Часть 2

Когда я проснулась, уже светало, но тёмные шторы всё ещё задерживали свет, создавая полутьму. В ней я различила его голову снова на моем плече, руки, обнимающие меня во сне. Как чудесно, что я осталась. Я боялась пошевелиться, даже вздохнуть, чтобы не разрушить это чудо, чувствуя себя Золушкой, попавшей на бал. Однако в двенадцать моё время истекает, карета превращается в тыкву, кучера в мышей, а я сама…да, остаюсь всё той же Золушкой с сердцем, разбитым в полночь. Он заворочался во сне и перевернулся на другой бок, спиной ко мне. Делать нечего, надо вставать. Потоптавшись у кровати я дала себе возможность ещё полюбоваться им, так сладко спящим, а потом подошла к окну и выглянула за штору. Солнце светило уже во всю. Деревья и трава зеленели, птички, наверное, пели, просто через стекло не слышно. Мне захотелось ощутить на лице свежий утренний ветерок, омыться его прохладой, услышать пение птиц. Прихватив с собой ключ, я тихо выскользнула на улицу. Как хорошо! Все вокруг перестало казаться мрачным и запутанным, наоборот, стало ясным, как день. Я прошлась по улице, вдыхая утреннюю прохладу и лишь когда повернула обратно, задумалась, а зачем я брала ключ? Зачем мне возвращаться? С ним явно всё в порядке. Я ему больше не нужна. Да знаю, знаю, он мне нужен. Но это же не повод…навязываться. Ну сделала я доброе дело, так пусть воспоминание о нём греет меня, а не…его объятия. Проклятье. Это неукротимое желание быть рядом с ним зародилось во мне вчера, когда мы сидели плотно прижавшись в автобусе и именно им я руководствовалась всё время, а вовсе не желанием творить добро. Хотя, сделать добро именно для него я хотела. Я бы много чего сделала для него, но сейчас нужно постараться как можно незаметнее вернуть ключ и убираться восвояси. Тихо открыв дверь, я прошла в комнату, думая положить ключ на тумбочку, на видное место, но то, что я увидела там, заставило меня замереть на месте, оставив все дальнейшие планы. У меня в голове не было никакого представления о том, что я увижу, когда вернусь, но, даже если бы оно и было, то точно не такое. Шторы были уже открыты и яркий свет заливал комнату. И в этом свете он стоял, совершенно голый с мокрыми после душа волосами и полотенцем в руке. Я замерла, не в силах отвести взгляд от этих лучей, так мягко обрамлявших его точёное, идеальное тело. Как явление ангела. Только этот ангел, обернувшись ко мне, выглядел крайне удивленным. По его глазам со 100% ясностью читалось, что он меня не узнаёт. Вот сейчас повеселимся. - Привет – сказал он, накидывая полотенце на бёдра. Оно было явно мокрое и холодное, но он решительно пожертвовал комфортом ради приличий. - Привет. Не помнишь меня? - Должен? - Ну, я помогла тебе добраться вчера. - Вот как? - Да. Ты не мог сам идти и попросил меня проводить тебя, сказав, что тебе плохо. - И мне было плохо? - Тебя качало из стороны в сторону, вырвало около дома, ты падал и засыпал, словом… - Я понял. Прости за то, что тебе пришлось видеть всё это, да ещё и участвовать. Спасибо за помощь. Правда. Если я могу как-то отблагодарить тебя… И тут он покраснел, видимо перебирая доступные способы благодарности. Это было ТАК МИЛО! Я расплылась в улыбке, а он стоял, не в силах поднять глаза. - Приму в качестве благодарности рассказ о том, что же с тобой произошло. Он посмотрел на меня, всё еще розовый от смущения. - И позволю сменить это мокрое полотенце на что-то более сухое и комфортное. Я отвернулась, демонстрируя, что не смотрю. Такая странная вещь. Его, казалось, нисколько не смутила его нагота, когда я вошла, но смутило его предположение, именно вот эта возникшая мысль. Почему? Что такое он себе вообразил в качестве платы? Неужели возможность оплаты сексом так обескуражила его? - Ты можешь повернуться – услышала я. - Выпьешь чаю? Если бы я ориентировалась только на слух и не видела того, что вокруг, я бы подумала, что присутствую за завтраком в загородном клубе. Манеры. Они выдают человека с головой. - Спасибо. Мы прошли на кухню, такую же обшарпанную, но он извлёк из шкафа пару чистых кружек и неплохой чай. Поставил чайник на плиту и повернулся ко мне. - Хочешь что-то спросить? - Даже не знаю что. Не думаю, что у меня есть право лезть в твою личную жизнь только потому, что помогла тебе дойти до дома. - Мне нечего скрывать. К счастью, я не успел ни во что такое влезть. - Тогда расскажи, что за шприц валяется у твоей кровати. - Правда? - Такая же как то, что я сейчас перед тобой. - У тебя забавный способ излагать мысли. - Развлекаюсь, как могу. Он усмехнулся. Чайник закипел паря из носика и он повернулся чтобы выключить его и разлить чай. - С сахаром? - спросил он не поворачиваясь. Я не отреагировала, полностью поглощённая разглядыванием его тела сзади. Сейчас, когда он стоял ровно и без поддержки, я отметила прямую осанку, расправленные плечи, как у курсанта военного училища. И всё же он не военный. Слишком свободно себя держит. Непринуждённая свобода сочится в каждом его движении. Он обернулся через плечо, и перехватил мой взгляд. Я в этот момент опустилась, как раз, пониже спины, и, застигнутая на месте преступления, мгновенно покраснела. - Что? – воинственно спросила я, готовая к его атаке. - Чай с сахаром? – спросил он чуть насмешливо. - Да. Две ложки. Добавив и размешав, он перенёс кружки на стол на импровизированном подносе из разделочной доски. Я взяла кружку и поднесла к губам. - Осторожно, горячо. Ещё и заботливый. - Так что это было вчера? - спросила я. - Да так… Его взгляд блуждал по моему лицу, остановился на губах, двинулся дальше, заглянул в глаза. - Развлекаюсь…Как могу – вспомнил он мою фразу. - Туше. Он улыбнулся и тут это снова произошло со мной. Я утонула в его улыбке, в его глазах. И то, что сегодня он был не против этого только подливало масла в огонь. В его взгляде стала плавно вырисовываться мысль о том, чтобы всё же заменить объяснения сексом. - Так где ты меня нашла? - В автобусе. Ты спал, положив голову мне на плечо. - Не приставал? - Немного. - И это решило мою судьбу? Отнюдь не заблуждается относительно впечатления, которое производит – подумала я и мои мысли приняли другое направление. Сколько их было, подбирающих его, приводящих к себе или к нему. Обычная, по - видимому, история. Мне стало неприятно, как будто мой поступок, который я считала хорошим, бескорыстным, добрым, оказался не стоящим ни гроша. Я смотрела в кружку. «Развлекаюсь как могу» всплыла в голове фраза. Как ни глупо это звучало, но я не хотела просто развлекаться с ним, хотела чего-то более серьёзного. Но это только моя блажь. Совершенно нереальное желание. Так и не отпив из кружки, я встала из - за стола. - Ты куда? Все на что меня хватило – неопределённый жест плечами. - Постой. Он вскочил, хватая за руку. - Ты обиделась? У меня слёзы навернулись на глаза. Я веду себя как ребёнок, честное слово. - Ну что ты? Он заботливо вытер скатившуюся слезу мягкими пальцами, неторопливо провёл ими по щеке. Мне сделалось ещё хуже от того что эта его ласка, его нежность для всех, а я бы хотела, чтобы только для меня. Паршивое желание обладать им, таким несносно притягательным. Но разве виноват он в этом? Просто всколыхнул во мне детскую веру в чудо. Какая глупая. Он прислонился ко мне и поцеловал в висок. Меня обдало слабостью и желанием прижаться. - Не надо. – выговорила я и, собрав силы, отодвинулась. - Почему? - Потому, что я не собираюсь больше идти на поводу у своей глупости. Именно ею были продиктованы мои поступки. Я решила помочь тебе, я тащила тебя, я только сейчас поняла это, считая, что это особый случай, судьба и прочая чушь. Я позволила себе думать, что ты тот самый, единственный. Знаешь, мне не нужен от тебя единоразовый секс, и никакая прочая благодарность. Мне просто нужно перестать быть идиоткой. Он замер, только смотрел мне в глаза, которые я прятала от стыда. Но он всё равно смотрел. Не отрываясь. - Допей чай. В его лице не осталось больше легкого налёта распущенности и беззаботности. Только глубокая задумчивость. Я села обратно. Он обнял кружку ладонями и не спеша поворачивал её между ними. - Я всю жизнь провел в обществе фальшивых ценностей – медленно произнёс он, не глядя на меня – где всё покупается и продается, где людей отправляют на смерть, улыбаясь при этом. Улыбка на лице – показатель привлекательности, успешности. Единственное стремление – стремление к увеличению капитала. Возможно это юношеский максимализм, а возможно меня действительно влекут другие ценности, но я не мог больше жить в этом мире бездушности и пустоты. Я снял самое дешёвое жильё, я завёл дружбу с наркоманами и выходцами из нижних слоёв в надежде, в поисках чего-то настоящего, неких ценностей, которые не измеряются деньгами. Но не преуспел в этом до нынешней минуты. Он замолчал. Повисла тишина. И в этой тишине, не поднимая глаз, он протянул по столу руку ко мне. Медленно-медленно его пальцы преодолевали расстояние, разделяющее нас. Он доберётся до меня – подумала я - Он не остановится. Так зачем ждать? То же безрассудное желание возникает у меня, когда я стою на краю обрыва и смотрю вниз – броситься и прекратить мучительное ожидание. Я прикоснулась к его руке прежде, чем она дотянулась до меня, и в ответ он ласково сжал мои пальцы, притягивая к своим губам. - Это конец путешествия. Я нашел тебя. Я молчала, вся проникнутая его прикосновением, дрожа внутри как Золушка при встрече с Прекрасным Принцем. - Останься со мной. Я не хочу тебя отпускать. - Не знаю, что сказать. - Скажи «да». Он мягко и доверчиво потёрся о мои пальцы носом, щекой. - Пожалуйста скажи «да».