Часть 12

Милон продолжал шагать из стороны в сторону перед братьями, словно разъярённый петух, не уставая раздавать подзатыльники. — Вот объясните мне, вы вообще головой думаете или только на силу рассчитываете? — возмущённо проговорил он, указывая хворостиной на близнецов. — Ушли из лагеря! Без разрешения! Какой пример вы подаёте другим? Врагам сердце останавливать, друзьям — смех доставлять? Братья, стоя на коленях, только молча кивали, не смея поднять головы. Их внушительные фигуры, даже в таком положении, выглядели нелепо, словно два гиганта, покорно сжавшихся перед крохотным командиром. — Вы хоть понимаете, что могли не вернуться? — продолжал Милон, и его голос становился всё громче. — Что мне королю сказать? «Извините, ваше величество, но ваши родственники решили поиграть в героев и сгорели в пламени славы»? Хлопок хворостины раздался снова, заставив близнецов синхронно ойкнуть. Солдаты, собравшиеся вокруг, уже вовсю катались по земле от хохота, хлопая друг друга по спинам. — Вы посмотрите на них! — выкрикнул кто-то из толпы. — Стоят такие смиренные, а сами-то героями вернулись! — Героями, говорите? — подхватил генерал Магнус, вытирая слёзы от смеха. — Да они половину врага перепугали до смерти, а вторую довели до истерики! — Вот именно, — пробасил кто-то из солдат. — Милон, забрось их обратно за линию фронта, пусть враги там от смеха умрут! Этот комментарий вызвал новый взрыв хохота. Милон, обернувшись к смеющимся, грозно сверкнул глазами. — Ну-ка, тишина! — рявкнул он. — Это дисциплинарное наказание, а не цирк. Однако серьёзного вида у него не вышло: как только он снова шлёпнул хворостиной Зукко, кто-то из солдат громко прыснул. — Хватит! Вы даже стоя на коленях, выше меня .— сдался, наконец, Милон, отпуская братьев. — Вставайте, великаны. Хоть и наказаны, но живы — и на том спасибо. Зукко и Рукко поднялись, потирая затылки и задницы, но на их лицах блуждали лёгкие улыбки. Весь гарнизон продолжал веселиться, а генерал Магнус, покачав головой, подошёл к Милону. — Милон, вы, конечно, мастер военной дисциплины, — сказал он, всё ещё борясь с хохотом. — Может, действительно отправим вас вместе с этими двумя? Уж если бой не выиграете, то точно врагов до смерти насмешите. — Генерал, с меня хватит! — буркнул Милон, бросая хворостину на землю. — Пусть теперь сами разбираются со своими подвигами. И, развернувшись, он с гордым видом ушёл в сторону лагеря, оставив за собой новую волну смеха.