Русские сказки и английские мальчики

Лето 1941 года дышало затхлой тьмой, дымом, пеплом и порохом. Небо, затянутое антрацитово-серыми тучами, почти каждую ночь пронзалось стальными птицами, что несли смерть и хаос в унылый город. Лондон будто выцвел, лишился и без того немногих от непокорной погоды красок. В холодных лужах можно было разглядеть мутное небо, силуэты домов. Люди второпях шли на фабрики и заводы, уже даже не оглядываясь и не смотря наверх в ожидании вражеских самолётов - привыкли. Сам Том к рабочим не относился, и на улице находиться не должен был. Но миссис Коул было на него наплевать, другие дети его сторонились, нянечки не обращали внимания, а старый сторож был слишком занят своей самокруткой, чтобы смотреть на то, кто выходит и заходит с территории приюта. Четырнадцатилетнему парнишке ничего не стоило выбраться за его пределы, и теперь он, пиная камни на дороге, шёл по развороченным от бесконечных бомбардировок улицам. Привычное с недавних пор ощущение - страх смерти - будто приглушилось на время. Том, не испытывающий к Лондону ни малейшего тепла и никогда не считавший его домом, все таки не мог смотреть на город, где провел первые одиннадцать лет жизни, без печали. Лондон отчаянно боролся, утопая в дыму и пламени, и Том не мог не чувствовать дурацкую во всей своей сути солидарность. Мальчик остановился, осознав, что ноги привели его к Темзе. Он приблизился к чудом сохранившимся перилам, отделяющим улицу от реки, и вгляделся в мутную и грязную воду, в которой можно было заметить палки, мусор и редкие куски досок. Темно-синие глаза медленно тонули в этой воде. — Удручающая картина, не так ли? — Том дернулся, услышав голос возле себя. Резкий поворот, рука, легшая на бедро, чтобы в случае чего вытащить палочку. И замирание, когда увидел говорящего. Незнакомец был необычен. Не Тому, конечно, говорить о необычности, когда он является волшебником, причём тоже не самым обычным: то, что со змеями говорит не каждый маг, он понял давно. Но этот мужчина все таки был странным даже по меркам Тома. Длинные, по плечи, белоснежные волосы были собраны в аккуратный хвост. Необычная, будто сапфировая, голубизна глаз бросила в дрожь, пронзая своим взглядом. Белизна и чистота кожи, выверенность и чёткость движений заставляли думать, что перед Реддлом аристократ - если не волшебный, то хотя бы маггловский. Но магии от незнакомца Том совсем не чувствовал, а аристократ бы явно не надел столь простые одежды, как тёмное, но уже потускневшее пальто, и грязные ботинки. Незнакомец был загадкой, и в обычной ситуации Реддл захотел бы её решить. Но не сейчас. — Да, — согласился он, вернув свое внимание к реке. — Удручающая. Не зная, что ещё сказать, Том обратился в слух, ожидая ответа мужчины. Тот не заставил себя ждать. Расслабленно поставив локти на бортик перил, тот произнес с некой задумчивостью: — Смешно и так... печально в одно и то же время, мистер..? — Реддл, — назвался зачем-то Том. Что-то в незнакомце побуждало говорить. — Реддл, — протянул мужчина, а затем неожиданно спросил. — Вы любите сказки? Том удивлённо приподнял бровь, но ответил, тщательно подбирая слова. — Не могу сказать. Я ведь уже не ребёнок, чтобы читать сказки. — Помилуйте? — неожиданно искренне (по крайне мере Том не почувствовал в его словах фальши) поразился незнакомец. — Разве сказки могут читать только дети? Мне вот, например, очень нравятся русские народные сказки. — И чем же они вам так нравятся? — полюбопытствовал Том, неожиданно ощутив жгучий интерес к теме. Губы мужчины изогнулись в полуулыбке. — Тем, что они сказочны, и в то же время весьма реалистичны. — Сказки и реалистичны? — скептически переспросил Том. Хотя, чему он так удивлялся? Разве магия не была такой же сказкой, ставшей реальностью? — Да, — кивнул мужчина. — Можете верить, а можете не верить, но многие элементы этих сказок основаны на традициях и обычаях. Впрочем, все сказки основаны на них. Но все же русские наиболее притягательны для меня. В них есть шарм, своя атмосфера. Том внезапно задумался о том, насколько странна вся эта ситуация. Вот он гулял по Лондону, а вот он ведёт диалог с совершенно посторонним человеком. И о чем? О русских сказках! Полнейшая чушь, получается. Том фыркнул, не сумев сдержать эмоций. — И какая же ваша любимая сказка? Мужчина сверкнул глазами, и на долю секунды Тому показалось, что те сменили цвет с голубого на фиолетовый. Он моргнул, и иллюзия пропала, оставив Реддла в смешанных чувствах. — О... Мне очень нравится сказка про Кощея Бессмертного. Весьма необычная история с такой же моралью. — Кощей Бессмертный? — Том искренне надеялся, что его интерес ко второму слову остался незамеченным. Почему-то показывать его мужчине было стыдно. — Очень известный персонаж русских сказок, — пояснил незнакомец. — Злой чародей, антагонист в большинстве случаев. Любит свое богатство и золото. Часто оказывается побежден и убит главными героями. — Разве он не бессмертный? — немного сбился с мысли Том. — Неужели вы думаете, что бессмертие возможно? Том обратил свой взор на Темзу, на серое небо, на обломки зданий и щебень на дороге. И внезапно понадеялся, что да, бессмертие действительно возможно. Потому что Том хотел жить, отчаянно хотел жить. Но серый и тусклый Лондон, будто смеясь над ним, говорил, что это невозможно. Его жизнь невозможна. — Я надеюсь на это, — лаконично ответил Реддл, пряча взгляд. Восторженность и интерес к беседе куда-то пропали, оставив внутри лишь пустоту и тлеющие угли. — Вот как, — сухо произнес незнакомец. Впервые с момента разговора Том задумался, как того зовут. Но спрашивать теперь казалось нелепым. — Вы спрашивали, как героям удавалось убить Кощея, верно? Дело в том, что он заключил свою «смерть», — мужчина иронично выделил последнее слово. — В иголку. Сама игла в яйце, яйцо в утке, утка в зайце, заяц в сундуке, который висит на дубе, а дуб стоит на острове. И в тот момент, когда главный герой добирался до иголки и уничтожал её, Кощей погибал. Даже если бессмертие и возможно, то способ избавиться от него всегда найдётся. — Значит стоило лучше прятать, — резко ответил Том. — Я бы... — и оссекся, не желая рассказывать столь сокровенные мысли кому бы то ни было. — Вы бы? — усмехнулся мужчина, но не стал больше допрашивать его. Незнакомец будто помрачнел и все же оставался самым ярким пятном на картине обесцвеченного Лондона. Он сунул руку в карман и вытащил из него старые часики. — Без десяти одиннадцать. Полагаю, мистер Реддл, нам с вами пора расстаться. Том почувствовал горечь на языке и ужаснулся самому себе. Как можно было привыкнуть к незнакомцу за каких-то двадцать минут? И все таки печаль не пропадала, пусть все эмоции от этого разговора были приглушены его неоднозначным финалом. — Не скрою, мне понравилась наша беседа, — продолжил мужчина. — Вы весьма интересный собеседник, мистер Реддл. Тем не менее, мне уже пора идти, не то моя подруга, — он несколько насмешливо произнес последнее слово. — Будет недовольна. До свидания, мистер Реддл. — Стойте! — остановил его Том, когда тот уже собрался идти. Под внимательным взглядом кристально-голубых глаз он замялся, но все таки спросил. — Как вас зовут? Мужчина моргнул, будто удивлённый, а потом хрипло засмеялся. — Прошу прощения, — ответил он, когда смех прекратился. — Я только что понял, что не назвался. Можете звать меня Анкэль, мистер Реддл. Анкэль. Необычное имя с лёгкостью отпечаталось в памяти мальчика. И вместе с тем вызвало противоречивые эмоции: чувствовалось, что имя настоящее, и но в то же время оно казалось... Не фальшивым, нет. Будто вторым именем. — Прощайте, — сказал Том, тоже собравшись уходить. Дороги вели их в разные стороны, и Реддл сомневался, что они увидятся когда-нибудь ещё. Но сохранить в памяти имя казалось важным. — До свидания, — прошептал Анкэль, позволив ветру унести слова вдаль. Анкэль не прощался. Анкэль ждал следующей встречи. Но Том этого не знал. (следующая их встреча состоялась в том же самом Лондоне, но полвека спустя. Том не узнал Анкэля. Анкэль не заметил Тома. И все таки их встреча состоялась)