Obsession (ОМП/Марина Лизоркина)

За окном столицы Великобритании 4 утра. Ночь постепенно теряла свои силы, уступая власть утру. Лондон в большей степени ещё спал крепким сном, по-прежнему освещаемый фонарями и неоновыми вывесками, и только один человек не спал и трудился во всю над новыми треками. Слабый свет энергосберегающих ламп освещали студию, где за компьютером и микшерами сидел Томас МакКуин, выполняя какие-то манипуляции с устройствами. Сегодняшней ночью одного из популярных ди-джеев Британии JTM в очередной раз мучила бессонница, и молодой музыкант снова приехал заниматься музыкой к неудовольствию охранников здания Kontor Records, которым порядком надоели ночные визиты МакКуина, но по старой дружбе те позволяли парню заниматься своим любимым делом. Открывая и выпивая уже вторую банку энергетика, Томас наигрывал на синтезаторе только пришедшую в голову мелодию, после накладывал на неё лёгкие звуки барабана. Стрелки часов медленно двигались по окружности. Не спавший организм начал давать сбой, несмотря на большое количество кофеина внутри. Парень откинулся головой на спинку кресла и на этом же кресле прокатился по всей студии пару раз, плюс покружился для разнообразия. Голова невероятно пухла от недосыпа и новых мыслей. Хотя все мысли в последнее время у МакКуина были направлены в сторону лучших подруг: Лены Темниковой, Оли Серябкиной и Маши Лизоркиной. Томас никак не мог решить, кем они являются для него. Их отдельные визиты к нему домой только сильнее запутывали способность нормально думать и больше открывали способность чувствовать тепло в сердце при виде красавиц-солисток из «Серебра». МакКуин понимал, что не мог просто так предложить девчатам быть его. Нужно сделать выбор, только какой окажется правильным и будет ли правильным вообще? Да и стоило ли помышлять о большем? Что если то, что сейчас происходит между ними, просто жалкая пародия на любовь? А рушить дружбу с каждой из них молодому человеку не хотелось от слова совсем. Осознав, что больше не сможет держать глаза открытыми, Томас быстро выключил оборудование и направились к выходу из здания лейбла. Отметившись в N-ый раз у охранников, МакКуин сел в свой жёлтый Lotus Evora и направился домой. Тёмно-синее ночное небо полностью сменилось серым оттенком раннего утра. На улицах стали появляться автомобили и немногочисленные прохожие, спешащие на работу. Добравшись благополучно до квартиры, музыкант успел только повесить олимпийку и футболку на ближайший стул и без чувств повалиться на диван, отдавая себя во власть Морфею.

***

Томас МакКуин проснулся. Он не знал, долго ли был в отключке, но чувствовал, что руки и ноги полностью онемели: парень с трудом уселся. Полностью продрав глаза и разминая затёкшие конечности, ди-джей замер от удивления: рядом на соседнем кресле сидела его старая подруга Марина Лизоркина и читала какой-то журнал. Оторвавшись от чтения, блондинка посмотрела на своего лучшего друга и одарила его мягкой улыбкой. – Добрый день, соня! – промурлыкала солистка «Серебра». – Добрый, Маша, – пробурчал музыкант, полностью приходя в сознание. – Сколько сейчас времени? – 4 часа местного времени, – посмотрев на свои наручные часы, ответила девушка. – Ого, ничего себе я так поспал, – поднял бровь вверх МакКуин, обращая внимание в сторону своих настенных часов. – Но что ты здесь делаешь? И как ты сюда попала? – Что, не рад меня видеть? Даже не обнимаешь по-дружески? – притворно обиделась Лизоркина. – А, конечно-конечно! Где мои манеры?! – усмехнулся Томас и обнял старую подругу. – Опять кошмары мучали? – с беспокойством спросила Марина. – Угу, – угрюмо промычал музыкант. – Уже четвёртый месяц. Но, может, ответишь и на второй вопрос? – Кое-кто забыл закрыть дверь на замок от недосыпа, но у меня есть одно средство от этой маленькой проблемы, – хитро подняла бровь певица. – Но для начала тебе стоило принять душ, чтобы немного освежиться. – Хм, я заинтригован, хоть и привык к твоим и твоих коллег по группе сюрпризам, – повторил тот же самый жест ди-джей. – Честно говоря, мне и правда нужно привести себя в порядок, а то я в таком виде перед такой гостьей… – Узнаю своего любимого JTM, – улыбнулась блондинка, только произнесла она эту фразу, как показалось шатену, как-то загадочно и с долей хитринки, но МакКуин решил выкинуть лишние мысли из головы и, захватив чистые вещи, направиться в ванную комнату. Постояв пять минут под тёплым душем, умывшись ледяной водой и почистив зубы, параллельно освежив подмышки любимым дезодорантом запаха морского бриза, Томас одел фирменные тёмно-синие джинсы, белую футболку и носки, и направился на кухню, размышляя, чем ему угостить коллегу по музыкальному ремеслу. – Маш, – крикнул в сторону гостиной парень. – Ты что будешь на ужин? Красный чай или кофе? А может… Продолжить данную фразу Томас не смог, так как в этот самый момент его торс обвили небольшие ручки Лизоркиной, а сама девушка прислонилась к его спине. МакКуина не столько удивил этот приятный жест со стороны солистки «Серебра», сколько тот факт, что на блондинке напрочь отсутствовала одежда. Ди-джей понял это даже через тонкую ткань своей футболки. Голубые глаза расширились, дыхание участилось, а молодой человек смог лишь глухо выдавить из себя: – М.. Маша? – Тихо, мой дорогой Томми, – прошептала Лизоркина, не выпуская шатена из своих цепких объятий. – Я знаю, почему ты мучаешься от бессонницы. Потому что не можешь выбрать кого из нас, меня, Олю или Лену, ты больше любишь? – Откуда тебе это известно? – также взволнованно поинтересовался МакКуин, боясь сделать какое-либо лишнее движение. – Это было просто видно по тебе, когда я была прошлый раз у тебя в гостях, – продолжала нежно шептать блондинка, поглаживая лучшего друга по его крепкому торсу, который для певицы уже давно перестал быть просто другом или коллегой по музыке. – Так вот знай: я люблю тебя. Ещё с того момента, когда впервые услышала твою музыку и увидела тебя на видео. Марина развернула Томаса лицом к себе, чтобы тот смог увидеть её во всей своей первозданной красоте. Даже в слабом дневном свете, что скрывали грозовые тучи над Лондоном, Лизоркина была неотразима: длинные прямые волосы, едва касавшиеся хрупких плеч девушки, глаза цвета морской волны, горевшие огнём, аккуратные груди с затвердевшими сосками, немного румяные от страсти щёки. МакКуин ещё сильнее впал в ступор. Музыкант старался отвести свой взгляд куда-нибудь в сторону, но это оказалось выше его сил, поэтому парень просто продолжал пялиться то на грудь исполнительницы, то на плечи. – Маша… – тихо сказал шатен, встретившись, наконец, с прекрасными сапфирами блондинки. – Я… И снова МакКуин не смог закончить очередное предложение, так как Лизоркина прислонила свой миниатюрный пальчик правой руки к его губам, а левой взяла правую руку парня и прислонила её к тому месту, где бешено стучало сердце солистки «Серебра». – Ничего не говори, – попросила любимого Марина. – Я понимаю, что ты пока ещё не можешь определиться, с кем ты хочешь быть, и это нормально. Ты очень дорожишь нами и заботишься о нас, что очень ценно для меня и девочек. Но сегодня позволь мне дать тебе свободу от размышлений и сделать то, что просит твоё сердце. И моё тоже. Девушка осторожно обхватила лицо парня своими мягкими ладонями и нежно поцеловала. Томас несколько опешил от смелости Лизоркиной, но через несколько секунд ответил, углубляя поцелуй. Молодые люди наслаждались мгновениями близости, (певице даже удалось снять верхнюю одежду с ди-джея), но в какой-то момент шатен отстранился от блондинки, взяв её руки в свои. – Не здесь, моя дорогая мисс Марина, – улыбнулся МакКуин солистке «Серебра» и повёл в свою комнату. Добравшись до кровати музыканта, русская леди повалила британского музыканта на неё, а сама забралась сверху, впившись в губы возлюбленного ещё страстнее, чем в первый раз. Когда же воздуха стало не хватать, девушка медленно прекратила целоваться, продолжая глядеть в глаза парня. – Маш, можно? – поинтересовался Томас, окинув взглядом груди блондинки. Та застенчиво закусила нижнюю губу и быстро закивала головой. МакКуин осторожно положил ладони на прелести певицы, слегка сжимая и оттягивая её затвердевшие вишенки. Ди-джей каждые пять секунд интересовался, не делает он Лизоркиной больно, но леди только постанывала от удовольствия или отрицательно мотала головой. Потом, когда Марина помогла любимому музыканту избавиться от остатков одежды, оказала МакКуину ответную услугу, доставив наслаждение его сокровенному месту. Так ди-джей и солистка меняли друг с другом местами, пока Том понял, что не в силах сдерживаться, но перед тем, как пойти дальше, спросил, готова ли сама Маша. В ответ шатен снова получил утвердительный кивок. Став одним целым, пара полностью забыла о своих проблемах, всех друзьях и близких. Остались лишь Томас и Марина. Марина и Томас. Сам парень, находясь вместе с любимой подругой в сладкой прострации, будто бы исцелялся от той «болезни», которой он заразился после первого личного визита Лизоркиной. Казалось, что волшебство вокруг молодых людей могло продолжаться до бесконечности, но, к сожалению, даже у него есть свой лимит. И когда тот достиг максимума, парочка крепко прижалась друг к другу, слушая стук постепенно утихающих сердец. – Знаешь, – нарушил затянувшееся молчание МакКуин. – Я только сейчас понял, что отчасти смог избавиться от преследовавших меня кошмаров. Ты, правда, мне очень помогла, леди Мэри. – Я же говорила! Такое средство всегда даёт положительный эффект, пусть и небольшой, мистер Томас, – хитро подняла бровь Лизоркина. – Тебе же понравилось? – Было весьма необычно, – согласился музыкант и задал встречный вопрос. – Аналогично, – кивнула певица. – А так как это случилось с тобой, мне было приятно вдвойне. – Я рад. И Маш? – Да? – Я тебя люблю. – Я тоже тебя люблю, Томми. И кого бы ты не выбрал, я буду тебя любить всегда. Спустя некоторое время Марина заснула, а Томас, поглаживая волосы девушки, вновь погрузился в размышления, думая об Оле и Лене. То, что он сказал Маше, было чистой правдой, только сердце до сих пор наотрез отказывалось остановить свой выбор на Лизоркиной. Осторожно освободившись из объятий и укрыв блондинку одеялом, МакКуин подобрал раскиданные вещи, снова оделся и спустился на кухню выпить воды. Отлив немного из кувшина, музыкант подошёл к окну с видом на Букингемский дворец и, отпивая прохладную жидкость из стакана, задумчиво произнёс: – На горизонте впервые показалось солнце.