайлс решил задать волнующий его вопрос: — На какие средства мы собираемся сбежать в Нью-Йорк и каким вообще образом? Саманта закрыла глаза, вдыхая холодный воздух и улыбаясь, ведь это было и её мечтой тоже, и сейчас всё так удачно складывалось, что поверить в это действительно сложно. — Помнишь, кто заплатил нам самый большой гонорар? — Тот чудак Билл, у которого мы устраивали вечеринку? — этот момент своей жизни Стайлс не забудет никогда, потому что он был первым человеком, который действительно восхищался их музыкой и говорил, насколько они классная группа. — Именно. Он уже не раз восхвалял наше творчество, и, может быть ты и не заметил, но на каждом нашем выступлении он присутствовал, наблюдая за нами издалека. — Бешеный фанат? — Стайлс усмехнулся, смотря по сторонам, чтобы безопасно перейти дорогу. — Называй, как хочешь, — Сэм тоже улыбнулась. — Ну так вот, месяц назад он приходил в нашу студию, когда ты был на пересдаче, и предложил нам с ребятами своё спонсирование, потому что действительно видит в нас потенциал, но при условии, что мы всё-таки переберёмся все в город побольше. Он полностью обустроит нашу студию и будет поддерживать на первых этапах. Ребята уже договорились со своими родителями, поэтому уже в марте мы отправимся в новое путешествие нашей жизни, — Хартман внимательно следила за сменяющимися эмоциями на лице Стайлса. — И когда вы собирались мне об этом сказать? — счастье никуда не делось, но он весьма обижен на своих друзей за то, что они утаивали от него такую важную информацию. Нет, конечно он бы не отказался ни при каких обстоятельствах, но они же должны были спросить его мнение. — Сейчас и собирались. Если бы мы сказали тебе об этом раньше, был бы шанс, что ничего не получилось бы, и ты бы больше всех нас вместе взятых расстроился, а там, глядишь, и депрессия недалеко. Когда тебе вот так дают надежду, лучик света в твоём тёмном мире, а потом его так безжалостно отбирают, несмотря на всю твою боль и чувства, это может гораздо сильнее ранить, чем физическая боль, я то знаю, — Сэм невесело улыбнулась. — Поэтому и молчали. Быстрая смена настроения - ещё одна вещь, полностью описывающая Саманту, и Гарри до сих пор удивляется, как человек, минуту назад радостно смеявшийся, может так быстро изменить своё поведение в худшую сторону без особых на то причин, но он всё равно понимал, о чём сейчас говорит Хартман, и его обиду, как ветром сдуло. Ему хотелось сейчас обнять девушку и в очередной раз сказать, что она сильная, и они справятся, но он знал, как Сэм не любит, когда её жалеют. — Ты сейчас домой? — Стайлс закрыл глаза, делая глубокий вдох. — Не думаю, лучше копания холодных серых улиц, чем компания моей семьи. Сейчас ни Сэм, ни Гарри не хотели возвращаться домой. Выпившие родители Хартман будут опять её отчитывать за возможное отчисление из универа, хотя она этого и избежала, и найдут ещё тысячу поводов докопаться до своей непутёвой дочери, а приёмные родители Гарри опять сейчас ругаются по пустякам, в чём парень уверен почти на все сто процентов, и ему тоже попадёт сначала от отца, а потом и от матери, но если он не явится вообще, как это собиралась сделать Саманта, его лишат свободы на все каникулы, а может и вообще на целый месяц, именно поэтому ему придётся опять терпеть несправедливые обвинения, к которым он уже привык. Им не хотелось возвращаться в серые стены своего дома, находиться в обществе друг друга, наслаждаясь пустыми разговорами, быть в этом расслабленном состоянии, когда никто тебя не трогает и не орёт, когда мысли слишком медленно крутятся в твоей голове, и ты слишком ленив, чтобы ухватиться хотя бы за одну - это именно то, что они хотели бы сейчас всей душой растянуть на подольше. До поворота, который разделял их дальнейший путь, оставалось всего лишь пару метров, когда Стайлс решил всё-таки выговорить всё то, что держал в себе много лет. — Знаешь, сейчас, когда мною движет больше алкоголь, а не мой мозг, я нахожу в себе смелость заговорить с тобой о своих чувствах, — Стайлс не надеялся на понимание Саманты, он просто поддался какому-то мимолётному порыву, желая наконец высказать всё то, что держал глубоко в себе, может тогда ему станет хоть чуточку легче, независимо от того, как отреагирует Хартман. — Ещё в школе я понял, как мне нравится твой голос, взгляд, все твои привычки и малейшие изменения в характере, к которым я так привык, но тогда я воспринял это, как обычную дружескую любовь, и только потом я начал понимать, что мне в принципе нравишься ты, твоя красота, характер и внутренний мир. Я каждый день наблюдал за тобой, ещё больше убеждаясь в своих чувствах. А потом всё это переросло в болезненную привязанность, которая с каждым днём только росла. Я засыпал, представляя, как мы лежим в обнимку, и каждый раз радовался, когда у меня выпадал шанс быть чуть ближе к тебе. Каждый мать его день я убеждался в твоей идеальности, и от осознания того, что ты никогда не разбудишь меня поцелуем утром, лёжа в моих объятиях, мне становилось только хуже. Я надеялся, что это пройдёт, но нет, это только лишь усилилось в десятки раз. И я не знаю, что ты думаешь по этому поводу, хотя знаешь, я уже ни на что не надеюсь, пот... — Гарри шёл с закрытыми глазами, ибо ему так было легче выговориться, поэтому не мог видеть, как очень медленно росла улыбка на лице Саманты, как она в один шаг сократила расстояние между ними, как притянула его рукой за шею ближе к себе, как накрыла его губы своими. Последнее он мог только ощущать. Гарри в шоке открыл глаза, видя перед собой расслабленное лицо Саманты. До него далеко не сразу дошло, что произошло и происходит до сих пор, поэтому Хартман пришлось укусить его за нижнюю губу, чтобы он хоть как-то отвечал. Гарри протянул руку, притягивая девушку к себе ещё ближе, полностью отдаваясь в её власть. Как бы он не мечтал об этом простом поцелуе, он даже не надеялся, что это будет хоть когда-нибудь реальностью, поэтому сейчас ему не хотелось ничего брать в свои руки, Стайлс просто позволил Сэм показать ему, насколько это хорошо, вот так просто целоваться с любимым человеком. Из-за нехватки кислорода девушка первая отстранилась, на секунду заглядывая в зелёные глаза парня. Она сразу же отошла на два шага назад от Стайлса, и Гарри это нисколечки не задело, потому что поцелуй куда красноречивее слов. В этом вся Саманта, она никогда не выражает свои чувства через слова. — Ты мне тоже давно нравишься. Счастливого Рождества, — Хартман ещё сделала пару шагов назад, всё ещё находясь лицом к Стайлсу, а потом развернулась и медленным шагом направилась куда-то вперёд без особых мыслей своего пути. — Ты просто сводишь меня с ума, — тихий шёпот, который совсем не обязателен для Сэм. На лице Стайлса была самая счастливая улыбка от уха до уха, неужели все его мечты становятся реальностью? Рождество не такой уж и плохой праздник.