Неотредактированная рукопись

Она стояла и глядела на дорогу. Все стихло на какое-то мгновенье. Воцарилась абсолютная тишина, время лениво повисло в воздухе и растекалось словно чуть подогретый мармелад. Жаркий лений день утратил своё значение, не было автомобилей стремительно проезжающих по серому, нагретому солнцем асфальту , людей , ожидающих на переходе зеленого сигнала светофора. Он смотрел на нее. Ловил каждое мгновение, каждый взгляд который она мимолетно бросала в его сторону. Он видел в ней свет солнца , разжигающий пламя в его душе жгучим, огненным костром. Он не мог не смотреть на неё, она притягивала его взгляд , как океан среди пустыни. Её кудрявые волосы были собраны в небрежный, растрепавшийся пучок. Дуновение легкого ветра и он почувствовал аромат её волос , что-то запретное, сладкое... Карамель Зеленый свет и нудный писк прервали его мысли. Светофор сработал, пешеходы спешили перейти дорогу , но не он. Если перейти, упустит возможность любоваться ею. Он пропустил несколько людей вперед. Хотелось продлить мгновение встречи. Но это все было пустое, вот она. Легкое платье , цвета едва наступившей ночи, манило и приковывало его взгляд. Если не сейчас- то когда... Он коснулся её, казалось небрежно, нечаянно, словно ненароком провел рукой по её белоснежному оголенному плечу, как же она близко, и так запредельно далеко. Он одернул руку, она обернулась, он не сдержался, задел ладонью её тонкую талию. Постоянно думает о ней... Волосы, лицо, хрупкие руки. Он запоминал все детали- маленький шрам на румяной щеке, который она не скрывала,словно знала,что её красит всё. Высокий лоб был расслаблен, придавая лицу мягкие черты, тонко очерченные пухлые губы были чуть приоткрыты, придавая изящному лицу нежность. Он представлял как целует её в красные бархатные губы, они наверняка были сладкими, как и она сама... Почему она всё время одна? Почему не одарит меня своей улыбкой? Он помнил тот день ,когда танцевал с ней первый и последний раз. Они были почти детьми, но уже тогда он решил, что она будет его. У него получилось, они веселились, часами говорили о важном и не только , но всё это сошло на нет. Из-за чего... Возможно, он просто трус, не спросил её прямо, чего она хочет...Но сейчас уже поздно, время бежит неумолимо быстро, она изменилась. А так хотелось её обнять, прижать к себе и в безумном порыве слов сказать то, что давно хотел. Ночью он мучился от мыслей, они не давали ему покоя. Интересно мучает ли её бессонница, мучает ли её это непонятное, но разрывающее сердце чувство. Когда он просыпался ему приходилось убеждать себя снова и снова,что сон не есть реальность, какой бы сладкой, приятной она не была, а реальность не есть сон. Порой реальность ужасает, куда приятнее погрузиться в сон, тот мир в котором все хорошо, всё ещё хорошо... Дверь со скрежетом приоткрылась, пропуская в унылую , серую комнату девушку в белом халате. У неё было строгое лицо, с глубокой морщиной на лбу, её плотно сжатые губы были тонки, а руки худы и костлявы. У ней не было изящных плеч, как и тонкой талии. Взгляды которые она бросала были сухие и колкие. Прямые волосы словно ивовые прутья были собраны в тугой пучок, она казалась бездвижной восковой фигурой. От неё пахло чем-то горьким, противным, так пахнет реальность. С собой у неё был поднос, такой же железный как и она сама. Одернув белоснежную занавеску с решетчатого окна , девушка запустила в комнату серый, пасмурный осенний день. Сухие листья со стуком врезались в мутное стекло. Одиноко проезжающее автомобили издавали хлопающее звуки, где-то вдали свой сигнал светофор. — Просыпайтесь Даниэль, вам пора принимать лекарство. Впереди у вас долгий день. Конец есть конец.