Часть 1

Бигби не очень умеет расслабляться, а уж тем более отдыхать. Спать спокойно он тоже не может. Гораздо чаще – почти всегда – он просто теряет сознание. Это может случиться из-за удара по голове, убойной дозы алкоголя, или кровопотери – док ругается, но такие провалы в темноту без сновидений заняли крепкую позицию в жизни Бигби. Такую, что он не может заснуть по-другому. Колин называл это «Собакой Павлова», пока не уехал на Ферму. Бигби не обращает на это внимания. Старается не подавать виду, чтоб Колин или кто-нибудь ещё, столь же неравнодушный, не догадался о своей правоте. Бигби не спит. Вместо сна он проваливается в тёмное небытие. Для этого он загоняет себя до состояния смертельной усталости, заполировывает это ударом по голове и посыпает искрами из глаз. Он уверен, что в глубине души Белоснежка больше всего любит видеть его именно таким — в состоянии жалкой, побитой псины, которая уже не рыкнет и не оскалится. Отчасти он может это понять. Даже готов пойти Белоснежки навстречу и предоставить возможность вновь и вновь лицезреть его безопасным и беспомощным. Когда он такой, Белоснежка остаётся рядом и присматривает за ним, пока его состояние не станет нормальным, пока он не потянется за сигаретой или не поковыляет за пивом. До тех пор она рядом с ним, и весь мир может подождать. Бигби это нравится, и он старается не видеть в этой милосердной нежности лицемерия. «Какое лицемерие, это же Белоснежка?» — говорит он себе. Но как иначе это назвать, когда прекрасная дева, что желает быть любимой за доброту душевную, способна давать нежность и ласку только в случае, когда она уверена в собственной безопасности. Хотя... её можно понять. Ни одно доброе дело не остаётся безнаказанным, а некоторым не к лицу быть излишне добрыми и потом носить шрамы своей доброты или получать удары прямиком в открытую нараспашку душу. Бигби старается не думать об этой моральной дилемме. Для поведения Белоснежки он всегда находит достаточно правдоподобное объяснение. И, словно ненароком, напоминает, что уж ему на её доброту и нежность в неограниченном количестве в любое время дня и ночи точно нечего рассчитывать. Разве что он может выменять немного ласки в обмен на свою верность. Жалкую, собачью верность, которая лезет из всех щелей, как набухшее тесто. Бигби пытался запихать её поглубже, в свою бездонную чёрную душу, но у неё, видимо, оказался ограниченный объём. И всё же... несмотря на эту бессовестно эксгибиционирующую верность, Белоснежка оказывалась рядом только когда Бигби плясал где-то между жизнью и смертью. Бигби не осуждает. Ему даже стала нравиться эта игра в поддавки с костлявой. Да и сама смерть, будто сжалившись, поддавалась ему в ответ, подтверждая наличие у себя извращённого чувства юмора. Так или иначе, хотя бы раз в неделю у Снежки появляется веская причина поиграть в сестру милосердия. А уж после всей этой истории с Кровавой Мери, Джорджи и Дядечкой, Бигби конкретно подсел на адреналин, болевой шок и прикосновения Белоснежки, дежурящей возле его кровати. Бигби берет самые опасные расследования, после рабочих смен, пошатываясь, возвращается в свою конуру, оставляя за собой дорожку из красных пятен. Следом за ним, минут через пять, приходит Белоснежка с мотком бинта, аспирином и рекомендациями Дока. Бигби встречает ее неизменной бравадой и шуткой, что на нем все заживает, как на собаке. С третьего раза Снежка начала над ней смеяться. Снежка сажает его в кресло, кормит обезболами, делает компресс и проверяет, как срастаются рёбра. «Действительно, как на собаке». Бигби изо всех сил балансирует на грани сознания, растягивает минуты, что Белоснежка сидит рядом и заботится о нем. Он чувствует, что совсем просрал свою волчью гордость, и смеётся от мысли, что ему ещё есть, куда падать. Снежка гладит его по лбу, думая, что он бредит. В дни, когда раны совершенно чудовищны, Бигби позволяет себе блаженно думать о том, какой лёгкой и приятной была бы смерть на руках у Белоснежки. И смеётся, потому что это уже совсем диагноз. Бигби и сам понимает, что дела принимают не совсем здоровый оборот, но он честно признаёт, что отчаялся. Но он готов раскрошить своё достоинство и спустить его в унитаз вместе со всеми годами, проведёнными в волчьей шкуре, лишь бы чувствовать, как под чужим весом прогибается его раскладушка, как тонкие пальцы гонят со лба жар, как стучат каблуки — на кухню и обратно. Перед рассветом он сдаётся и проваливается в беспамятство. Она думает, что агония прошла, умывается на кухне, неохотно вытирает руки об юбку, мокрой ладонью проводит по затылку и уходит, оставляя после себя еле ощутимый аромат парфюма. Бигби приоткрывает глаза, когда слышит хлопок закрывающейся двери, и проваливается в беспокойную полудрёму. Когда-нибудь — Бигби уверен — терпение Снежки закончится, и она позволит ему умереть, захлебнуться собственной кровью, сколько бы он ни скулил её имя в бреду. Возможно, она обронит о нем пару слезинок, а затем, наконец, уляжется спокойно спать. Но пока Снежка не уходит, не оставляет его и не мешает ему самозабвенно жертвовать собственной шкурой, только просит быть осторожнее. Иногда Бигби кажется, что и Белоснежка включилась в его игру. В ночи, когда Бигби не бьется в агонии и не вправляет себе переломы, он приманивает смерть ближе к своему жилищу, выкуривая одну сигарету за другой. Правда, лёгкие у него все ещё, как у молодого щенка. Первым ему об этом сказал док, и с тех пор Бигби отказался от всех попыток бросить курить. В ночи, когда сигаретный дым наполняет его конуру так, что можно топор вешать, Бигби мечется, как загнанный зверь. Бродит от стены к стене, иногда подкручивает звук на телевизоре, переключает ночные новости на запись кулинарного шоу и обратно, открывает и закрывает окна, пытается хоть чем-то заполнить это тошнотворное бодрствование. В ход идут даже книги, которыми его щедро снабжает Баффкин. Бигби чтение даётся с трудом, огромных усилий ему стоит прочесть больше двух страниц, а потом весь день прятать глаза, когда летучая обезьяна попытается закрепить прочитанное беседой. Бигби не признаётся, что засыпает под шквалом слов и букв, как потерпевший крушение и обессиленный морской волк. Пару раз он даже пытался разбавить бессонницу сексом по телефону, но как только на том конце провода ответили, пришёл вызов по второй линии — убийство уборщицы в школе Фейблтауна, которое нужно срочно расследовать. Во второй раз ситуация повторилась, только вместо убийства была пьяная драка между троллихой и огром. В общем, в памяти Бигби секс по телефону оброс не самыми возбуждающими ассоциациями, поэтому единственными, кому шериф позволял разбавить ночное одиночество, стали курьеры из китайского ресторанчика на углу. И то, их присутствие сводилось к диалогу: — Ваш заказ. — Сдачи не надо. Или: — Сегодня без чаевых. Очередная бессонная ночь с запахом сигарет и соуса терияки из пустой коробки. На часах третий час ночи, на улице горлопанить пьяная компания, совершающая переход между двумя барами, чтоб основательно надраться. Бигби пытается сконцентрироваться на пляшущих строчках в очередной подаренным Баффкином томике. Взгляд то и дело соскальзывает с исполосованной длинными предложениями страницы на обрывок газеты, подложенный под стакан-по-совместительству-пепельницу. Заголовок гласит «Первое снежное Рождество за десять лет. Рекордные осадки в Нью-Йорке» и кусок фотографии с играющими в снежки карапузами. Взгляд Бигби снова и снова задевает это «Снежное Рождество», шериф встряхивает головой, собирая разметавшееся внимание. Он так занят попытками добраться хотя бы до конца страницы романа, назло снисходительному взгляду Баффкина, что не слышит стук каблуков по коридору. До него доносится аромат парфюма. Сладковатый и холодный, как тот самый аномальный черт-его-побери снег. Бигби с облегчением откладывает книгу, смотрит на часы — все ешё глухая ночь, бросает короткий взгляд на отражение в зеркале — все ещё бесперспективное зрелище, и подходит к двери в тот момент, когда с той стороны звучат два коротких удара. Бигби приоткрывает дверь. — Что-то случилось? — сходу, без излишней вежливости, но с долей участия. Не оставляя шанса щенячьему восторгу от одного только вида Белоснежки — прямой, серьезной, пришедшей к нему без объявления тревоги. — Не спишь? Я войду? Бигби отвечает коротким кивком и отходит на полшага, впуская ее в квартиру. Снежка заходит, приваливается спиной к стене, внимательно смотрит на Бигби и ждёт, когда тот запрет дверь. Потом облегченно вздыхает и снимает туфли, расстегивает пиджак, проводит ладонью по волосам. Бигби смотрит на это, как заворожённый, и мысленно даёт себе подзатыльник, что у него в квартире нет даже тапочек. Молчание превышает пять секунд, нужно срочно спасать ситуацию. — Мэр, чем обязан? — Я просто... засиделась в офисе. И решила проверить... — Как крепко спит Фейблтаун в три часа ночи? — усмехнулся Бигби. — Достойная работа в ночную смену, мэр. — Видимо, недостаточная, если ты все еще не спишь. — Я — другое дело, — кивает Бигби. За этим коротким разговором они, наконец, перемещаются в большую комнату. Бигби воровато оглядывается и начинает расхламлять горизонтальные поверхности, чтоб неожиданной гостье было, куда сесть. Снежка порывается помочь, собирает пустые коробки из-под лапши и беспомощно осматривается в поисках ведра. Бигби забирает их и кивает Снежке на свободное кресло. — Оно твоё. — Ты в гостях, — бросает он. — Выпьешь что-нибудь? — Да, пожалуйста, — она достаточно часто здесь бывает, чтобы не уточнять. Бигби уходит с коробками на кухню, гремит там дверью холодильника и вскоре возвращается с двумя бутылками пива и одним стаканом. Даёт стакан Белоснежке, та морщится от прикосновения мокрого стекла. — Это вода, — обьясняет хозяин квартиры, глядя на расползающиеся по юбке Снежки разводы. — Ничего страшного. Спасибо, — говорит она и снова ныряет в молчание. Бигби наполняет стакан пивом. Открывает свою бутылку и садится с ней на стул возле окна. Между ним и Снежкой расстояние двух вытянутых рук, даже больше. Достаточно далеко, чтоб он мог открыто рассматривать свою ночную гостью в попытках разгадать причину визита. В глубине души он уже знает её. Знает до боли, до одинокого воя, но назвать не спешит. Есть в этом особое садистское удовольствие, смотреть, как ближний твой проваливается в состояние, в котором ты живешь многие годы. Хотя, мысль, что это происходит со Снежкой — прекрасной, доброй, нежной — его немного и коробит. — Заказать еду? — спрашивает Бигби. Вытягивает руку и подкручивает громкость телевизора. Упитанная бабка, бывшая фея-крёстная, на записи рассказывает, как приготовить пирог для похудения. — Не надо, — Снежка смотрит в телевизор, не отрываясь. Сидя в кресле, она напоминает большую кошку, немного сонную, точно знающую, где её место. — Я все никак не спрошу, как ты? После всей этой истории с Мери, Верой и Лили. — Не о чем беспокоиться, — отвечает Бигби и отводит взгляд. Вести неформальную беседу, когда нет цели что-то обнаружить, раскрыть и умозаключить, мучительно, как пытка испанским сапогом. — А ты? — Новые обязанности дают о себе знать, — говорит и улыбается, словно позирует для фото в газету. — Когда ты спала в последний раз? — Давно, — отвечает с душещипательной честностью. Бигби замечает, как изменился её взгляд. Она теперь смотрит внимательнее, с ненаигранным пониманием. В этом есть что-то знакомое, родное, что-то, что Бигби периодически видит в зеркале. — Пару дней назад, если точнее… Но, знаешь, сейчас столько работы, что не до сна. — Да к тому же еще кошмары, — говорит Бигби со знанием дела, и Снежка замирает в ужасе, как будто Злой Волк поймал её на лжи. — Ты держишься молодцом, но я-то вижу. Ты видишь их? — Тех девушек из клуба, — говорит Снежка и опускает голову. — Как ты…? — Тебе напомнить, кто я? — пытается сгладить повисшее болезненное молчание усмешкой, но получается криво. Снежка даже не смотрит. Она уперла взгляд в собственные колени и чуть покачивается вперед-назад, со стороны видно, скольких сил ей стоит не сжаться в комок. «Совсем как кошка», — думает про себя хозяин кресла. — Наверное, сейчас, я понимаю тебя, как никогда, Бигби. — Ты так думаешь? — Да. И словно в знак доверия, она подтягивает колени к груди, обнимает их руками и смотрит на Бигби, как из-за баррикады. —Правда. Ты... можешь считать, что я побывала в твоей шкуре. — Очень сомневаюсь. Не обижайся, Снежка, но тебе жизни не хватит, чтоб влезть в мою шкуру, — Бигби смеется и закуривает еще одну. Снежка смотрит на него, покусывая щеку. Бигби видит эту рвущуюся из неё откровенность и старается не двигаться, чтобы не спугнуть, чтобы самому не начать изливать душу. — Да, но вся эта история с Дядечкой и остальными заставила взглянуть на жизнь со стороны… злодея. Когда что бы ты ни делал, как бы ты ни старался, все видят в тебе только то, чем ты был раньше: злобную тварь, которой плевать на других. Или безразличную принцессу, которая живет мыслями о балах и серенадах. Что, в общем-то, теперь примерно одно и то же. — Добро пожаловать в клуб отщепенцев, у нас есть презрение и тщетность благих намерений, — Бигби отсалютовал ей бутылкой пива. Снежка повторила его жест и, немного поморщившись, выпила. — Не волнуйся, тебе еще далеко до настоящей злодейки. — Откуда ты… А, хотя да. Но совет мне не помешает, — говорит Снежка. — Как ты справляешься с бессонницей? И кошмарами. Бигби еле сдерживается, чтоб не ответить ей честно, как есть. — Вою на луну. — Серьезно? — Правда, — кивает и снова смеется. Белоснежка улыбается. Смеяться рядом с ней становится все легче, хотя, возможно, все дело в пиве и сигаретном дыме, который накрывает глаза сизой вуалью. Возможно, все дело в бархатистой темноте ночи, когда заканчиваются рабочие часы, и Сказания становятся просто собой, без должностей и обязанностей. Снежка распускает волосы, Волк слишком поздно обращает на это внимание. Просто в какой-то момент снова начинает рассматривать её в поисках этой новой черты, надлома на безупречной доброте, который появляется, когда признаешь, что ты не такой добрый и безукоризненный, каким себя считал, и тут вместо надломов, сколов или шрамов взглядом утопает в черных, как смоль, волосах. — Мне тоже стоит попробовать. А то это уже невыносимо. Это… одиночество, — она осторожно подбирает слова, точно говорит под запись. Эта осторожность начинает раздражать. — Думаешь, что все будут считать тебя плохой, потому что ты… что? Не знала, что в Фейблтауне процветает проституция, черный рынок чар и микрозаймы? Я тебя умоляю. — Черт возьми, обязательно так напрямую? Я просто хотела сказать, что понимаю тебя, когда ты заходишь в помещение и все замолкают, уверенные, что сейчас ты сотворишь какую-то… хрень. Что-нибудь разнесешь, изобьешь кого-нибудь, потому что ты уже сделал это однажды. — Тебе это не грозит. — Я просто хотела сказать, что понимаю, как ты себя чувствуешь. Я… раньше я жила в своем мире, там были только дурацкие поручения Крейна и моя уязвленная гордость. Это одиночество, от него действительно хочется выть. Бигби смотрит молчаливо, чуть раздраженно. Почти оскорбленно. А с другой стороны чувствует оттенок радости, ощущение, что эта женщина на расстоянии двух вытянутых рук стала впервые ближе к нему. Через плотно сжатые зубы, Бигби делает короткий вдох и повторяет: — Ты не одинока. По крайней мере, у тебя есть я. Ты всегда можешь прийти сюда, как ты заметила, в любое время дня и ночи. Особенно если будешь чувствовать, что становишься злодейкой. — Я не планирую становиться злодейкой. — Ты становишься политиком, это примерно одно и то же. Вместо ответа в Бигби полетел шелестящий томик от Баффкина. Волк зажмурился и с достоинством принял удар. — Как изящно, принцесса. Сделай то же самое журналистам, когда они потребуют от тебя отчетность по бюджету Фейблтауна. — Ах ты! Через секунду она стояла перед ним, вплотную, и легко хлопала ладонями по его выставленным предплечьям. Бигби держал оборону и смеялся. Снежка тоже заливалась детским смехом. А потом остановилась и отошла на полшага назад и посмотрела на него полными благодарности глазами. — Я думала, что со всей этой бессоницей совсем потеряла человеческий облик. Но нет. — Если захочешь спать, я принесу тебе плед. — Я не хочу спать, — говорит она и пристально смотрит на Бигби с расстояния меньше вытянутой руки. Слишком близко. А через секунду становится еще ближе. Бигби замирает, словно готовясь к удару, хлесткой пощечине. А в следующее мгновение быстро, одним рывком встает, вынуждая Снежку отшатнуться. Вспомнить, кто перед ней. Она смотрит на него снизу вверх, но из глаз у неё не выходит ребячливость и новоприобретенное понимание. Бигби принюхивается и еле-заметно бросает взгляд на её стакан — почти полный. Секунды, пока Бигби смотрит в сторону, достаточно, чтобы Снежка снова оказалась рядом и осторожно оставила поцелуй на поросшей щетиной щеке. Бигби замирает и даже задерживает дыхание, чтобы не спугнуть её. Снежка бросает на него еще один короткий взгляд и нагло пользуется его беспомощностью. Губы, алые, как роза, находят его и прижимаются в отчаянном поцелуе со вкусом одиночества. Словно говорит, что распробовала это чувство, и просит прекратить эту ноющую пустоту внутри. Бигби отвечает уверенно, крепко обнимая Белоснежку за талию, словно обещая сделать всё, что в его силах. Он приподнимает ее над полом, не отрываясь от поцелуя, разворачивается, делает пару шагов назад, пока не упирается в кресло. Садится и увлекает Снежку следом, к себе на колени, ближе. На расстояние вдоха, где аромат духов смешивается с запахом кожи и табачного дыма. Где воздух раскаляется от тепла тел. Она позволяет стянуть с плеч блузку. Нетерпеливо избавляет Бигби от рубашки, а потом, совершенно непристойным для принцессы движением подтягивает подол юбки вверх, обнажая бедра. Садится еще ближе к нему, прижимаясь грудью к груди, и подставляет ему на растерзание свою тонкую нежную шею. Бигби хватает самоконтроля только на самую малость — чтоб не сорваться с поцелуев на укусы. Но Снежка запускает руку ему в волосы и еле слышно мурлычет на ухо: — Ты можешь укусить меня. — Осторожнее, принцесса. — Укуси. Бигби не может ослушаться. Он дает волю рукам. Водит пальцами по белой горячей спине, по острым лопаткам, вверх — к плечам, к таким раздражающим и лишним черным лямкам лифчика. Снежка заводит одну руку за спину и ловким движением избавляет его от мучительной возни с застежкой. Бигби оставляет еще один благодарный укус у нее на шее, затем еще один — на ключице. Снежка обнимает его за шеи и отклоняется назад, давая ему вдоволь полюбоваться её идеальными изгибами. Бигби изучает ее глазами, руками, губами, не скрывая своего восхищения. Затем, рывком, приподнимает ее и опускается на пол, усаживая Снежку себе на бедра. Она устраивается повыше, прямо над его вставшим членом и бессовестно трется об него через ткань джинс, заставляя Бигби взвыть и со всей силой схватить её за задницу, чтоб хоть как-то остановить. Она на это только хрипло смеется и опускает руки ему на ремень. Так легко, просто и привычно, будто они постоянно трахаются на полу в его квартире. Но у Бигби и в мыслях нет останавливать её. Он позволяет ей все: быстро двигаться, кусать его в губы, царапать плечи. Он зарывается носом в её волосы и блаженно вдыхает её аромат, потом запрокидывает голову назад, чтоб ещё раз полюбоваться на раскрасневшееся лицо, на искусанные в попытках сдержать стоны губы. Белоснежка подается вперед, вырывая у Бигби еще один жадный поцелуй, и он не может удержаться от соблазна приподнять её бедра, чтобы двигаться ещё быстрее. Она выгибается, вскрикивает от неожиданности, а через секунду начинает двигаться в такт ему, пока не обмякнет в его руках и не опустит голову на его плечо. Бигби кончает вскоре после нее и, с тяжелым дыханием, откидывается назад. Диван предательски отъезжает в сторону под его весом, что-то хрустит, ломается, затылок жестким поцелуем встречают половицы. Бигби снова проваливается в блаженное забытье, не размыкая объятий, в которых дремлет Белоснежка. Бигби просыпается (или приходит в себя) уже когда рассветные лучи щекочут лицо. Вместе с осознанием, что наступило утро, его охватывает жгучее чувство стыда, как у благородной девицы, спьяну отдавшейся лесорубу. Он быстро заталкивает это чувство куда подальше и садится на полу. Под головой у него обнаруживается кое-как подоткнутая подушка, в ногах — плед, и ни следа Белоснежки, если не считать, что вся квартира теперь пахнет её духами. На кухне требовательно урчал гейзерный кофейник. Пахло кофе. Бигби достает две чашки и перелил напиток, про себя отмечая, что у Снежки кофе получается отлично. “Впрочем, как и всё остальное”, - думает он. — Я испугалась, что у тебя будет сотрясение, — прежде, чем Бигби успевает развернуться, Снежка запускает руку ему в волосы и ощупывает шишку на затылке. — Но все нормально. Бигби оборачивается, чтоб взглянуть на неё в свете утра. Снежка уже одета, с собранных в пучок волос на плечи капает вода. От неё пахнет мылом, зубной пастой и — совсем немного — духами. Она улыбается, и Бигби не может сдержать ответной улыбки. — Значит, так проводят ночи отпетые злодеи, — произносит она, принимая из рук Бигби кофе. — Нет. Настоящие злодеи спят спокойно, либо вынашивают свои злодейские планы, — говорит Бигби и делает глоток кофе. — То ли дело любовники, — произносит он и внимательно следит за реакцией. Снежка стыдливо краснеет и начинает истерически шарить взглядом по комнате, пока не натыкается на часы. — О, Боже! — вскрикивает, почти правдоподобно. — Через полчаса первый посетитель! Бигби, мы обсудим это позже! — Обещаешь? — спрашивает он, на губах играет такая усмешка, что лицо вот-вот треснет. — Д-да, — произносит Снежка, почти догадываясь о подвохе. Она бросается в коридор, на ходу натягивая подобранный с пола пиджак и туфли. Бигби медленно, как загоняющий жертву хищник, идет следом и запирает за ней дверь. Потом достает мусорные мешки и начинает собирать валяющийся на полу мусор. У него есть полчаса, чтоб максимально прибраться, вынести хлам и на обратном пути пройти через супермаркет и купить какие-нибудь тапочки и еду. А через полчаса он позвонит в офис и скажет Снежке, что сегодня выходной и посетителей ждать не стоит.