Часть 1

Рин знал, что ты либо станешь его спасением, либо погибелью. Открыться тебе для него было непростым решением, к которому он шел не один месяц. Разум твердил: сделаешь больно, уйдешь и оставишь одного, как однажды сделал Саэ. Нанес настолько глубокую рану, что Итоши младший до сих пор боится открыть кому-то своё вдребезги разбитое сердце. Боится позволить кому-то собрать осколки и склеить их, дать возможность себе полюбить снова. Но ты всегда была рядом: молча любила, поддерживала, заботилась и проявляла удивительное терпение. Каждый день парень думал, что именно сегодня оно лопнет, что именно сегодня ты скажешь: «Хватит, я ухожу». Но этого не случалось. И он разрешил себе допустить мысль, что ты действительно хочешь остаться. Что все эти жесты — искренние, от души и наполненные настоящей привязанностью. Итоши даже не заметил, как по собственной воле вручил тебе осколки своего доверия и с головой окунулся в твои ласковые касания. Впервые за долгие годы он снова ощутил, что такое дом. Но страх остаться одному все равно теплится в груди, и каждый раз, когда он просыпается, то боится, что его место в твоей жизни займет кто-то другой, у кого нет багажа со скелетами за спиной. — Прости, Рин.  Он слышит твой голос, его сердце пропускает удар, но смысл слов доходит до него с задержкой, как будто кто-то сквозь воду пытается до него докричаться, внести ясность. Стоишь напротив, руки сжаты в слабые кулаки, а губы дрожат, но в глазах нет сомнения.  — Я ухожу.  Рин молчит, а отчаяние сковывает тело тяжелыми, холодными цепями, что не дают с места сдвинуться. Не отвечает не потому, что ему нечего сказать, а потому, что он знал. Знал с самого начала, что так будет. Люди всегда уходят. Как Саэ. Как его команда. Как все, кто когда-либо пытался быть рядом.  — Почему? — спрашивает дрожащим, тихим голосом, хотя ответ очевиден. И то, что он услышит следом, только убьет его окончательно, пронзит острой стрелой насквозь. — Ты не любишь меня. Может, даже никогда не любил.  Он знает, что это ложь. Но что он может сказать? Что он не умеет любить правильно? Что он старался, просто не так, как ты хотела? Что он тоже устал — от того, что люди приходят, чтобы в итоге уйти? Не дожидаясь ответа, ты медленно разворачиваешься, и дверь перед ним захлопывается, а звук басом отдается в голове. Глаза мгновенно раскрываются, и Итоши подскакивает, отрываясь от мягкой, удобной подушки, и крепко сжимает пуховое одеяло в руках. Тяжело дышит, игнорируя капельки пота, стекающие по лбу от ужаса. Бледные пальцы слегка подрагивают, а сердце, кажется, скоро прорвет грудную клетку. Этот кошмар преследует его с тех пор, он как впустил тебя не только в своё сердце, но и в свою постель, которую теперь вы разделяете в нежных объятиях каждую ночь. И даже ощущения твоих горячих прикосновений не могут прогнать демонов из его головы, что пускают по венам ужасающие сценарии твоего ухода из его жизни, которые закрепляются в уязвимом разуме. — Милый? — твой сонный голос выводит его из онемения, темные тучи рассеиваются над ним, и он переводит фокус внимания, пытаясь убрать на второй план кошмар, который он увидел минуту назад. — Опять, да?  Маленькие ладони осторожно касаются напряжённого мужского плеча, будто самого хрупкого стекла, боясь разбить вдребезги. Рин вздрагивает от неожиданности, но почти сразу же расслабляется, тяжело выдыхая. Его тело сдается под твоей лаской, но все струны внутри все ещё напряжены, готовые к борьбе. Он согласен испачкать руки в кровь, но не отпустить тебя. Не после того, как нашел в тебе утешение. — Все в порядке, — мотает головой, поднимая взгляд, сквозь нечитаемость которых ты всегда находишь ту самую уязвимость. — Не думай об этом.  — Ты это говоришь каждый раз. Как я могу не беспокоиться? — Тянешься к его мокрому лбу и вытираешь влажность легким касанием, откидывая непослушную челку в сторону, чтобы оставить там поцелуй. — Давай, ложись обратно. Я рядом, ладно?  Итоши не сопротивляется, позволяет управлять им как марионеткой, тает медленно, пока тревоги растворяются под твоими мягкими ладонями, которые укладывают его обратно на воздушный матрас. Прячется в твоих объятиях, ищет спокойствие, носом утыкаясь в молочную кожу шеи. Ему нужно больше контакта, чтобы убедиться, что ты точно рядом и никуда не исчезнешь. — Я люблю тебя. Такие редкие из его уст слова греют душу, и ты лишь крепче сжимаешь руки вокруг его крепкого тела, не собираясь отпускать, даже если сама смерть попросит. Сгоришь в аду, если когда-нибудь позволишь себе уйти от него. И это было только одно слово — любовь.