Часть 1

Итоми любила яркую одежду и чай с молоком, Дазай — самоубийства и красивых девушек. А ещё больше самоубийства с красивыми девушками. На суицид Итоми была не готова, на то, чтобы ворваться в чужую жизнь и наивно верить в то, что устроит свои порядки — вполне. Вить верёвки из людей — ее любимое занятие, хобби, она разве что в дневник в конце дня не записывала свои достижения. Когда люди на провокации не поддавались, она использовала способность. И все — на блюдечке. Ей будут улыбаться, ее будут любить, ценить, уважать и прочее дерьмо. За ней было смешно наблюдать. (Здравствуй, Дазай Осаму, я буду ярким пятном в твоей серой жизни, я хочу перевернуть твой мир вверх тормашками.) Дазаю было весело и интересно — мало что могло развеять его скуку, так что добро пожаловать, самонадеянная девчонка, покажи мне, сможешь ли ты сломать меня. *** Итоми ожидаемо не справилась. Дазай не поддавался ни на провокации, ни на кривляние, ни на способность. О, способность. Это было самым интересным. — Ему все равно, представляешь! — восклицала она. Йосано наблюдала за ее эмоциональными порывами — Итоми действительно была чересчур резка в этом. Она всегда активно жестикулировала, у неё была живая мимика, за такими интересно наблюдать при разговоре. Неудивительно, что Итоми располагала к себе людей. — Тебе это… нравится? — осторожно поинтересовалась Йосано. — Конечно, — ответили ей. — А ещё я придумала замечательную игру. Называется «найди тигрёнка». — Как я понимаю, участвует Ацуши? — Да. Он согласился за три коробки печенья. Йосано усмехнулась. Ацуши был скорее тронут приятным отношением к нему, чем продался за печенье. Хотя с Рампо такой способ сработал бы. — Игра начнётся в восемь. Ацуши окажется в смертельной ловушке, а семпай придёт спасать его. — Напоминает спасение принцессы. — Здорово, не правда ли? — Итоми очаровательно улыбнулась. — Главное, чтобы никто не постра… хотя, стой. Они ведь должны пострадать? — Ну, не совсем. Игра безопасная, я продумала все так, чтобы никто не получил увечий. — девушка пожала плечами и посмотрела, как меняется выражение лица Йосано. Похоже, она была разочарована. — Однако не исключены непредвиденные обстоятельства, которые потребуют присутствия доктора. Йосано улыбнулась с предвкушением. Итоми была шумной, ее желание управлять людьми, чувствовать свою власть над ними скорее раздражало, чем пугало. Несмотря на опасную способность, любовь к манипуляциям, к ней относились спокойно. Она была странной — у всех одаренных свои тараканы — но безобидной. Итоми никогда не вредила людям, не убивала. Но вот ее тяга к Дазаю. Дазай умел манипулировать. Гораздо лучше Итоми, гораздо извращеннее. И был он опаснее. Беспринципнее. Смертоноснее. *** Итоми привыкла, чтобы ее желания исполнялись. Она была единственным ребёнком обеспеченных родителей, которые потакали ей в каждой мелочи, она обладала способностью, заставляющей людей подчиняться, она была миловидна и общительна, и к ней тянулись. Встреча с Дазаем, которого было невозможно переиграть, что-то в ней пошатнула. План с Ацуши вышел из-под контроля, как и все остальные. Тигрёнок был найден и спасён ещё до начала, а Итоми пришлось отбиваться от агрессивно настроенной Кеки, обработанной Дазаем. В этот вечер пострадало только ее достоинство. *** У неё было умение подчинять и творить пиздец, никто не удивлялся тому, что она тянулась к своему подобию. Когда не хватало ни стратегий, ни способностей, она сделала самое банальное — поцеловала его. Дазай не оттолкнул. Но улыбался так, что ей хотелось врезать ему. «Это все, что ты можешь? Все, до чего ты додумалась?». Итоми сжимала кулаки от досады и восхищения — ее снова переиграли, но она была взволновала, и раздосадована, и возбуждена. Целоваться ей понравилось. *** Чем больше Итоми проводила времени с Дазаем, тем сильнее окуналась в этот сумасшедший теневой мир Йокогамы. На прошлой неделе они сорвали поставку контрабандистов, на этой — прекратили похищение малолетних одаренных. — Кто ещё связан с вами? — спросил Дазай. Итоми не сводила с него глаз. Он стоял перед связанным на стуле эспером из мелкой группировке, продававших детей с потенциально полезными способностями в рабство, и выглядел до безумия… крутым. Она думала, что он держался очень легко. Она думала, что он к этому действительно привык. Она думала, что попала в долбанную криминальную драму. — Пошёл ты. — Они все такие грубияны, Итоми-чан. — пожаловался он ей. — Поможешь мне? Девушка улыбнулась и подошла ближе. — Пусть твоя подружка лучше мне отс... Он не мог продолжить. Когда он взглянул в глаза Итоми, все поплыло. И когда все это прекратилось, он понял, что выложил информацию и про соратников, и про босса, и про штабы. — Какого ху… — Да сколько можно, — Дазай закатил глаза и ударил его по лицу. — Ты его вырубил. А вдруг мы могли бы узнать что-то ещё? — Все, что мне нужно, я итак знаю. — ответил он. Дазай развернулся и направился к выходу. Выглядело это настолько эффектно, насколько же и смешно. Подол его плаща взвился следом за ним. Итоми обогнала его с намерениями открыть ему дверь. — Ты такой джентльмен, Итоми-чан. — Все для тебя, дорогой. И она ударила его дверью. И рассмеялась. — Ты шёл так пафосно. Как в сенён-манге! Я не могла удержаться. Дазай снисходительно улыбнулся. — Если это делает тебя счастливой. — Ты такой джентльмен, Дазай-кун. — повторила она. *** У Дазая были красивые волосы, очень легкие, очень забавные, они вились, и Итоми было приятно проводить по ним пальцами. У Дазая была бледная кожа, когда она кусала его, следы оставались — яркое пятно на белом полотне, Итоми нравилось это. У Дазай были красивые руки, ими он вёл вниз по ее спине, к пояснице, подхватывал под бедра, прижимал ее к кровати. Итоми вздыхала от предвкушения и от страха, она смотрела в самые красивые и самые пугающие глаза на свете. У Дазая они были темными-темными, в них Итоми видела себя и кучку адских демонов, желающих посадить ее на цепь. — Ты такая чувствительная, Итоми-чан. — Да пошел… ты. — И ещё у тебя красивые волосы. — Ты всегда такой болтливый, когда… — Люблю поболтать, в этом мое очарование. Он потянул ее за волосы и провел носом по шее. Итоми улыбнулась, провела пальцами по его спине и прижалась ближе. *** Чем больше Итоми проводила времени с Дазаем, тем труднее было отвести от него взгляд. Дазай был красивым, она не могла не признать это. Она знала, что он популярен у девушек, Ацуши как-то обмолвился о мешке любовных писем и бомбе в Агентстве, присланной одной из его безумных фанаток. У Дазая были красивые руки с длинными пальцами, бледная кожа, и ещё он всегда очаровательно улыбался. — Ты пялишься, Итоми-чан. — Пытаюсь найти твои слабости. — А-а, и какие же нашла? — Хм-м, — она притворно задумалась. — Ты пользуешься шампунем с запахом апельсина. — Ты угадала! — он сделал вид, что поражён этим открытием. Итоми закатила глаза. Слабости Дазая. Сколько она не наблюдала, не могла найти их. Итоми могла понять мотивы и намерения людей, предсказать, что они будут делать в той или иной ситуации. Она не была настолько хитра и опасна, как Дазай. А ещё у нее не было столько опыта, сколько было у него. Но она была способной. Этого не мог отрицать никто. Куникида был помешан на своих идеалах, если бы она была врагом агенства, то попыталась бы вывести его из строя в первую очередь, — он лидер, он замена директору. А ещё его легко подкосит смерть невинных людей на его глазах. Заманить в какое-нибудь место, устроить представление — куча заложников и большая-большая драма. Было бы весело. Ацуши был чем-то похож на Куникиду, также ценил жизнь других людей и пренебрегал своей. Сыграть на этом было… просто. Не то, чтобы остальные относились к чужим жизням беспечно. Даже тот же Дазай, бывший мафиози, старался сделать все, чтобы спасти людей. Просто… Итоми уверена, что в критической ситуации здраво рассудить и поставить на первое место свою жизнь для того, чтобы потом спасти многие, сделают скорее такие, как Дазай, Йосано, Рампо или Танидзаки. Идеализм Куникиды и Ацуши восхищал людей, но и порой мешал им. Именно поэтому они хорошо работали в команде. Вместе. Итоми думала о том, кто был самым опасным противником для вражеских организаций. Признаться честно, они все были ещё теми занозами в заднице: Ацуши с его разрушительной способностью, Куникида с умением быстро оценить ситуацию и начать контратаку, та же Йосано умела постоять за себя, несмотря на не боевую способностью, Танидзаки мог использовать иллюзии для того, чтобы дезориентировать противника, Кека была невероятно одарена и талантлива для своего возраста — застать ее врасплох было бы невозможно. А ещё были Рампо и Дазай. Итоми всегда считала, такие — самые бедовые. Убрать из команды сильных противников можно, но в первую очередь стоит целиться на тактиков — такие могут и слабые фигуры расставить так, чтобы добиться цели. Итоми справедливо опасались их и восхищалась ими. — Так что, Итоми-чан? — с улыбкой спросил Дазай. — Ты нашла мои слабые стороны? — Мхм, ну, я думаю, что это… я? — она поиграла бровями и подалась ближе. Ещё и плечо оголила — рукав кофты легко скользнул вниз. — А-ах! Ты попала в самое сердце! — протянул он. Девушка закатила глаза. Слабости Дазая. Она не собиралась использовать их против него, но с большим удовольствием ткнуть ими ему в лицо было бы очень… приятно. Как делал он с ней. Итоми, к сожалению, не могла этого сделать. Хотелось бы, конечно, оказаться его слабостью, кокетливо улыбнуться и безжалостно держать любовь как хлыст над его головой, как делала Скарлетт из романа знаменитой американской писательницы, но Итоми понимала, что это все пустые фантазии. Дазай по-прежнему оставался неуязвим для неё. И по-прежнему оставался к ней безразличен. *** Слабости Дазая ей были неизвестны, но Итоми все ещё не сдалась с мыслью узнать о них. Хотя навряд ли данным способом можно было решить эту проблему. — Кто мог подумать, что у тебя кинк на связывание. — Будешь больше болтать, завяжу тебе рот. Итоми сидела на его бёдрах и заканчивала привязывать его руки к изголовью кровати. В голове мелькнула мысль о том, что интуиция ее с утра не подвела, и галстук действительно пригодился. Она целовала его — нежно, почти с любовью, она кусала его и оттягивала кожу — с агрессией, и Дазай смеялся. Итоми хотела стянуть с него рубашку, но не успела дотронуться до пуговицы, как оказалась повалена на спину. — Серьезно? — спросила она, глядя на его освобождённые от галстука руки. — Мог бы для приличия хоть пару минут потерпеть. — Но у меня затекли руки, Итоми-чан. — пожаловался он. Она закатила глаза и усмехнулась. Потом снова потянулась к его рубашке и уже через несколько секунд ловко откинула ее в сторону тумбочки. И сбила ночник. Они с Дазаем проводили взглядом единственный угасающий источник света в комнате. А потом рассмеялись. — Он пал смертью храбрых. — Я не буду рассказывать подробности этой смерти. *** Странным это было. Жутким, диким. Нездоровым. День у Йосано был прекрасен, Рампо развлек с утра разговором о последнем деле, где идиоты-детективы, по его словам, не могли связать простейшие улики воедино, она выпила вкусный горячий чай в кафе и даже сдала все отчеты. В кафе помимо нее сидели ещё Ацуши, Рампо, Дазай и Итоми. Она что-то объясняла Дазаю, указывая на журнал на столе. Итоми очень сильно жестикулировала, и ее выражение лица часто менялось. Такие живые эмоции были забавными, за этим хотелось наблюдать. Но вот за чем Йосано точно наблюдать не хотела, так это за их… отношениями. Йосано — не мать ей, не судья, не директор. Йосано не должна лезть в это, она и не будет лезть, но… блять, Дазай. Из всех возможных вариантов. Итоми изначально тянулась к нему. Сомнительный выбор. Йосано Дазаю доверяла — как напарнику, как коллеге, как человеку. Она верила, что человек может исправиться, однако он вылитый мори черт его дери. Только полоумный будет тянуться к таким людям. Итоми, пусть и проявляла где-то смекалку, явно получала по голове в детстве. Чем больше она узнавала о Дазае, тем больше тянулась к нему. Он мафиози, он убивал людей, он их шантажировал и пытал, он не жалел их. Итоми — плевать. Итоми говорила: «Они мне никто». И радостно мчалась к тому, кто ее странные чувства выбросит на помойку. Это было диким и странным. Ее влюбленность была дикой и странной. Йосано хотела бы помочь и остановить ее, но она не мать ей, не судья и не директор. А Итоми — не маленький ребенок. *** Он был похож на Мори, она была похожа на идиотку, которая мчится к своей смерти. Впрочем, Йосано уверена, что Дазай не убьёт Итоми, но знатно протопчется по ее нервной системе. — Эй, для вас есть общежитие и лав-отели. — Йосано-сан, вы совсем как Куникида. — с укором покачал головой Дазай, но улыбался — ему явно было весело от сложившейся ситуации. Итоми тоже не испытывала смущение. Она небрежным движением поправила галстук и завязала волосы в хвост. Дазай наклонился и поцеловал ее в щеку, а потом развернулся и ушёл, оставив Итоми на попечение Йосано. — Ты хочешь что-то сказать мне. — Ты не пятилетка, Итоми. — ответила доктор, когда они вошли в ее кабинет. — Не мне тебя учить, не мне тебе указывать. Последствия ты сама знаешь. — Знаю, — она кивнула. — Ты Дазая не любишь. — У нас разные взгляды. — Настолько разные, что мне сложно представить, как вы вместе работаете. Йосано усмехнулась. Действительно. Она была той, кто невероятно ценит чужие жизни, Дазай был тем, кто привык разбрасываться этими жизнями, если того требовало дело, расставлять их на шахматной доске, а потом отправлять на смерть. Итоми была той, кто никогда не задумывался о ценности чужих жизней. Ей всегда было все равно на других людей и их чувства. При этом она никогда не причиняла людям физического вреда, не калечила и убивать не собиралась. Она находила что-то веселое в приколах и манипуляциях, но совершить что-то противозаконное она бы не осмелилась. *** — Твоя помощь в этом деле неоценима, дорогая. — Всегда пожалуйста, милый. — Найдете время для флирта, сейчас помогите мне. — Ты ужасно скучный, Куникида-кун. — протянул Дазай. — Но, кажется, я знаю, в чем все дело. Ты завидуешь! Итоми готова была поклясться, что ещё чуть-чуть — и у Куникиды пойдёт пар из ушей, прямо как в мультике. Это было ее двадцатое дело — можно было даже отметить. Итоми все еще не была сотрудником Агентства, Итоми все еще не была среди них, но уже чувствовала себя… на своем месте. Это пугало. Это раздражало. Это ей нравилось. Ей нравилось такое. — Не волнуйся, Куникида-кун. Я знаю решение твоей проблемы. Как заботливый напарник, я быстро найду тебе девушку. — Я сейчас найду тебе место на кладбище, недоумок. — Ай-ай-ай, на такой буйный нрав ни одна девушка не купится. — Дазай, ты совсем.? — Но я серьезно! — прервал его напарник. — Я читал статьи по психологии Мичиганского государственного университета, и они сказали, что вспыльчивый характер отталкивает красивых девушек. — Что? — Ты не знал? Быстрее запиши! — Сейчас. Вспыльчивый… хара… — Я пошутил. Итоми за этим театром двух клоунов наблюдала с улыбкой. И думала, что вполне могла бы к этому привыкнуть. *** — Похоже, ты начинаешь увлекаться, Итоми-чан. Она пожала плечами, ухмыляясь, и стянула с себя рубашку. Дазай поцеловал ее ключицы, провел носом вниз, почувствовал, как под ним бьются вены, легко заметные на светлой коже. У Итоми были приятные духи — немного резкие, но Дазаю нравились, наверняка дорогие — капризы девочки богатых родителей. — Трудно сказать. Ваша работа мне кажется довольно… занимательной. Она провела пальцами по его шее, волосам, взяла его лицо в свои ладони. Дазай подхватил ее под бедра и посадил на раковину. Ситуация с Йосано их не смутила, но научила осторожности. Не то, чтобы они переживали о чужом мнении, но косые взгляды скорее надоедали, чем вызывали неловкость. Но в туалете… Итоми считала, что опустилась ниже некуда. Впрочем, ей достаточно было одного взгляда на Дазая, чтобы понять, что она сделала бы это снова. Как раз когда он собирался стянуть с неё юбку, в туалет пожаловал недовольный Куникида, который везде искал своего незадачливого напарника. Немая пауза, следовавшая за этим, показалась Итоми самым запоминающимся моментом в ее жизни — это было почти как в кино. Стремительно бледнеющий Куникида тоже этому способствовал. — Дазай! Ты совсем ополоумел? — Ай-ай, осторожно, Куникида-кун, ты же не хочешь привести сюда все кафе? Особенно, когда Итоми в таком виде. Она рассмеялась. Куникида резко утих, но это не помешало ему подойти и дать Дазаю такой подзатыльник, что он едва не отлетел к стене. — Ты бессовестный работник и отвратительный человек, который совращает женщин. — Да я вроде не против была, — улыбнулась Итоми, но Куникида не ее слова не обращал никакого внимания. Наверное, ее спасало то, что она не являлась сотрудником агенства, а значит не могла портить его репутацию, в отличии от Дазая, который своими выходками обеспечивал им не самую лучшую славу. *** Чем дальше, тем сильнее. Итоми повторяла это про себя каждый день и понимала — ее затягивает. Ее не пугало ничего: ни кучка одаренных, нападающих на агентство, ни чокнутые выходки Дазая, ни энтузиазм Йосано, порывавшейся лечить ее, ни Портовая Мафия. Ладно, Портовая Мафия ее пугала. Немного. Совсем чуть-чуть. Огай Мори был действительно сильным человеком, и человеком, который умело планировал свои ходы. На одной из встреч Итоми в шутку захотела попробовать загипнотизировать его, но, прежде чем она поймала его взгляд, ее атаковала красивая девочка-куколка в наряде медсестры. Итоми ахнула и поняла, что ее вот-вот заденет. Девочка-медсестра рассеялась, когда перед ней встал Дазай. — Спасибо, — сказала она. Итоми ожидала, что Дазай ответит что-то в стиле «всегда рад спасти красивую девушку, чтобы она совершила со мной двойной суицид», но он ничего не сказал. Он смотрел на Мори. И взгляд его был… жутким. Взгляд его был таким, каким у Мори. Они… так похожи. — Твои друзья так любят лезть на рожон, Дазай-кун. — Наша профессия предполагает риски, — ответил ему Куникида. — Несомненно. Но, насколько мне известно, Итоми Кавахира ещё не является официальным работником Вооруженного Детективного Агенства. — Она стажер, — сказал Дазай. — Вот как, — Мори кивнул. — В любом случае, если Кавахира-сан заинтересована в смене профессии, Портовая Мафия предлагает… вакансию. Брови Итоми приподнялись в удивлении. Портовая Мафия предлагает ей работу? Она встретилась взглядом с Дазаем. Он ухмыльнулся. Ив стало легче. Признаться честно, от присутствия Мори по спине шли мурашки, но Дазай, который встал перед ней, вселял спокойствие. — Спасибо, — ещё раз сказала она. *** — Ты состоял в Портовой Мафии. Дазай на миг остановится, посмотрел на неё — взгляд этот Итоми храбро выдержала, хотя было трудно, ей сразу вспомнился Мори, который смотрел также, и она ни секунду не сомневалась в том, что ее догадка была правдивой. Дазай был мафиози. А Мори… тот самый Мори, которого он не боялся, тот самый Мори, на которого он похож, был его учителем. — Бинго, Итоми-чан. — ухмыльнулся он. — Я бы дал тебе выигрыш в семьсот тысяч йен, но на него могут претендовать только сотрудники агенства. — Ах, что же я потеряла. — она покачала головой. — Ничего, мне хватит твоего удивленного личика. Итоми притянула его к себе, провела пальцами по его голове, задевая ноготками. Дазаю нравились ее прикосновения, нравилось, как она не отводила глаз, когда он двигался в ней, как она сжимала в руках простыни. Он сбросил с неё футболку, Итоми подняла голову, тепло прошлось по шее. Она поцеловала его. Крутить интрижки с мафиози казалось странным, интересным и будоражащим. Возможно, именно из-за этого она и обратила на него внимание. *** Чем дальше, тем сильнее. Итоми повторяла это про себя. Она кидалась на рожон, потому что это разбавляло скуку, она кидалась на рожон, потому что ей это нравилось. Она не знала, какие последствия это будет иметь. *** — Кавахира Итоми, я полагаю. — Демон Достоевский. Мужчина улыбнулся. — Рад, наконец, познакомиться с вами. — А я-то как. — Итоми вскинула руки. — Про вас столько слухов ходит, один невероятней другого. Но мне очень хочется узнать, какие же из них правдивы. — Неужели я вызвал в вас такой интерес? — Ага. В этом городе вечно творится какой-то пиздец, сами знаете. Но даже при этом в нем становится… скучновато. — Понимаю. Встреча с Достоевским уж точно не входила в ее планы. И уж точно не вызывала восторга. Итоми, надо признать, боялась его. Дазай с ухмылкой называл ее храброй девочкой. Возможно, потому что для гражданской она действительно была храброй. Но даже самый храбрый человек дрогнет перед такой угрозой. Ей говорили, что Достоевский похож на Дазая. Для Итоми это сравнение не имело смысла, от Демона веяло жаждой крови, у неё возникало желание развернуться и убежать, чего никогда не было в присутствии Дазая. Они оба были опасны, она не могла этого отрицать. Сколько бы эти двое не играли в добродушие, маска все равно треснет. Проблема была в другом. Итоми не боялась Дазая, потому что она не чувствовала, что он хочет ее убить. От Достоевского разило жаждой крови, и Итоми понимала одно — живой ей из этого тупика не выйти. Ей нужно было выбраться. Или выиграть время. Итоми хотела поймать его взгляд и использовать способность. Достоевский был ей непонятен, и обычно она любила исследовать все непонятное, но не в этом случае. Он был похож на Дазая тем, что не боялся взглянуть ей в глаза. Все из тех, что знали о ее способности, отводили взгляд. Достоевский же смотрел прямо, легко, уверенно. И Итоми поняла, почему. Ее дар на него не действовал. — Как? — Любопытная у вас способность, Кавахира-сан. — Могу сказать то же и про вашу. — Да, спасибо, многие так отзываются. — До или после смерти? Мужчина рассмеялся. — Боюсь, что я не умею общаться с мертвецами. Да и вряд ли бы хотел. Вы знаете, Кавахира-сан, в этом прелесть мертвых — они молчат. Беги. Беги, повторила она себе. Итоми резко развернулась и понеслась к выходу из тупика. Боль была острой, моментальной. Она резко появилась и так же резко пропала. Итоми беззвучно вскрикнула и протянула руку вперёд. Она видела, как убегает отсюда и направляется к агентству, туда, где ее спасут, туда, где есть силы, чтобы противостоять такой угрозе. Туда, где есть Дазай. Итоми почему-то всегда ощущала, что она в безопасности рядом с ним. Но она не убежала. Итоми свалилась на землю, прижимая руку к ране на животе, кровь текла-текла-текла, это было так быстро, так непривычно, так странно, что она не сразу поверила, что это происходит с ней. Что она умирала. — Нет, — прошептала она. — Нет, пож-ж-жалуйста. — Вы очень интересный человек, Кавахира-сан. — сказал ей Достоевский. — В любой другой ситуации я бы с удовольствием побеседовал с вами за чашечкой чая, но не сейчас. Итоми посмотрела на него. Он стоял над ней, и лицо его не выражало ничего. Он только что убил ее, и ему было все равно. Сколько ещё таких смертей он прошёл? Сколько ещё предстояло увидеть ей? Итоми никогда этого не узнает. Она заплакала. Достоевский перед ней больше не имел значения. Мертвым все равно, что о них думают. — Пожалуйста, — повторила она. Умирать ей совсем не хотелось. Но она умерла. Итоми любила яркую одежду и чай с молоком. Возможно, будь у неё чуть больше времени, она бы призналась, что любила Дазая. Совсем немного. Времени у неё не осталось.