Зарисовки

      Мы лежали на партах в нашей родной школе, в моей руке бутылка маскони просекко, в его, какой-то удивительный по его словам, виски. Лежа на деревянной поверхности, я болтаю ногами, чувствуя как затекают мои ступни в этих туфлях на каблуке. Он лежит рядом на сдвинутой парте в той же позе и так близко, но не касается меня. Это и правильно, ведь я, без нескольких дней, жена.  — Как дела у тебя? — его баритон эхом отзывается от стен. Он спрашивает так, как будто мы встретились где-то на улице, а не оказались запертыми в одном помещении. — Хорошо — отвечаю шёпотом, глядя в выбеленный потолок, не обращая на него никакого внимания. — Как у тебя? — уже громче произношу, стараясь, чтобы мой голос не дрогнул, после почти половины бутылки это становится делать все сложнее. — Сделал своей девушке предложение — он приподнимается, чтобы сделать глоток, закусывать нам нечем, так что представляю горький вкус виски на его языке. Облизываю губы. Не стоит об этом думать. Минутная задержка, он молча пьёт, я начинаю делать тоже самое, игристое обжигает, пузырьки не успели выветриться, мне нравится. Всё таки решаю расстегнуть туфли и скинуть их на пол. Так то лучше. Сажусь по-турецки, благо свободное темно-синее платье до колен позволяет закрыть от ненужного взора мои чёрные чулки. Смотрю на него и выдаю: — Так безрадостно. Не «щёлкает», да? — надеюсь он поймёт мою метафору. Второй заложник нашей ситуации — мой одноклассник, теперь уже мужчина, почти не изменился, все та же стрижка, позволяющая волосам в области лба и темени быть длиннее, чем по бокам. Выраженный лоб и высокие скулы, овал лица немного сужается к подбородку. Пухлые, чувственные губы похожие на мои. В профиль он выглядел, почти так же как в школе. Дальше его чёрный брючный костюм и белоснежная рубашка. Черт, да любая девушка была бы рада находиться сейчас в тёмном, закрытом пространстве с ним. Но не я. Эта пора прошла. — Как ты догадалась? — слышатся мне отголоски его вопроса. Надо же, как я увлеклась его видом. — Потому что в похожей ситуации — старательно говорю это спокойным, ровным голосом. Но сердце дрожит. «После всего что с нами было?» На этот раз пью напиток я, он смотрит куда-то сквозь меня, а потом резко концентрируется на моем платье. Моё сердце отчего то ускоряется, я чувствую себя как в школе, будто не было этой пропасти в 10 лет и мы снова свободные подростки, которым хочется любить. — Удобно устроилась? — ехидная улыбка выдаёт его мысли. Думает он возможно о моем платье и что под ним. Кто его знает. Хотя, я знаю его. — Вполне себе. Прекрати так смотреть — говорю я в меру строгим голосом. В тайне надеюсь, что этот взгляд что-то значит. «Ну сколько можно. Мы же это проходили». Он ставит бутылку с гулким звуком на стол, встаёт на ноги, поправляет пиджак и расстегивает пуговицы. Зрительный контакт разорвался, я наблюдаю его спину. Пару секунд и он обходит парту, на которой недавно сидел и подходит ко мне сзади. Нарочно не поворачиваю корпус тела, чтобы не совершить ошибку. Он совсем близко, я чувствую его горячее дыхание рядом с моим плечом. — Вот я прекратил — томный шёпот, ощущаю его ладонь на моей спине, вверх вниз. — Лучше? Хочу сказать, чтобы он прекратил, но не в силах, слишком прекрасный момент, мне будто снова 16-дцать и не знаю всех проблем жизни. — А так? — его рот рядом с моим ухом, он касается его, слегка опаляя дыханием. Резко отстраняется, разворачивая меня за подбородок. Это должно быть больно, но под действием горячительного я чувствую только возбуждение. Теперь корпус моего тела в его руках, а его ладонь гладит щеку. Этот взгляд в тёмном помещении делает со мной невообразимые вещи и моё сердце тает и кажется я чувствую запах весны в школьные годы.