Часть 1

      Темное и чистое небо, увешанное огоньками звёзд, словно новогодняя ёлка с гирляндами. Неизведанное бесконечное пространство, завораживающее своей глубиной. Самая простая вещь расцветала и манила собой, стоило лишь предать ей немного загадочности. Любая доселе незаметная мелочь привлекала внимание даже самого невнимательного, если получалось удивлять. Так было и так будет.       — Мистер Неганс, прочитайте и распишитесь, если согласны со всем изложенным... — устало произнес сержант. Его слова грубо вырвали человека из собственного маленького мира, оторвав от созерцания потолка комнаты, которая была перепачкана белой краской вперемешку с фосфором. Именно поэтому будучи в затемнённой поверхности так выделялись белые пятна, напоминавшие звёздное царство.       — Мистер Неганс, — более настойчиво и нервно повторял сержант, — подпишите или отказываетесь? — не унимался молодой парень, бегая взглядом то по мужчине, то по бумагам.       Человек с сединой в волосах и хмурым лицом, сформировавшееся ещё в молодости, медленно повернул голову в сторону. Пронизывающий взгляд голубых глаз буравил дырку в стене, где было зеркало, за которым прятались люди, наблюдавшие за цирком в виде бюрократических формальностей. Он вздохнул, а на губах замерла горестная улыбка.       Раздался стук, открылась дверь. Один вышел, на его место пришел другой. Снова звук засова.       — Добрый день, э, мистер Как-то-там. Видимо, по-мирному никак не хотите. Ну-с, дело хозяйское, — голос нового гостя был бодрым, в нём ощущалась сила и уверенность в каждом произнесенном слове. — Тут дела обстоят так: во избежание лишней бумажной волокиты и поддержания репутации, необходима всего-то ма-а-аленькая писулька, вот здесь, —инспектор в латексных перчатках указал на строку в протоколе. Даже будучи в маске, которые носят обычно врачи, на лице читались хитрость и жестокость.       — А мне какое до этого дело? — человек резко повернулся к вошедшему, с вызовом глядя на того. Ответ ему был ни к чему, он всё и так прекрасно понимал: либо согласится и понесёт наказание, либо вынудят согласиться и понесёт наказание более строгое. — Плевал я на вашу чёртову прогнившую, доходящую до безумия и абсолютной глупости бюрократию и убогие законодательные акты, которые добавляют обязанностей и ответственности, отнимая всякие права. Плевал я! — на щеке, секундой назад ещё белой, красовалась красная ссадина от удара какой-то тонкой тростью. Боль разошлась по всему лицу, от неожиданности упал со стула.       — Запишите: бежал при задержании, поскользнулся на льду и ударился, —дал указание кому-то за зеркалом, гордо расхаживая по тусклому помещению. — Кто управляет бюрократией — управляет миром, — философски заключил офицер, присаживаясь на стул. — Знаете, а расскажите Вашу версию, уважаемый, — добродушно предложил, протирая трость влажной салфеткой. ***       Один из главных законов жизни — сильный пожирает слабого. Эта аксиома зародилась ещё до становления homo sapiens. С развитием интеллекта сей принцип также сохранялся. Методы власти становились более изощренными. Любое действие в руках господ превращалось в благо или кару, но такие же поступки в их сторону расценивались, как высшая форма беззакония.       На протяжении многих веков обычных людей, участвующих в цикле большой системы, именуемой социумом, готовили к полному порабощению. Уно Неганс — один из тех, кто всё осознавал и боролся.       Все события в мире всегда касались чьей-то выгоды, а эквивалентом выступала власть, деньги, политические преимущества, которые также упирались в господство и богатство. Потому что без этого всё стояло на месте. Прогресс — развитие.       На его веку обширно разрасталась онлайн-связь, позволяющая передавать информацию за мгновение откуда и куда угодно. Людишки вкусили плод без раздумий, и он оказался сладким. Открывались возможности и новые развлечения, а также перспективы на далекое будущее. На этом фоне росли новостные источники. Поначалу было невообразимо напрямую наблюдать за событиями на другом конце света, интересно было читать о них, но со временем виртуальное пространство погрязло в горе мусора.       На протяжении многих лет контролирующие органы изучали влияние средств массовой информации (СМИ) на поведение людей. Много неудачных попыток, но однажды настал переломный момент, прорыв в области контроля. За счёт широкой пропаганды по всем возможным каналам, передачи информации и охвате одновременно большой аудитории, получилось шаг за шагом подчинить сознание толпы, заставив верить в то, что хотят высшие чины.       Уно не был кем-то выдающимся или значимым, но он видел, как в один год всё переменилось, включая собственную жизнь.       Всё началось с новости и слухов об одном больном. Ненавязчиво раскручивали и распространяли информацию. Незаметно стало у всех на слуху, но ничего глобального, как новая популярная песня. Постепенно появлялось всё больше больных с тем же букетом симптомов и результатами анализов. Никто особенно не реагировал, пока не появились первые жертвы. Неведомые ранее организмы перемещались, захватывая одну страну за другой. Все признаки указывали на известное проявление болезни, даже очень популярное, но не поддающееся лечению.       — О нет, мы все умрем! — иронично шутил мистер Неганс в кругу своих знакомых, пытаясь скрыть раздражение от любых упоминаний об этой истории. Его злило представление мирового масштаба, которое учинили власти, но продолжал терпеть, как все.       По словам СМИ, вирус выходил из-под контроля, поэтому практически всю жизнь поставили на паузу, но поплатились скромные граждане, потеряв средства к существованию. Безработица и бедность росли, но всё внимание акцентировалось на смертоносном вирусе, против которого начали активно создавать вакцину.       Практически каждому пришлось вживить электронный имплантат, который регистрировал данные и отслеживал перемещение, дабы в случае пребывания в определенной зоне заражения, человек сразу же узнал об этом. Власти думали только о безопасности людей, по крайней мере, так вещали.       Уно противился этой процедуре, очень долго злился, но был вынужден пойти на этот шаг. Его связывали обязательства, которые он не мог бросить. Также затянуло в омут многих.       Когда народ засомневался в опасности, то оповестили о бессимптомном, то есть невыраженном варианте заражения, который передавал вирус другим, но был безвреден для носителя. Тогда в обиход запустили новую разработку фильтрации воздуха: на лицо крепилось существо в виде пиявки, защищавшая от любых вирусов. Но скорее она высасывала всякий порыв к здравомыслию и саму личность. В дополнении обязали носить перчатки и не подходить друг к другу, подталкивая к одичалости и погружению в онлайн-жизнь.       Сперва большинство отказывались контактировать с такими масками, поэтому власти поняли, что нужен метод кнута. Ввели штрафы. Уже половина стали послушны, затем страшили новыми ограничениями и опасностями. В итоге 90% людей исправно выполняли команды надзорных органов, а бравые солдатики на их службе также слепо подчинялись, боясь нарушить общие требования.       Постепенно эти нормы стали для людей частью жизни, которые они решили не замечать. Перестали возражать, соглашаясь со всем, но только не Уно. Каждый день жил мечтами, как вскроется правда об этом псевдовирусе и истинных мотивах, был одержим идеей поймать виновников с поличным.       Мужчина был рядовым сотрудником, но с головой на плечах. Видел, как вакцины, которые толком не проверили, заранее начали распродавать по всему миру. А когда пустили в дело, то начали проявляться побочные эффекты, а потом новые мутации вируса. Всё это свидетельствовало о долгой и большой игре, которая получила прорыв. Всё, что было до появления этой угрозы — увертюра, этот вирус — первый акт, а дальше мир ждало ещё множество манипуляций, которые будут ещё более коварными и менее заметными для масс.       Он не мог нормально спать, мучаясь мыслями о происходящем. Каждый день в людном месте давался с большим трудом, ведь видел, как прохожие послушно исполняют бредовые приказы, теряя всякую волю. Каждого человека без пиявки на лице он расценивал, как единомышленника и в душе ликовал, как ребенок подаркам.       Одним вечером судьба наградила его дотошными полицейскими, на которых он сорвался, высказав всё, что думал. Его оперативно задержали и доставили в отделение, но Уно видел, как склока успела случайным образом запечатлеться на камеру какого-то канала, который вещал в прямом эфире. Ничто не проходит совсем плохо или хорошо, всегда присутствует баланс. Этому совпадению он был благодарен, как никогда. Уже мечтал, как громогласные истинные речи дойдут до других умов. ***       — Да, богатое воображение у Вас, мистер, э, Нагетс? — с усмешкой посмотрел на задержанного, покручивая в руке подобие трости.       — Неганс, — сухо поправил инспектора, глядя на того исподлобья, — кретин, — произнес едва разборчиво, но слух не подвел офицера, поэтому тот ударил мужчину ногой по животу. Седовласый простонал, согнувшись пополам.       — Вот так решаются дела с непокорными, — натужно произнес, выровняв дыхание. — Вы все хотя бы понимаете, что будь угроза так страшна, то страны-лидеры не играли бы в гонку вакцин? Понимаете, что если заострить внимание на том, как много гомосексуалов, то будите видеть их почти на каждом шагу? Почему людям нужно было разрекламировать один какой-то псевдовирус, дабы они поняли, что мы живем в грязном мире? Почему они не думали раньше, когда касались вещей и друг друга? Всегда была грязь по всюду, а теперь её больше, но она моральная. Вы действительно не понимаете? Снимите эту пиявку с вашего лица, инспектор, не позорьтесь, — от волнения пошла дрожь по телу, но одновременно почувствовал облегчение, выговорившись кому-то.       — Инспектор? Пиявка? Уно, я доктор Фауни. У Вас шизотипическое расстройство. Мания заговора, преследования, паранойя, а также мания величия, характеризующаяся в уникальности виденья мира. Ко всему прочему ещё и галлюцинации, — спокойно разъяснил лечащий врач, поправляя маску на лице. — Успокойтесь, пожалуйста, сейчас дам Вам немного седативного, поспите. Вот так, хорошо, — тут же исполнил то, о чем говорил, отправляя сумасшедшего в сновидение, где тот будет переживать произошедшие события раз за разом, теряя остатки собственного Я.