Часть 2. Глава 12

Не светится солнце В моих глазах больше, ты где? На сердце на донце Любовь остаётся во мне

Mania - Фразами к тебе

Павлова в красках помнила свой первый визит к психотерапевту. Та не была столь строга, как психолог, к кому Ира обратилась до нее, не давила, а просто ждала, пока женщина сама все расскажет. Их приемы не ограничивались только назначением лекарств или выяснением симптомов. Заведующая могла свободно говорить обо всем, что ее тревожит. Но почему-то сейчас Ирина была уверена, что врач откажется вести ее дальше и предложит обратиться к психиатру или прямиком лечь в клинику. Укутавшись теснее в теплый палантин, наброшенный поверх голубой рубашки, Ира дождалась девяти утра и постучала в кабинет. - Да, Ирина Алексеевна, добрый день. Проходите, пожалуйста, - врач поправила очки и указала на стул напротив себя. Павлова оставила сумку рядом и присела, чувствуя, как все ее тело сковывают нервы. - Как Ваши дела? - женщина окинула зав отделения изучающим взглядом. - Как новогодние праздники? Удалось отдохнуть? - Да, - Ира прочистила горло. - Мы с мужем были у друзей в загородном доме. Большая компания. Весело, одним словом. - Весело? Все понятно, - вторая сощурилась, делая пометку в записях. - Рассказывайте. Павлова усмехнулась, мотнув головой. Ничего не оставалось скрытым от врача. - Даже не знаю, с чего начать… - Ира замялась. - В общем, я опять начала сходить с ума. Все началось за три дня до Нового года. Мы с мужем приехали к друзьям на несколько дней отмечать праздники. Помимо нас были еще две пары. Мы давно работаем все вместе. И все, конечно, знают Брагина. - Куда же без него... И? - И в какой-то момент, когда все собрались за столом, я представила, что было бы, если бы приехал Олег. И будто бы мы не виделись все эти года. Ведь он уволился, когда мы расстались. Но почти сразу вернулся. Психотерапевт подалась вперед, внимательно слушая рассказ заведующей. - Да, я помню. Вы говорили. - Я каждый день представляла наши разговоры. Слышала, как и что он говорит, - Ира взялась за край палантина и принялась теребить его в руках, сконцентрировав на этом свой взгляд, - видела, как он смотрит на меня. - О чем вы говорили? - осторожно спросила врач, стараясь не тревожить пациентку лишними телодвижениями. - О том, почему расстались. Он говорил, что хотел меня вернуть все это время. И что приехал, чтобы увидеть меня. - Вы простили его? Серо-зеленые глаза устремились куда-то вдаль, в далекие воспоминания. - Я поняла, что простила его давным-давно. Но не простила себя за то, что не боролась за наше счастье до конца. - И в своих мечтах Вы с ним сошлись? - Да, - Ира напряглась, прикрыв глаза. Все внутренности сжались от режущей боли, а к горлу поступил ком. - Он добивался моего внимания. Провоцировал меня. Побуждал к близости. И я сдалась. Потому что я... Павлова зажала рот рукой, хотя знала, что расплакаться не получится. Это было главное условие на первых приемах - чтобы врач заглушила проявление всех ее чувств. - Говорите, - доверительно побудила ее психотерапевт. - Я люблю его. Я не могу ничего с собой поделать. Меня тянет к нему. Я хочу быть с ним. Чувствовать его. Хочу, чтобы он хотел того же. Я хочу быть ему нужна. Потому что я сама без него не справляюсь. Я думала, что дело в Гене... - губы блондинки задрожали. - Что я постоянно звоню Олегу, потому что переживаю за состояние мужа. Но это не так. Я просто хочу услышать его голос. Хочу, чтобы он приехал, обнял меня, пожалел. - Как Вы думаете, чем вызвана такая резкая необходимость в нем? Ведь вы работаете и тесно общаетесь не один год. - Не знаю... - Ира закусила губу, сосредотачиваясь на последних событиях. - Может, тем, что в последнее время у нас очень тактильные отношения. - Приведите любой пример. Желательно первого телесного контакта, который Вам запомнился. - Ну, например, когда случилась та история с олигархом Родиминым. Я совсем не была к такому готова. Но Брагин же все знал. И он будто чувствовал меня. Подошел со спины и был готов к любому повороту событий: к моему бегству, обмороку, к чему угодно. И когда я в панике отвернулась от ожившего трупа, он захватил меня в объятия. Крепко прижал к себе. Держал так, словно боялся за меня. - Почему словно? Вы не думаете, что он действительно боится за Вас? - Я не знаю... У него своя семья. - И что? - врач отложила ручку. - Чувства преданности, любви, страха за кого-то не лимитируются определенным количеством людей. И то, что Вы чувствуете нужду в присутствии этого человека в Вашей жизни более чем нормально. Он появляется рядом тогда, когда Вам плохо, одиноко, страшно. Он выступает Вашей защитой. И так как Ваши естественные инстинкты самосохранения сейчас притуплены, Вы ищете альтернативу для своего существования. Все эти года вы пытались вычеркнуть Олега из своей жизни, но ваш мозг упрямо возвращает его назад именно по этой причине. Вы делите с ним все свои переживания. И сейчас, когда ваш муж вышел из комы, Вы нуждаетесь в присутствии Брагина не из-за болезни мужа, а из-за себя. И извините, что говорю так напрямую, но в Вашем случае мы не можем игнорировать наиважнейшую роль другого человека в Вашем выздоровлении. Это ведь Олег не дал Вам подсесть на антидепрессанты после автокатастрофы. Но, видимо, сейчас он не все просчитал. - Он и так очень многое сделал для меня. Благодаря ему Гена остался жив. - И благодаря этому Вы остановились на пороге шизофрении, не перешагнув его. - Вы так думаете? - Ира подавила смешок. - Я ведь до сих представляю, как мы с ним могли бы жить. Я думала о том, как он после Нового года привез меня к себе в квартиру. Небольшую, уютную. Где даже стены цвета моих глаз. Где каждая мелочь точь-в-точь такая, как мне нравится. - Помните, на первом приеме Вы мне сказали, что жизнь проходит мимо Вас? Это так. И теперь Вы не просто ей позволяете проходить мимо, но и поощряете это. Вы упоминали, что не хотели переезжать в квартиру к мужу. Вы привыкли к комфорту и уюту, а у него все иначе. Вы хотите засыпать с другим мужчиной, но каждый вечер возвращаетесь к своему супругу. Сознание не согласно с Вашей реальностью, потому что она Вам не нужна. Она Вам не нравится. И нет никакой клиники в том, что Вы мечтаете все изменить. Это не галлюцинации. Ваше воображение. Но сегодня я задаюсь вопросом, почему Ваш психолог так и не смог разобраться в Вас? Зачем нужно было пугать психиатрической лечебницей? - Потому что я схожу с ума. - О, нет, - врач показала свои записи и потрясла ими в воздухе, - это не диагноз. Это любовь. Кармическая связь. Называйте, как хотите. Но точно не психиатрия. Вот скажите, в Ваших, назовем так, фантазиях, какие были роли у Вашего мужа и жены Олега? - Ну... - Ира потупила взгляд, чувствуя себя неловко из-за своих мыслей, - мой муж отрицал нашу связь и не верил в наши отношения. А жена Олега заставляла меня поверить в то, что он мне изменяет с ней. - Что и требовалось доказать. Заметьте, она заставляла Вас поверить. А Вы были уверены, что он оставался Вам предан. Ирина Алексеевна, извините, но я могу назвать Вас только глубоко несчастным человеком. Но точно не сумасшедшей. Конечно, признаки депрессии на лицо. Но триггером послужила далеко не ссора с сыном и точно не болезнь Вашего супруга. Поверьте, не каждая женщина выдержит работать бок о бок с человеком, которого любит. Какую нужно иметь выдержку, чтобы, не имея возможности быть с человеком, видеть его каждый день, но понимать, что это табу. - Легче-то мне от этого открытия не станет, - Павлова заломила пальцы. - Я просто пытаюсь дать Вам понять, что все Ваши фантазии, мечты, слезы, депрессия, это нормально в Вашем случае. И в любом другом похожем. Ира судорожно затрясла головой. Она злилась. Злилась неимоверно. На себя. Потому что правда была обличена в слова: она прикрывала свои безответные чувства депрессией, которая переросла в биполярное расстройство. Она мечтала о жизни из параллельной Вселенной. О жизни с Брагиным. - Может пришло время поговорить с Олегом? - психотерапевт принялась выписывать новый рецепт, ожидая ответа зав отделения. - О чем? - она подняла угасший взгляд на врача. - О вас. О том, о чем Вы говорили с ним у себя в голове. - В моей голове он был в разводе, без детей и все эти годы любил меня одну. - А кто сказал, что это не может стать правдой? Конечно, детей никуда не деть. Любой порядочный мужчина всегда будет заботиться о своих детях. Но это не значит то, что он должен прожить с ними остаток жизни. - Мне очень много лет. Прошло слишком много времени, которое мы потеряли. И я не могу предать Гену. - Находить своего человека нормально в любом возрасте. И все это время вы ни в коем случае не потеряли. Вы были друг у друга. В тех отношениях, в каких сами себе позволили. Но никто не отберет у вас ваши чувства, поддержку, сострадание, желание помочь и быть рядом. И гораздо большим предательством по отношению к Вашему мужу будет ложиться с ним в постель в мечтах об Олеге. Да, - твердо и сурово сказала врач, - правда чаще всего бывает горькой. И порой самое трудное это признаться себе в своих же чувствах. - Но что если Олег не чувствует того же? - Ира закусила нижнюю губу, борясь со своими желаниями. Психотерапевт сняла очки и дотянулась до руки пациентки через стол. Она мягко сжала ее ладонь, убрала строгое выражение лица и произнесла с сочувственной улыбкой: - Вы всегда сможете сослаться на острую фазу биполярного расстройства. Еще один длинный, утомительный день пронесся мимо зав отделения экстренной хирургии. Ирина Алексеевна приняла свои лекарства, выписанные по новому рецепту, к чему она всегда подходила очень ответственно, и уже несколько минут неподвижно сидела за своим столом, рассматривая свой кабинет и унимая учащенный пульс. Из головы никак не шли слова психотерапевта, как бы ловко Павлова ни пыталась запрятать их в темный угол подсознания. Стук в дверь вырвал ее из размышлений, но легче не стало. Сердце глухо стучало в ушах, а живот свело от нервной тошноты. Но пороге появился Брагин. Ира быстро нажала пару клавиш на телефоне, чтобы включить диктофон - единственный источник, чтобы потом не обманываться, что в ее жизни произошло на самом деле, а что выросло в больном воображении. - Ирина Алексеевна, можно? Она положительно промычала. Олег прошел в кабинет и тут же заметил красные глаза начальницы. Неужели она все еще постоянно плачет? Эта мысль заставляла все нутро хирурга рваться из кожи вон. Он хотел быть в состоянии сделать для нее хоть что-то, помочь хоть чем-то. Но он понимал, что его забота никогда не будет ей нужна. Поэтому вместо расспросов он просто опустился в кресло напротив и передал ей из своих рук белый лист, отводя глаза в сторону. - Что это? - Павлова взяла бумагу с рукописным почерком, и та вмиг обожгла ее пальцы, как раскаленное железо. Она фактически ощутила боль в руке, но не позволила себе ни разорвать, ни выкинуть документ, вчитываясь в слова: «Прошу уволить меня с занимаемой должности по собственному желанию…». - Вы решили уйти? - ее голос хрипел от ежесекундно скапливающихся слез, что были плотно заперты на замок и угнетены таблетками, но рвались во всех других проявлениях изнури. - Почему? Олег не решался посмотреть на заведующую - знал, что передумает в тот миг, когда увидит ее просящий о чем-то жизненно важном взгляд. - Мне нужна другая работа, - спокойно проговорил он, сам себе не веря. - Я не справляюсь. Двое маленьких детей, дочка подросток, жена. Им всем нужен отец и муж. А я сутками пропадаю на работе. - Раньше Вас это не останавливало. - Раньше я не чувствовал столько ответственности за свою семью. Последние события здорово меня перелопатили, - он грустно ухмыльнулся. - Я как представил, что с ними что-то может случиться, я чуть не сдох. Да кому я говорю... Вы и сами через это только что прошли. Как, кстати, Геннадий Ильич? - Сидит дома, - ответила Ира безучастно, - восстанавливается и надеется вернуться. - Никаких новых осложнений нет? - Нет. Павлова качнула головой и замолчала, рассматривая заявление. Если она и искала способы самоубийства, то в ее руках сейчас находился самый верный. - Не подпишите? Брагин поднял глаза на начальницу, что все еще сидела склонившись над бумагами. Непонятно, какой скрытый смысл она пыталась там разглядеть. - Отчего же… - грустно и задумчиво произнесла она, - подпишу. Дрожащие пальцы взяли синюю ручку, вывели подпись заведующей, расшифровку и проставили рядом число. Она протянула документ обратно хирургу. Однако он, добившись своего, не спешил уходить и зачем-то сам принялся про себя перечитывать свое заявление. Это был последний шанс, когда мог состояться их разговор. Последние минуты вместе в кабинете, который видел столько, сколько даже они порой не замечали друг в друге. И этот тусклый свет белых ламп уже виделся синеватым, словно и он готовился оплакивать их расставание. Все вокруг толкало Иру прервать многолетнее, затянувшееся молчание. Ее душа рвалась на кровавые куски, хотя все утверждали, что она не имеет физической формы. Но по-другому Ира не могла объяснить ту боль, что превосходила переломы всех ребер одновременно. В ее воображении, как кадры киноленты, мелькали их не случившиеся поцелуи, страстные прикосновения в доме Пети и Веры, то, как Олег порвал на ней белье, а потом купил новое, бриллиантовое кольцо на ее безымянном пальце и, конечно же, квартира со стенами в цвете ее глаз. Вылезая из грез и все еще изучая Брагина, Ирина Алексеевна подумала о том, что и в реальности она должна быть ему благодарна. Он давал ей ровно столько, сколько мог дать. А роман девятилетней давности должен был давно остаться только прошлым. - Ты береги себя, - отрешенно и трезво начала она, облизав пересохшие губы. - По улицам ходи осторожно. Олег прострелил начальницу взглядом, полным невосполнимой грусти, впитывая каждую ее сломанную эмоцию, каждое слово и такое личное ты, которое он не слышал много лет. Конечно, что еще она могла ему пожелать, учитывая то, что сама едва выбралась из инвалидной коляски. - Главное не надо нервничать. Ее хриплый голос дрожал, как и она сама, крепко сжимая под столом тремор ладоней. Брагин тяжело выдохнул, роняя голову. Сколько же в ней силы, раз она, находясь на грани безумия, советует не нервничать? - Хоть у тебя все будет хорошо. Последние недели вид и самочувствие Павловой убеждали Олега, что она далеко не в порядке. Несмотря на то, что Кривицкий был дома и почти что в полном здравии. Но что именно происходило с заведующей, Брагин до конца не знал, а сама она не спешила делиться. Серо-зеленый океан заполонил едкой солью скорбящие глаза, отчего они покраснели, но по-прежнему не могли проронить ни слезинки, лишь удушая заведующую комом горечи, который хотелось выдавить из себя и умереть вместе с ним на выдохе. Что ему сказать такое, что заставит его остаться? Сразу спрыгнуть в карьер и кричать, летя в пропасти, о любви? - Я скучаю по тебе, - спустя паузу призналась Павлова, ведь ничего хуже случиться уже не могло. Они все потеряли. Наконец Олег заметил на ее лице намек на сожаления. Хотя по факту она хотела закрыть глаза и больше никогда не видеть этот мир. Мир, в котором больше не будет Олега Брагина. - Ты-то по мне скучаешь? Врач громко сглотнул и посмотрел на блондинку, потирая свою щетину ладонью. Она поджала губы, как маленький ребенок, которого обидели, но кому ни в коем случае нельзя было плакать, потому что за этим могли последовать крики, битье и наказание. Почему она не видит очевидное? Все дни и ночи у Олега только одно было в мыслях и на словах: мне надо к Павловой; я останусь с Павловой; я нужен Павловой. Временами Нарочинской казалось, что она сама скоро свихнется от того, что слышит имя зав отделения чаще, чем свое из уст мужа. Однако Олег молчал, зная, что его глаза скажут за него гораздо больше. Так было всегда. А еще, что если он оформит все свои чувства в слова, то уже не сможет оставить Иру ни на секунду. Девять-десять лет назад он не задумывался над тем, сколько боли может причинить, и руководствовался принципом: "Женщин не жалко. Их много. Они все выдержат". А теперь Брагин готов был поклясться, что слышит, с каким надрывным скрежетом расползаются трещины по окнам души заведующей. И если они вдребезги разобьются, то их будет уже не собрать, как в той песне: Разбить души твоей окна И вставить новые стекла - Пустых дней метель. Транквилизаторы работали за десять психотерапевтов вместе взятых. Ирина Алексеевна не могла кричать, плакать и тем более умолять его остаться. Лишь уголки ее губ опустились от безграничной грусти. И пока она смотрела на подчиненного остекленевшим взглядом, внутри нее все рвалось под немой, непрекращающийся истошный вопль. Она орала так, что боялась сама себя, билась в больной истерике, размазывая по лицу подтеки туши, румяна и помаду. Потоки слез струились по ее щекам, голова раскалывалась от рыданий, а губы выкрикивали все те же слова: Я скучаю по тебе! Я скучаю по тебе! Я скучаю по тебе!!! В раздрае и смятении Ира набрала полную грудь воздуха. Ей казалось, что впредь она никогда не сможет нормально выражать свои эмоции. - Я скучаю по тебе, - безучастно повторила на выдохе Павлова, подчеркивая смысл каждого произнесенного слова. Олег поднял уголки губ, пытаясь изобразить хоть какую-то радость от ее признания. Но искусственная улыбка быстро превратилась в безутешную печаль. Он знал это, и именно поэтому решил уйти. Весь прошлый год между ним и начальницей, с кем девять лет назад он состоял в самых чувственных отношениях в своей жизни, разрасталась пропасть. Они перестали слышать друг друга и понимать. Но очередные личные трагедии сплотили обоих, как и тогда, когда Алеников избивал и насиловал Павлову, а Брагину диагностировали рак. Держаться подальше друг от друга при таких обстоятельствах являлось невыполнимой задачей, и Иру то и дело затягивало в крепкие мужские руки. Брагин чувствовал ее до последней клеточки, до последней мечты и последнего страха. Он интуитивно стремился к ней, хотел быть рядом, обнимать и слушать ее. А быть рядом нужно было всегда. Объятие за объятием, постоянные разговоры по ночам, совместные операции и смены - и затухшая, игнорируемая любовь вернулась к Брагину. Хотелось ли ему бросить все, послать к черту обстоятельства и остаться с Ирой? Больше всего на свете. Если бы она хотела того же. Однако темные длинные ночи она провела, рыдая из-за Кривицкого, не зная, очнется он или нет после операции на сердце и отека мозга. Она его жена. На ее пальце обручальное кольцо, которое он ей покупал. Она живет с ним. Какой ценой Брагин мог быть с Павловой? Ценой всего. Он не выдержал. Обхватил шею руками и до боли стиснул челюсти. Если бы он не боялся ее напугать, то он бы прямо здесь и сейчас завыл от терзающей его тоски. - Я тоже скучаю по тебе. Смертельно. Ира нахмурила брови, не веря в то, что услышала. Очередные галлюцинации или фантазии. Он не мог так ответить. Но диктофон писал их разговор, и она чуть ли не остановила его, чтобы переслушать запись. - И именно поэтому я должен уйти, - он притих, но вся тяжесть этого мира отобразилась на его строгом лице, обрамленном бородой. - Иначе все зайдет слишком далеко. Я не смогу остановиться. Уже не могу. Я вру Марине. Я постоянно здесь, с тобой. Сначала дело было в Кривицком, но теперь у меня нет причин, чтобы быть рядом. Хотя нет... - он задумался, - дело никогда не было в Кривицком. Только в тебе. - Да, я понимаю, - светлые волосы рассыпались по щекам, спрятав Иру от посторонних глаз. - Я просто не знаю, как справиться с собой. Я все время думаю о тебе. Очень плохо сплю. Мне даже не всегда помогают таблетки. - Ты не говорила, что начала что-то принимать. Ты была у врача? - Да, я... Я не хотела опять тебя беспокоить. Ты правильно все говоришь. У тебя своя семья. - И какой диагноз? - хирург пристально посмотрел на заведующую, вздыхая. - Биполярное расстройство, - Ира подняла телефон и передала его Брагину. - Вот, приходится все записывать. Чтобы потом не сомневаться в том, что было, а чего не было. Олег закусил верхнюю губу и закрыл глаза. Ради чего она все это время молчала? Почему не сказала ему, как ей больно? Скупая слеза вдруг спустилась по его щеке, но он поспешил ее стереть и до боли сжал пальцами виски. - Мой психотерапевт думает, что причиной моего биполярного расстройства стал именно наш разрыв. А все остальное только усугубило болезнь, - она нервно побарабанила пальцами по столу. - Я должна была проживать свою жизнь без тебя, но мысленно проживала каждый день с тобой. - Прости... - мужчина закачал головой из стороны в сторону. - Мне надо было уйти еще тогда. Сразу и навсегда. Чтобы не мучить ни тебя, ни себя, - Олег ссутулился от вида ее потухших глаз. - Ладно… - Ира будто бы в одночасье примирилась с необратимостью ситуации. - Давай побыстрее все это закончим. Заявление у тебя. Две недели можешь не отрабатывать. Только, пожалуйста, всех пациентов передай нашим. Я не смогу быстро найти тебе замену. - Я понял. Я сделаю, - хирург виновато посмотрел на начальницу. - Чем я могу тебе помочь? - Ничем. Просто уходи. Только в этот раз навсегда, - спокойно ответила Павлова и добавила, - ты и так все для меня делал. От окончательного надлома ее голоса Брагин поднялся с кресла и обогнул стол, вставая рядом с заведующей. Он потянулся к ней, наткнувшись на взгляд непонимания, помог подняться и тут же притянул к себе в объятия, замыкая руки на ее спине. Шелк волос ласкал его лицо, и он как можно глубже вдохнул ее запах, впитывая его навсегда. Он чувствовал, как она дрожит, как сильно бьется ее сердце, будто выпрыгнет сейчас из груди, и как нежно она прижимает свои ладони к его ключице, выстраивая некий барьер и не давая обоим почувствовать тепло тел друг друга. Он не смог ее сразу отпустить, нуждаясь в каждой следующей секунде в ее объятиях. Его сильная рука с выступающими венами зарылась в золотые пряди на затылке, поглаживая напряженную шею, а губы проложили путь к ее лбу - единственному месту в зоне безопасности. - Я люблю тебя, - прошептал он в ее висок, жмуря глаза от той боли, какую обоим доставляли его слова. - У нас ничего не может быть, - проговорила Ира в его грудь, молясь, чтобы он еще хоть немного подержал ее в своих объятиях. Ей было так спокойно. Так хорошо и тепло. Олег всегда был ей необходим, как воздух. - Так я пошел? Он погладил ее лопатки и переместился на поясницу, ближе прижимая ее к себе. - Иди. Голос звучал робко и неуверенно. Слова его прогоняли. Но сама она обхватила его шею, прислоняясь к огню всем телом. Нежно он погладил ее щеку тыльной стороной ладони, заставляя закрыть глаза. Кончики его пальцев дотронулись до ее выпирающей скулы, мягких, притягательных, полуоткрытых губ и ямочки на шее, - до тех мест, где мечтали оказаться его губы. - Идешь? - Уже. Она припала лбом обратно к его губам, медленно выводя в воздухе узоры головой. Брагин взял ее лицо в ладони и приблизился к ней донельзя близко, чувствуя ее дыхание в миллиметре от их поцелуя. - Я не могу без тебя, - ее губы словами касались его губ, и он одурел от этого контакта, едва помня, что он сам же на себе завязал смирительную рубашку. - Это я без тебя не могу, - его губы ответили ее губам, когда руки вернулись на ее тело, стремительным рывком притянув ее к врачу. - Нам нельзя, Олег, - Павлова задрожала сильнее. - Отпусти меня, пожалуйста. - Не отпущу. Он уткнулся в ее шею, чтобы окончательно не слететь с катушек и не истерзать ее губы в кровь. - Ты моя женщина. Иру будто ударило током, и она вздрогнула в его кольце рук: он говорил ей это тогда, в ее мечтах. - Что же ты делаешь… Обоим казалось, что они прямо сейчас изменяют своим супругам, что между ними в эту самую секунду происходит интимная близость, что они сходят с ума от нее, забывая дышать и растворяясь друг в друге. Ира выставила вперед ладонь и с силой отодвинула от себя Брагина, заставляя его разомкнуть руки. Она учащенно дышала и продолжала смотреть на него, впиваясь взглядом с расширенными зрачками и покрасневшими слизистыми, что готовы были взорваться от скопившихся слез. - Ну иди, - она отступила, указывая на дверь. Но Олег неподвижно стоял на том же месте. И тогда из нее наконец-то вырвался истошный крик. - Иди же!!! Иди!!! Павлова развернулась к стене, хватаясь за горло от нехватки воздуха, и только тогда она услышала, как он забрал свое заявление и вышел из кабинета вон. После разговора с Олегом состояние Иры было ужасное. Возбуждение, истерика, тоска и безудержная радость от его признаний меняли друг друга в считанные минуты. Вечер давно превратился в ночь, а она все ходила по кабинету из угла в угол, игнорируя звонки Кривицкого. Сидя в одиночестве за одним из столиков в зале, Брагин наблюдал за тем, как несколько десятков людей танцуют под знакомые песни. Кто-то отмечал День Рождения, кто-то пришел сюда на девичник, кто-то забрел после пятничного трудового дня, чтобы избавиться от напряжения, копившегося всю неделю. Олегу стало интересно, а есть ли тут хоть кто-то, кто так же, как и он, в одиночестве пьет в день своего увольнения с любимой работы и расставания с любимой женщиной. Экран телефона зажегся, и аппарат завибрировал на столе, но ни надежда на звонок Павловой, ни опасение от звонка Марины не оправдались. - Слушаю, Геннадий Ильич, - прокричал Олег, поднимаясь из-за стола и отходя к выходу из бара, где было потише. - Олег, привет. Извини, что поздно. Слышу, что ты явно не в Склифе. Просто не могу дозвониться до Ирины Алексеевны. - Я не знаю, где она. Я ушел часа два назад. Хотите, могу попробовать набрать ей. - Если тебе несложно. Она постоянно сбрасывала, а потом включила голосовую почту. Я переживаю. - Сейчас наберу и перезвоню Вам, - кивнул Олег и скинул звонок. Мужчина открыл список вызовов и нажал на фамилию Иры. Первый гудок сменился резким уличным шумом, ворвавшимся в открытую гостем дверь бара. Брагина обдало февральским холодом, и он посторонился, концентрируясь на гудках и параллельно откуда-то звучащей мелодии. Только тогда до него все дошло. Он резко обернулся и отключил телефон. В полной прострации Ира расстегнула пальто и отдала его вместе с палантином в гардероб, находясь в трех шагах от Олега, но не замечая его медленного приближения. Уткнувшись в телефон с последним пропущенным - от Брагина, заведующая повернулась к проходу в зал и врезалась в массивную фигуру мужчины. - Извините, - серо-зеленые глаза столкнулись с его карими, и от неожиданности она дернулась назад, будто обожглась об огонь. - Привет, - слабая улыбка коснулась его губ. Она осмотрелась и просканировала взглядом врача, не веря в то, что это не просто ее воображение. - Что ты здесь делаешь? Ее голос выдавал панику, а пальцы судорожно сжимали телефон. Выйдя из оцепенения, она вспомнила про наставления психотерапевта и быстро зашла в диктофон. Глаза Олега проследили за ее отчаянными действиями. - Ир, - он сжал ее запястье, останавливая, - все нормально. Я здесь. Никуда не денусь. - Пожалуйста, - она затрясла головой, - это не доказательство. - Ну хорошо. Только мужу не давай потом слушать. А то разведется еще с тобой, когда услышит, что я люблю тебя. Точно очередные галлюцинации. Блондинка уронила голову, грустно ухмыльнувшись. И все же после этих слов отключила диктофон и убрала телефон в сумку. Хоть несколько секунд подтверждения, но у нее останутся. - Так что ты тут делаешь? - ее брови нахмурились. - Отмечаю свое увольнение. А ты, стало быть, меня выслеживала? - Не дождешься, - она распрямилась перед ним, - только вышла с работы и зашла в первый попавшийся бар. Решила напиться. Отметить твое увольнение. - Ну раз повод у нас совпадает, - оба поймали флешбэк девятилетней давности, когда напивались по случаю своих разводов на кухне Павловой, - предлагаю объединиться. - Не думаю, что это хорошая идея. - Не бойся ничего, - Олег протянул руку заведующей. - Я же с тобой. - Это и пугает, - она закатила глаза, но все же вложила ладонь в руку мужчины. Поравнявшись, хирурги прошли в зал под звучащие слова песни и протиснулась через танцующие пары к столику, где до этого сидел Брагин. Не держи меня, ай, пропаду. Отпусти меня в небеса. Все равно на земле не найду Такие глаза, такие глаза... - Что ты пьешь? - Ира взяла его бокал, сделала глоток, и, поморщившись, закашлялась. - Чистый виски? - Ты же собиралась напиться! Брагин нервно засмеялся, садясь на потертый кожаный диванчик напротив начальницы. Она интуитивно вжалась в место, чувствуя его пристальный взгляд на себе. Сейчас она уже и не помнила, когда в последний раз они вот так сидели в непринужденной обстановке. Разве что на базе "Горный орел". Олег заметил ее блуждающий по меню взгляд, она явно не понимала ни слова из написанного, чувствуя себя скованно и неуютно. - Позвони Кривицкому, - вспомнил Брагин, когда Ира все же решила допить его начатый виски. - Он тебя ищет. Звонил мне. - Обойдется, - женщина покосилась на сумку. - Тебе, что, вообще срать на Гену? Вопрос должен был прозвучать категорично, но вместо этого Олег засиял, как медный таз, когда Ира закивала. - Если честно, да. Она улыбнулась в ответ и испугалась сама себя. Откуда взялись эти эмоции? Надо срочно звонить психотерапевту и требовать направление в лечебницу. Это ненормально. Олега здесь нет. - Ну хорошо, - Брагин скрестил руки на груди. - Я сам позвоню. - Как хочешь, - Ира натянула равнодушную маску. - Добрый вечер, - к их столику подошла официантка в зеленом фартучке. - Выбрали что-нибудь? Врач прочитал ее бейджик и назвал по имени, располагая к себе. - Может Вы нам, Алена, подскажете? У нас не очень радостный повод... - Двадцать четыре шота, - она ткнула ручкой в меню с картинками. - Последний - контрольный. В голову. - Мне подходит, - Павлова тут же согласилась. Интересно, какая будет побочка от принятия лекарств с алкоголем? Психотерапевт строго настрого ей запретила пить что-либо кроме пол бокала вина раз в неделю в день, когда она не принимала прописанные препараты. Но сейчас Ире было все равно, чем все кончится. Даже если ее сердце остановится, никто долго горевать не будет. - Несите, - Олег неуверенно окинул зав отделения взглядом и набрал номер Кривицкого. - На закуску можете взять барное ассорти. Туда входит сыр, гренки, жареные креветки. - Пойдет, - в унисон сказали оба, и официантка оставила их. - Да, Геннадий Ильич, - карий огонь глаз врача нашел свое зеленое море, - Да. Ирина Алексеевна со мной. Все в порядке, - на том конце что-то уперто пытались донести, но Олег не разобрал и половины и просто добавил, - не волнуйтесь. Доставлю в целостности и сохранности. Он демонстративно выключил телефон и оставил его на столе. - Марина Владимировна звонить не будет? Вопрос прозвучал раньше, чем Павлова успела себя затормозить. Она вытащила из держателя салфетку и нервно принялась складывать и раскладывать ее, ругая себя за то, что лезет со своими ревностными расспросами. Какое она имеет право? Нарочинская его жена. Все права только у нее. - Не первый раз, - просто ответил мужчина. - Что не первый раз? - Не первый раз она сама догадается до того, что вызывает в ней злобу. - Что ты пьешь? - Ира внезапно хихикнула. - Нет, - Олег цокнул языком. - Что я с Павловой. Ну тут еще вариации, конечно, бывают. С ненаглядной Павловой. С моей любимой Павловой. С драгоценной... Его откровения прервала вернувшаяся официантка с деревянной доской, на которой стояли двадцать четыре рюмки. Она оставила их по центру стола и удалилась. Сидя в полном смущении, Ире показалось, что она и так далеко не трезвая. Как она вообще додумалась до того, чтобы пить с бывшим любовником? Успокаивая себя мыслью, что они пили и до этого и не раз, и все оставалось в рамках приличия, заведующая подняла первый шот, зеркаля движения хирурга. - С увольнением меня, что ли, - он жалостно усмехнулся и опрокинул в себя рюмку, что сделала и Ира. Маленькие порции оказались очень даже вкусными и, на первую пробу, мягкими. Так что последующие одиннадцать на каждого перестали выглядеть столь устрашающими. Судя по всему, так решил и Олег, берясь сразу за вторую стопку. - А это за что? - За нас с тобой, - он посмотрел на женщину поверх шота и повторил, - за нас с тобой девятилетней давности. Алкоголь разлился по их телам, возвращая ощущение легкости. - Зря мы с тобой разошлись. Олег вновь замолчал. Официантка поставила перед ними большую тарелку с разными закусками и пожелала приятного аппетита. Вслушиваясь в слова незнакомой песни, врач устало окинул взглядом танцующих людей и передал своей спутнице третью стопку. - Я очень жалею об этом, - вдруг призналась Павлова и всерьез задумалась о том, чтобы прекратить их вечеринку и отправиться прямиком на прием. - Я тоже. Внезапная волна страха сковала все ее тело. Ей до одури необходимо было включить диктофон. Еще раз. Чтобы завтра, через месяц, через год вспоминать этот разговор. И знать, что он был. Под громкие звуки музыки. Под перезвон бокалов. Но был. Брагин в считанные секунды считал на лице заведующей откуда-то взявшуюся панику, которую она пыталась унять и умело скрыть. Он дотянулся через стол до ее ладони и осторожно сжал, давая понять, что он все еще здесь. - И все-таки Павлова и Брагин это бренд, как ни крути, - он улыбнулся одной стороной лица, поглаживая костяшки хрупких пальцев. - Господи, Брагин, - раздался жалобный стон, - давай ты заберешь свое чертово заявление. - Сказала она после пятой стопки. - Да я бы и после первой так сказала. - Спешу напомнить, что, - он посмотрел на свои часы на запястье, - три часа назад ты просила меня уйти и никогда больше не возвращаться. - Да потому что у меня биполярное расстройство, - полупьяно отчеканила Ира сквозь зубы. - Так перестань расстраиваться, - он подвинул к ней новый шот. - Кривицкий жив, все налади... - Да срать я хотела на Гену! - крикнула Павлова и, успокоив гнев, опрокинула в себя алкоголь. - Пойдем, - мужчина встал из-за стола, но даже в его ногах оставалось мало правды. - Куда? Я не танцую. Не-ет, - запротестовала блондинка. - Ты вообще в курсе, сколько мне лет? - Так плевать, если честно. Она отвернулась, качая головой, но он ждал рядом, протягивая раскрытую ладонь. Переча самой себе, Ира нехотя встала и приняла его руку. Обходя других танцующих людей, Олег остановился в центре зала и закружил ее под начавшийся ритмичный женский вокал. Давай быстрее закончим? Да! Он позволил ей врезаться в него спиной, чтобы как можно сильнее обхватить ее руками. Плевать, что там после. Они переплели пальцы, скрещивая руки на груди заведующей. Забьем, не начавшись, Олег уткнулся в ее волосы, закрывая от наслаждения глаза. Боясь, что могло быть серьезно.  Его горячее дыхание обожгло ее шею, но он разорвал их объятия и отступил в танце, раскручивая блондинку в обратную сторону. От страха потонем? Да! Под отдающийся от стен бит Ира вернулась в открытые, ждущие ее одну руки Брагина. Мы safe в одиночку. Он притянул ее к себе, прижимаясь лбом к ее лбу, но удерживая себя от каких-либо домогательств. Скажем, что не знакомы. Она едва дышала из-за обоюдного жара, исходящего от их собственных тел. Давай уже ставь эти точки. Ее открытые губы почти коснулись дразнящих его, но он рывком наклонил ее к полу, крепко удерживая и не давая случиться их поцелую. Сдаюсь и даю тебе знаки. Каждое слово словно острый клинок вонзалось в сердце Павловой. Контроль подводит так плавно. Она не верила себе, не верила Брагину. Но в отличие от новогоднего бреда сейчас все ощущалось так по-настоящему. Лучше не будет до завтра. И все же она тонула от своего страха. Страха сойти с ума до беспредела от невозможности быть с Олегом. Можно упасть в этот лабиринт Фавна. Павлова улыбнулась этой иронии: ведь в одноименном фильме героиня тоже справлялась с ужасами реального мира через воображаемое. Словами расставим преграды. Однако в фильме никто не говорил про биполярное расстройство. Пальцами ищутся пальцы. Вырывая Иру из пьяного бреда Брагин вновь переплел их пальцы, страстно притягивая к себе заведующую. Как жаль, что под ребрами шрамы Он увидел ее блуждающий, рваный взгляд и понял, что лучше остановиться. Не дают до утра целоваться. Удерживая ее за руку, Брагин подвел Павлову к их столику. Она неуклюже пошатнулась и засмеялась от своих чувств. Ей было легко. Шот за шотом выбивали из ее головы все тревоги. Ей больше не хотелось умереть. Еще час назад она мечтала где-то запереться и валяться на полу, чуть ли не крича от боли в теле и голове. А сейчас улетала в пропасть, спрыгивая со своих эмоциональных качелей. В сознании все плыло, взгляд не мог остановиться на чем-то одном, и единственной адекватной мыслью было выйти наружу и продышаться. В полной раскоординации на шатающихся ногах Павлова побрела в сторону выхода. Напоследок она увидела, как официантка забрала со стола деревянную доску с пустыми стопками. Вываливаясь из дверей бара, женщина обхватила себя руками. Жгучий мороз пробрался под ее рубашку и брюки. Павлова обернулась в поисках Олега, но его нигде не было. Потому что его нет. Он не приходил в бар. Не говорил ей о любви. И не кружил ее в танце. Он уволился, и она никогда больше его не увидит. Все тело сковала ломаная боль, скручивая каждую мышцу. Она слышала, как трещат от переломов ее кости. Буквально сползая по шершавой кирпичной стене, хватая ртом воздух, она завернула за угол дома, спасаясь от леденящего ветра. - Ира! Она услышала, как он зовет ее, и закричала. Это было выше ее сил. Ее истошный вопль эхом распространился по узкому проходу между домами. - Твою мать... Рванувший на крик Брагин настиг ее в два шага и скорее набросил на ее плечи пальто, сжимая в объятиях. - Ты с ума сошла? Куда ты поперлась без одежды? - Олег? - она сфокусировала взгляд на его обеспокоенных глазах. А как он еще должен был смотреть на прижавшуюся к грязной стене заведующую, у которой зуб на зуб не попадал от больной дрожи. Впитывающийся в кровь алкоголь отзывался интоксикацией во всем ее теле и рванул обратно через рот, не принимаемый желудком. Ира резко склонилась над землей в рвотных позывах. Она почувствовала, как Олег заботливо собирает ее волосы в кулак и оттягивает назад, не давая ей запачкаться. Преодолев тошноту она наконец распрямилась и без сил вжалась в стену сзади. - Прости... - прошептала она, ощущая слабое облегчение. - Психотерапевт запретила мне пить. Я просто подумала, что это опять мои галлюцинации... Господи, я так устала... Совсем ослабев, Ира зажмурилась и сползла вниз по стене, подгибая ноги. Она до смерти боялась, что стоит ей открыть глаза, как Олег снова исчезнет. Он стоял и смотрел на нее сверху вниз. Без отвращения. Без доли осуждения. Только в немом вопросе: зачем? - Скажи мне, - Олег не выдержал и перешел на крик, чувствуя, как у самого сдают нервы, - зачем ты это сделала? - он потер голову, пытаясь остановить подступающие слезы. - Ира, ты же врач! Ты могла догадаться, какая может быть побочка! А что бы было, если бы у тебя случился анафилактический шок? Иру вновь затрясло, но вместе с ней теперь колотило и Брагина. Она стиснула зубы, не раскрывая глаза, и уткнулась лбом в колени. Повисла тишина. Только изредка проносящиеся по ночному шоссе машины служили источником шума. Но вдруг Олег услышал тихие, редкие всхлипы и увидел, как содрогаются плечи блондинки. - Не надо, нет, нет, - он выдохнул с морозным воздухом остатки агрессии и опьянения, и потянулся к Павловой, ставя ее на ноги. - Прости, что накричал. Я дурак, вспыльчивый идиот... - он обнял ее, закутывая в ее же пальто и чувствуя мокрые следы в районе своей шеи. Павлова подняла голову и посмотрела на Брагина полными слез глазами, которые буквально раскаивались в содеянном. Она же изначально предполагала, что этот вечер был плохой идеей. - Умоляю, кричи, - Ира заходилась в долгожданных, заглушаемых столько времени рыданиях. - Только не уходи, - прошептала она и принялась повторять все громче. - Не уходи. Не уходи от меня! Никуда от меня не уходи! Не бросай меня! Останься рядом со мной! Не бросай меня! Всегда оставайся со мной рядом! Никогда не оставляй меня! Что угодно... Что угодно! Только не бросай меня! Потоки слез текли по ее щекам, а хрупкие руки заколотили по его груди. Сердце Олега раскололось на тысячу кусков, и под этот треск стекла он сдался, обронив слезу. Середина ночи, февральский мороз и бьющаяся в истерике Павлова, умоляющая его остаться с ней. Какого только черта он столько лет отрицал все то, что между ними было? Списывал все на нелепую дружбу, хотя точно знал, что его чувство к Ире и его чувства к Нине - это небо и земля. Заведующая пропустила пальцы сквозь волосы и отвела их назад, сжимая голову обеими руками. Ей хотелось, чтобы этот бред быстрее прекратился. Может быть, кто-то вызовет ей скорую, они поймут, что она окончательно сбрендила, и наконец поместят ее в психушку. Образ Брагина никак не шел из головы, и она уже всерьез стала думать о том, чтобы броситься под одну из проезжающих мимо машин. - Иди сюда, - собравшись с духом, Олег взял ее за руку, второй рукой ища мобильный в кармане. - Стой рядом. Сейчас я вызову такси. - Только не к Гене, умоляю... Я не выдержу больше... Давай поедем в Склиф... Или сдай меня в психбольницу. Только не к Гене, прошу... - Тихо, тихо, - он прижал ее голову к себе, целуя в лоб. Что происходило в его душе в эти минуты, Брагин и сам до конца не понимал. Ему просто было нескончаемо больно. Он убивал ее день за днем, сам того не замечая. И теперь Ире хватило нескольких мгновений, чтобы уничтожить его физически и морально до самого основания. Вывернуть наизнанку, вытащить все хорошее, что в нем было, запихнуть в его кожу осколки стекла и наживо зашить их внутри. - Привет. Разбудил? Павлова почувствовала, как отяжелели ее веки. Ей безумно захотелось спать. Спать на его плече, прижавшись к нему, как сейчас. Мозг отказывался думать о том, кому и зачем звонит Брагин. И она урывками пыталась понять, что происходит. - Я не знаю, что еще делать... Да, спасибо. Последнее, что она запомнила - скрип шин такси на снегу, контраст теплого салона и запах любимого одеколона ее мужчины.