Глава 2

Божья обитель.

Пятничное утро было особенно благосклонно в этот день. Теплые солнечные лучи падали на пол собора сквозь витражи, разноцветными оттенками играясь на белоснежный стенах, придавая этому месту некое ощущение комфорта и умиротворения. Тишину нарушали лишь молитвы немногочисленных прихожан в столь ранний час, и едва слышимое потрескивание свечей в кандило перед иконами. Он сидел в своем кабинете, как всегда идеально собранный, с той самой серьезностью, которая была на его лице большую часть времени, а его строгий взгляд медленно скользил по документам, сверяя данные с особой скрупулезностью. Рабочую атмосферу мужчины прервал тихий скрип резной двери, а также последующие за этим осторожные шаги и шорох одеяния. -Отец Трой.-Уважительное склонение головы, стандартный знак показания уважения и признания статуса Настоятеля в этих стенах. Трой оторвал взгляд от бумаг, и почти лениво отложил их в сторону, кивнув в ответ молодому священнику, который оторвал его от важных дел. -Все готово к утренней службе. Ожидаем только вас,-продолжил священник, все так же склонив голову, не поднимая своего взгляда на Настоятеля, словно это могло быть расценено как неуважение. -Хорошо.-Трой кивнул, поднимаясь со своего кресла.-Спасибо, Отец Николай. Николай кивнул и исчез за дверью кабинета, оставляя Троя одного, давая ему возможность подготовиться перед проповедью. Трой медленно подошел к зеркалу у стены, взял с вешалки свою накидку, и одним выверенным движением, накинул ее себе на плечи, застегивая золотую цепочку вокруг шеи. Его образ как всегда был доведен до абсолютного идеала, буквально источая святость которую ему приписали прихожане. Он в последний раз скользнул взглядом по своему церковному облачению, прежде чем выйти за двери кабинета. Его тяжелые шаги тихим эхом отдавались от стен собора, уведомляя каждого присутствующего о его явлении. Хотя казалось, если бы Трой просто стоял в тени колонн, каждый бы все равно знал, что он где-то рядом. Его аура абсолютной власти и покровительства обволакивала каждого, а его тяжелый, пристальный взгляд буквально заставлял склонить голову, не то в молитве к Богу, не то в подчинении Настоятелю. Он медленно, почти лениво, словно плывя по воздуху, прошел мимо остальных священников, что склонили свою голову в почтении, и вошел на кафедру, одним движением руки раскрыв лежащую перед ним библию с золотым переплетом. Трой оторвал взгляд от священного писания и осмотрел присутствующих. Стандартный набор прихожан, которые в столь ранний час готовы были прийти в церковь, лишь бы услышать его наставления на верный путь, лишь бы подчиниться его словам, лишь бы увидеть явление «святого», как они любили выражаться за стенами этого места. -Бог пришел на эту землю, потому что возлюбил нас. Из-за любви к нам Бог не пренебрег страданиями; даже когда Бог испустил последний вздох, будучи в агонии смерти на Голгофе, Он терпел мучения молясь за наше благополучие. Шестьдесят шесть книг Библии многократно подчеркивают то, что «Бог есмь любовь».-Раздался голос Троя, разрезая собой затянувшуюся тишину. Он не здоровался, не искал аналогий, не отходил от темы. Он всегда строго следовал написанному им плану, излагая свою мысль ясно и четко, желая каждому донести смысл божественных действий. Настоятель видел, как каждый из присутствующих, словно губка, впитывал его слова, позволяя им проникать буквально в нутро, затрагивая душу и веля следовать за их общим создателем, следовать за его идеями и мыслями, что были изложены в библии. Трой продолжал свою проповедь, иногда жестикулируя, дабы закрепить им сказанное в умах слушающих, когда его взгляд метнулся в сторону открывающихся дверей собора, которые своим скрипом прервали спокойную службу. Он ощутил, как нахмурились его брови и на лбу появилась едва заметная морщинка, когда в дверях мелькнула красная копна волос и на пороге показалась та самая несносная девчушка, которая совсем недавно попробовала испытать терпение Святого. Она осмотрела помещение, и не придав особой значимости проходящему тут мероприятию, расслабленным шагом направилась сквозь толпу прихожан, проходя к скамейкам в дальнем углу собора, поправляя вечно сползающий с ее плеча тубус. Трой молча сжал кулак, вернув свой взгляд к текстам перед ним. Он был воплощением контроля и спокойствия, но одного ее наглого появления во время его проповедей было достаточно, чтобы на лбу запульсировала вена. Настоятель продолжал говорить, в этот раз громче, четче, более властно, словно желая, чтобы эта несносная девчонка смогла вникнуть в смысл священного писания и осознать свое присутствие в столь святом для многих месте. Но вместо этого она лишь слегка поморщилась, когда садилась на отдаленную скамейку, словно голос Троя приносил ей лишь головную боль, и натянула наушники, ища песню в телефоне, что была бы способна заглушить его проповеди. «Эта грешница..»-промелькнуло в его голове, когда Трой позволил своему взгляду скользнуть по ее фигуре, пока он продолжал свою священную речь. Он резко мотнул головой от мысли о том, что он позволил ее образу помешать ему в данный момент времени. Храни его Господь, одного ее присутствия было достаточно, чтобы нести хаос в этот собор, в котором он поддерживал определенную атмосферу спокойствия и умиротворения для прихожан уже не один год. Проповедь продолжалась, и кажется никто не заметил перемен в голосе Настоятеля, кроме особо проницательных священников, которые нервно посматривали то на него, то на студентку, которая словно специально слишком громко водила карандашом по текстурной бумаге и лопала пузырь из вишневой жвачки. Все они буквально нутром чуяли, как сгущается аура вокруг Троя, как он более холодно выделяет определенные слова в тексте, как хмурятся его брови и как его взгляд возвращается к нарушительнице привычного покоя. -Возлюбите ближнего своего, и Бог ответит вам тем же.- Огласил финальное наставление Трой, наблюдая как прихожане покорно кивают его словам, крестясь на ближайшую икону Христа. Проповедь окончена, и он может вернуться к своим делам в кабинет, но… -Отец Трой!-нервно проговорил один из молодых священников, наблюдая как Настоятель сходит с кафедры и направляется в сторону красноволосой, слоно пытаясь его остановить. Бесполезно. Тело Троя было напряжено как струна, его и без того холодный и властный взгляд сейчас напоминал Северный Ледовитый океан, и любой разумный человек, заметя Настоятеля в столь нестандартном для него состоянии, поспешил бы ретироваться, лишь бы не навлечь беды, но не она. Алёна полностью игнорировала его существование, продолжая делать очередные наброски свода собора. -Вижу, вас просто притягивает это место. -Произнес он лишенным эмоций голосом, останавливаясь прямо перед ней, закрывая собой фрагмент собора, который она столь упорно вырисовывала на протяжении всей его проповеди. Алёна закатила глаза, характерно цокнув языком, лениво снимая наушники, и подняла голову, встречаясь с его взглядом. В этот раз в ее глазах не было напускной вежливости или уважения, а лишь дерзость, которая буквально сквозила из нее. -А я вижу вас прямо тянет пообщаться со мной, Святой Отец. Не думала, что стою хоть капельку вашего святого внимания.-С привычной для нее наглостью ответила девушка, еще раз лопнув пузырь от жвачки с таким звуков, что у Троя дернулась бровь. Любой лишний, неестественный звук в стенах собора буквально выводил его из себя. -Возможно я удивлю вас, но в этом и заключается моя работа, общаться с грешниками, чтобы помочь им встать на путь истинный.-Отчеканил он, смотря на нее свысока его роста. -Не припомню, чтобы просила направлять меня на какой-то там путь и отпускать мои грехи.-Алёна снова закатила глаза и вернула свой взгляд к скетчбуку, специально отодвинувшись в сторону, не позволяя Трою возвышаться над ней. -О, не думаю, что хватит даже десяти исповедей, чтобы очистить вашу душу. -Трой склонил голову в бок, скользнув по девушке взглядом. В этот раз она надела юбку еще короче после его прошлого замечания. Абсолютная наглость.-Уж слишком она…грязная. -О, так вы еще смеете меня судить?-кажется он нашел место, ударив по нему с выверенной точностью, если судить по тому, как вспыхнули ее глаза. -Мне казалось, что священники обязаны быть абсолютно непредвзятыми. Трой лениво улыбнулся, почувствовав, как контроль над ситуацией возвращается ему в руки. -Я абсолютно непредвзят, что вы. Я просто озвучиваю то, что вижу, для этого не обязательно быть ясновидящим. Он давил на нее, заставлял сорваться, показать ее истинную грешную натуру, показать ему, что ей действительно тут не место. Не место в его идеальном мире, где должен царить покой и четкие правила, которые он установил самостоятельно, заставив остальных следовать им. -Ну конечно! Ведь для вас, безумных фанатиков, весь мир делится только на черное и белое, достойных и недостойных. -Алёна гневно сжимала карандаш в руке, совершенно не боясь его присутствия и насмешливого взгляда.-Только кто тебе дал право судить меня? Сомневаюсь, что этот твой Бог. Ухмылка быстро сползла с его лица, стоило только этим словам сорваться с ее губ. -«Безумные фанатики»?-Холодно и сурово повторил он ее слова, нагнувшись к ней, чтобы их взгляды были на одном уровне. Он даже не знал, что в этой ситуации бесило его больше всего: само ее существование, неуважение к церкви или неуважение к нему. Казалось, это все смешалось в такую ядерную смесь, что он готов был сорваться, готов был поставить ее на место любыми способами, лишь бы она знала свое место и уважала то, что веками существовало без нее. -Хочешь сказать, что я не права? -с вызовом спросила Алёна, гневно сверкая глазами.- Сидите тут, молитесь непонятно кому, надеясь на что-то. Но только ничего не происходит, не так ли? Трой сжал руку в кулак, борясь с желанием придушить ее прямо здесь, и его даже не волновал бы тот факт, что за его спиной на него с иконы смотрит Богоматерь. Он был уверен, она была бы совершенно не против, если бы он заткнул грязный рот этой грешницы. -Советую прикрыть свой рот, который был дал тебе Богом явно не для столь мерзких фраз. -Тихо, но властно ответил Трой. Каждое его слово было острым клинком, который резал по живому, четко и выверенно.- Ты приходишь сюда, в Божий дом, и смеешь упрекать других в вере? Не слишком ли много ты о себе возомнила, грешница? -А не слишком ли много о себе возомнил ты, раз решил, что можешь каждый раз упрекать меня за то, что я переступила порог этого чертового собора? Не припомню, чтобы на двери висел четкий список правил, которым нужно следовать чтобы сюда зайти.- Она ему не уступала, в ответ бросая ему колкие фразы, совершенно не боясь его статуса или мнимой власти. Они совершенно не заметили, как оба забыли о формальностях и напускном уважении, теперь буквально стремясь занять лидирующую позицию в споре, поставить друг друга на место, заставить признать правоту одного из них. Трой выпрямился, делая рваный вдох, пытаясь успокоить клокочущую в груди ярость, которая грозила вырваться наружу. Он должен был держать лицо, должен был оставаться собранным и равнодушным, быть абсолютно холодным, властным. Но что-то в ней его настолько сильно раздражало, что он ощущал, как его спокойствие медленно ускользает из его рук. Взгляд Настоятеля скользнул по скетчбуку в руках девушки, и его брови снова нахмурились. -Для столь дерзкого языка и попыток отстоять свою точку зрения, что каждый, даже такой грешник как ты, может заходить в собор и делать, что ему вздумается, ты рисуешь крайне посредственно. -Что ты..!-Вновь напряглась Алёна, буквально подпрыгнув на месте от ярости. -И дело даже не в том, что не каждый может передать смысл божественной задумки.-Он буквально выхватил скетчбук из ее рук, лениво перелистывая страницы, осматривая наброски убранства собора.-Ты в принципе не можешь передать, или даже понять, смысл архитектуры, который вложил архитектор. -Да что ты понимаешь в этом, ты, Святоша!-сказала она громче положенного, вскакивая на ноги, пытаясь вернуть свой скетчбук. -Я понимаю то, что ты не смыслишь формой.-Трой спокойно увернулся от ее руки, продолжая пролистывать скетчбук, видя тщетные и многочисленные попытки нарисовать собор.-Приходишь сюда в надежде, что на тебя сойдет озарение или Бог благословит тебя на талант? Он определенно ударил по больному, да с такой силой, что ее затрясло от гнева и разочарования. Алёна не переносила критику, а когда ее давал буквально служащий собора, с которым она боролась уже половину семестра, ее самолюбие знатно подкосилось. -Мне не нужно ничье мистическое благословение!-Выпалила она, наконец-то вырывая скетчбук из его рук, запихивая вглубь сумки, пытаясь унять дрожь во всем теле. -Может стоит порисовать что-то другое? Где не требуется много таланта.-С насмешкой бросил Настоятель, покачав головой, наблюдая как взгляд девушки мечется по нему.-Может тогда Бог сжалится над тобой и ты сможешь хоть что-то достойно нарисовать. -Ты..!Я напишу жалобу на такое обращение с прихожанами!-С яростью сказала Алёна, практически тыкая в него пальцем от досады. -Пиши. Я отвечаю за все жалобы.-Он лениво улыбнулся ей. Девушка поджала губы, пытаясь придумать, что еще можно ему сказать, чтобы стереть эту самодовольную ухмылку с его наглого лица, но ничего не могла придумать, а он с привычным спокойствием наблюдал, как она проигрывает и как ее дерзкая натура тает на глазах. -Бог тебя покарает за такое! -Меня?-Он низко рассмеялся, что заставило ее отпрянуть в сторону.-Вряд ли. Я лишь следую его идеям и ставлю неверных на место. А вот тебя,-Трой вновь нагнулся, понизив голос до опасно-холодного,-определенно. Этого хватило, чтобы поставить точку. Он победил, абсолютно и несомненно, если судить по ее тяжело вздымающейся от гнева груди, нахмуренным бровям и сжатым в тонкую полоску губам. -Да пошел ты к черту!-Прикрикнула она, пихая его плечом, когда быстро направлялась в сторону выхода из собора, желая покинуть это место, где она впервые потерпела поражение. Трой лишь слегка дернулся, когда она коснулась его, словно одно ее прикосновение обожгло его, оставив на нем грешную метку, ставившую под сомнение его святую натуру. Он медленно стряхнул несуществующий отпечаток с рясы, нахмурив брови, наблюдая за удаляющейся фигурой. Он позволил себе сорваться, и это было неправильно, это совершенно не соответствовало его образу и статусу, что мужчина поддерживал долгие годы своего существования. -Чертова Грешница.-Тихо прошипел он, наконец-то направляясь в свой кабинет в отдалении собора. Священники, которые все это видели со стороны, не решались даже посмотреть в сторону Настоятеля, видя его напряженные плечи и гневный взгляд, боясь навлечь на себя его ярость. Трой зашел в свой кабинет, громко хлопнув дверью, позволяя звуку распространиться по затихшему собору. Мужчина сел в свое кресло, откинувшись на спинку с усталым вздохом, потирая переносицу. Он редко выходил из себя, он буквально был эталоном собранности и спокойствия, но эта девчонка жала на нужные кнопки, заставляя его глаз дергаться от ее наглости и неуважения к тому, во что он верил и чему следовал. Он просто не мог представить, как кто-то мог быть таким бескультурным, дерзким, своенравным и..Мужчина издал уставший стон, откинув голову назад. Она абсолютно испортила его утро. У него уже начинала болеть голова от одной только мысли об этой девчонке, которая посмела нарушить его многолетний покой. Одно ее существование было грешным, оспаривая божьи заповеди и священные писания, а ее дерзкий нрав так и кричал о ее желании, чтобы все беспрекословно подчинились ее словам и приняли ее точку зрения. Абсолютная наглость и невежество, что заставляли Троя нервно сжимать кулаки, пытаясь подавить желание схватить ее за плечи и встряхнуть хорошенько, чтобы сбить ее спесь и поставить на место. И все же…Что-то в ней цепляло, заставляя его мысли возвращаться к ней, к ее дерзкому голосу и наглому взгляду, когда она спорила с ним… И это ему совершенно не нравилось.