1837 год, 31 декабря

Анна смотрела на зеркальное отражение и не узнавала себя. У девушки из зеркала белокурые локоны рассыпались по точёным плечам, глаза восторженно блестели и выглядела она словно фея из волшебной сказки, спустившаяся на землю в последний день уходящего года. Прекрасная сказка должна была вот-вот начаться, потому что сегодня должно случиться то самое чудо, которого она ожидала с замиранием сердца уже несколько месяцев. Анна с Иваном Ивановичем собирались на бал, который устраивал граф Потоцкий в честь новогоднего праздника. Раньше Анна никогда не бывала на балу и её пугало то, что там соберётся вся высочайшая знать Петербурга, и она, крепостная, хоть и в прекрасном французском платье и с красивой причёской, будет выглядеть так же нелепо, как ряженая кукла. Она пыталась отговорить Ивана Ивановича от этой затеи, но дядюшка был неумолим в своём решении и твердил, что Анна ничуть не хуже, а даже лучше всех записных светских красавиц. И всё-таки Анна боялась… Хорошо, что хоть Владимир не знал об этой затее: в имении он не появлялся уже пару месяцев, а в Петербургском особняке, где Анна и Иван Иванович остановились перед балом, Корфа-младшего тоже, к счастью, не оказалось. Анна всегда опасалась его насмешливого взгляда и метких ёмких фраз, которыми он унижал её и в один миг разрушал все девичьи мечты и фантазии. Дальше всё было словно во сне: роскошная карета, прекрасный дворец, освещённые залы, элегантные дамы и галантные молодые люди, шествующие к парадным дверям особняка… У Анны всё плыло перед глазами. Она была растеряна от окружающего ее блеска и очнулась, только оказавшись в огромном и залитом светом зале, где под чудесную музыку кружились в танце красавицы в нарядных платьях и их статные кавалеры. Самой красивой парой, без сомнения, был высокий молодой человек в белоснежном мундире с полумаской на лице и красавица с локонами цвета мёда. Они были так необыкновенно хороши, что у Анны перехватило дыхание, и вдруг она узнала в том самом молодом человеке Владимира Корфа! Он что-то шептал партнёрше по танцу, а она в ответ улыбалась, и им, казалось, не было дела ни до кого на этом балу. У Анны сжалось сердце. Как хотелось бы ей оказаться на месте той красавицы, но крепостная воспитанница тут же одернула себя, покосившись на добродушного с виду опекуна, который раскланивался и кивал всем знакомым. — Позвольте пригласить вас на танец, сударыня… Молодой человек робко протягивал ей руку. Анна робко взглянула на дядюшку — тот одобрительно улыбался. И Анна закружилась в вальсе с прекрасным юношей, который представился Михаилом. Михаил и танцевал великолепно, и легко расположил к себе девушку — она чувствовала себя с ним легко и свободно. Ей сделалось весело, все страхи разом улетучились; она мило улыбалась своему кавалеру, а он чарующе улыбался ей. Музыка, казалось, звучала только для них, и Анне хотелось, чтобы этот танец не заканчивался никогда. И всё же она смотрела на другие пары, сама себе не отдавая отчёта в том, что невольно ищет глазами красавца в белоснежном мундире. Вот только он, похоже, на этот раз не танцевал и его прекрасной партнёрши тоже не было видно среди вальсирующих. *** Владимир Корф мрачно глядел на пары, кружившиеся в танце. Юная княжна Долгорукая о чём-то ему говорила, а он смотрел на своего друга Михаила Репнина, который вальсировал с девушкой невероятной красоты. Когда Владимир взглянул на неё, он даже не поверил в первый миг, что такое может случиться! Что задумал его отец?! Привез на бал Анну! Крепостную! Заставил ее танцевать с родовитым князем! Владимир отыскал взглядом отца, и по тому, с каким обожанием Иван Иванович смотрел на девушку в розовом наряде, Корф окончательно убедился в том, что с Репниным разделяла вальс, действительно, Анна! И она танцевала с его другом, лучшим другом, улыбалась ему, смотрела на него так нежно и проникновенно, что князь, казалось, сейчас воспарит над землею… Владимиру страсть как захотелось оказаться на месте Репнина и кружить Анну в вальсе, что-то шептать в её маленькое розовое ушко, утопать в плену ее прекрасных синих глаз и вдыхать ее аромат. Аромат любимой женщины… Он очень долго не хотел себе в этом признаваться, всё старался за маской равнодушия скрыть, как она ему необходима и все искал утешения в объятиях светских обольстительниц. Она была прекрасна, и как же далеко всем искушенным светским львицам до неё: в них нет и капли того очарования и чистоты, что были в ней. Ольга, которой он так был увлечён ещё пару часов назад, не выдерживала никакого сравнения с Анной. Да, Ольга красива, но манерна и фальшива, а Анна… Как там у господина Пушкина: чистейшей прелести чистейший образец… Смотреть на счастливых улыбающихся Анну и Михаила было просто невыносимо, и Владимир, извинившись перед Лизой и сославшись на мигрень, направился к выходу из залы, нарочно задев плечом счастливую парочку. Михаил едва успел спасти Анну от столкновения. — Что это с ним? Обычно барон Корф учтив и корректен! — пробормотал князь. *** А Анна обо всем догадалась и спустилась с небес на грешную землю. Новогоднего чуда не произошло. Она — не Золушка, а крепостная барона Корфа, и тот разгневался, увидев её здесь, на балу, да ещё и танцующей со знатным дворянином, который явно ему знаком. Конечно же, он расскажет Михаилу, кто она такая… Ей нужно как можно скорее покинуть бал! Она не хочет никого обманывать! Звуки вальса смолкли, и Михаил подвёл девушку к её «опекуну». Анна стала упрашивать Ивана Ивановича поскорее отвезти ее домой, но у старого барона имелись свои планы. Пока Анна вальсировала, её «дядюшка» пообещал своему старому приятелю, господину Оболенскому, что она исполнит романс Жуковского для гостей, и теперь никак не соглашался покинуть бал, пока Анна не споёт. Анне пришлось уступить хозяину. …Оказавшись у рояля в самом центре залы, она немного растерялась. Ей никогда не приходилось выступать перед столичным обществом, но едва заметив среди слушателей улыбающегося Михаила, отбросила свою нерешительность и запела. Она пела, глядя на Михаила вовсе не потому, что пела для него, — просто в его глазах она видела одобрение и восхищение, и это её окрыляло. Если бы она только знала, кто еще смотрит на неё пожирающим взглядом и сходит с ума от ревности… Но она не замечала Владимира Корфа, который, стоя у колонны, тоже слушал её пение и «понимал», кому оно посвящено. Выступление Анны имело огромный успех, и Иван Иванович, очень довольный своей воспитанницей, да и сам уставший от громкой музыки и бальной суеты, засобирался домой. О том, чтобы отправиться теперь в имение, не могло быть и речи, и Иван Иванович решил переночевать в петербургском особняке на Фонтанке и там же встретить наступающий год, поглядеть на фейерверки у Адмиралтейской набережной, которые Анна никогда ещё не видела… В сопровождении Ивана Ивановича поспешила она к экипажу, и едва они сели и карета тронулась с места, её остановили: — Я еду с вами, если позволите! Это был Владимир Корф собственной персоной. *** Анна забилась в угол салона и из-под опущенных ресниц робко поглядывала на Владимира, который устроился рядом с Иваном Ивановичем напротив неё. Дядюшка, едва карета тронулась с места, задремал. Владимир же испепелял Анну взглядом, едва удерживаясь от колкостей и насмешек. Больше всего на свете Анна хотела бы очутиться сейчас в Двугорском поместье подле Варвары, на тёплой уютной кухне. Никита, по обыкновению, смешил бы их, а Полина фыркала б и вредничала, и не было бы этого бала — и не нужно! Ах, зачем, зачем она согласилась, отчего не сказала, что простужена, зачем вообще нужно было ехать на этот бал? Чего она ждала? Конечно же, ждала какого-то чуда, удивительной встречи, сказки и любви. Как в романах, где прекрасные незнакомки встречают на балах своих суженых, вот только они, эти незнакомки, не крепостные… Да и могла ли она ослушаться своего благодетеля? Владимир тем временем глядел на Анну и изнемогал от терзающей его ревности. Словно нарочно снова и снова он вспоминал её счастливое смеющееся лицо, томный и мечтательный взгляд, предназначенный другому. Его другу, который уже, верно, половину Петербурга поднял в поисках прекрасной незнакомки, внезапно сбежавшей с бала. И непременно найдёт, уж Корф-то знает настырного Репнина; и его любезный друг, не далее как завтра явится с визитом! Почему-то думать об этом было невыносимо. Он не отдаст её даже лучшему другу, но что если Анна влюблена в Михаила? Почему случилось так, что она его волнует и как бы он ни пытался это скрыть, не встречаясь с ней, даже не бывая в имении, стоит её увидеть и… снова находит на него это наваждение! Ему достаточно взглянуть в её глаза, услышать тихий ее голос, вдохнуть украдкой запах её волос — и он в плену, и знает только то, что она, лишь только она нужна ему и никто никогда не сможет её заменить! Еще вчера Владимир строил планы, думая лишь об Ольге, а сегодня, едва лишь увидев Анну на балу, позабыл и о планах, и о той, которой они касались. За что ему все это? И что ему делать со своей отчаянной и такой неправильной любовью? Вот и подкатила карета к дому. Владимир помог выбраться из салона отцу и потом, подав руку Анне, всё-таки не удержался и спросил шёпотом: — Надеюсь, ваша обувь на месте? Прекрасная незнакомка не потеряла башмачок, сбегая с бала? Анна покраснела и не нашла слов, чтобы ответить, но Владимир и не собирался ждать её ответа. В гостиной он довольно громко заявил Анне, что хотел бы поговорить с ней о прошедшем вечере и ее поведении. Анна беспомощно оглянулась на дядюшку, но тот, едва опустившись в кресло в гостиной, снова задремал. От громкого голоса сына он вдруг очнулся, встрепенулся, но выглядел уставшим и помятым. Старый барон с трудом встал, и, держась за спинку кресла, заявил, что хочет с часок вздремнуть перед встречей нового года, и попросив вскоре разбудить его, удалился к себе в кабинет. Анна же осталась наедине с мечущим громы и молнии молодым барином. Владимир был так взбудоражен и взволнован, что позабыл снять с лица маску, чем вызвал у Анны невольную улыбку. Она присела на краешек софы и покорно ждала его приговора, хотя и не понимала, в чём, собственно, провинилась. Неужели невинный танец с его другом мог так разозлить Владимира? Почему он рассердился? Анна спросила его об этом, и он прямо-таки взвился: — Нет, вы что, действительно, не понимаете? Ну ладно отец, пришла ему в голову блажь на старости лет, но вас-то я всегда считал благоразумнее! Что за нелепая идея с балом пришла вам в голову? Романов и сказок начитались? Надеялись встретить на балу прекрасного принца? Ну и как, встретили?! Анна попыталась сказать, что ни о чём таком она и не мечтала, но Владимир и слышать ничего не хотел. — Ну, конечно, все эти французские романы кому угодно заморочат голову, а тем более такой романтической мадемуазель, как вы, Анна! Но это же сказки! Спуститесь с небес на землю и поймите, что никогда, слышите, никогда, князь Михаил Репнин не женится на крепостной, пусть даже бывшей! Владимир кружил по гостиной, в волнении расстегивая и вновь застегивая пуговицы на мундире. — Но я… я не собираюсь за него замуж… — пролепетала, краснея, Анна. И эти слова почему-то особенно раззадорили Корфа. — Ах вот в чем дело! Значит, вы не прочь довольствоваться положением содержанки?! Об этом вы мечтаете? Играть в театре и стать любовницей знатного мужчины — предел ваших глупых мечтаний? Так вот для чего вы отправились на бал и кокетничали с Михаилом! Что ж, можете радоваться — у вас всё получилось, он увлёкся вами и только о вас и говорил! Он мне все уши прожужжал на балу… У меня аж голова разболелась! — Корф раздраженно потер виски. — Да и не он один обратил на вас внимание, уж поверьте! Уверен, что выбор вам предстоит весьма и весьма богатый! Ежели князь не подойдёт, найдётся и граф! Не сомневаюсь в ваших чарах! Корф демонстративно подошел к окну и отдернул занавеску. В гостиной было сильно натоплено, и стекла большого окна не полностью скрывались за морозным узором, открывая взору часть улицы и заснеженную дорогу. — Но что-то толпы поклонников и не видать? Ах да, праздник же на носу, все заняты, но ничего: завтра многие очнутся, и я не сомневаюсь выстроятся за этим окном и у парадной двери, — продолжал язвить молодой барон. Все эти несправедливые слова были брошены Анне в лицо резко и жестко, и в порыве очередного приступа ярости Владимир отшвырнул в сторону перчатки, которые снял и долго мял до этого в руках. Одна перчатка упала к ногам Анны, она наклонилась, чтобы её поднять, и Владимир тоже потянулся. Их лица оказались совсем близко. Анна подняла глаза, и он увидел, что они наполнены слезами. — Я ничего подобного не желала, Владимир Иванович! Я… просто танцевала. Это был всего лишь танец. И я не хочу играть в театре, мне не нужно ничьё внимание. Дядюшка настоял на бале, на моем выступлении, я просто не хотела его расстраивать… Анна говорила едва слышно, глотая душившие её слёзы, и Корфу стало в глубине души её жаль. Действительно, он обрушил на неё свой гнев, накричал, испортил ей впечатление от её первого бала… И все это сегодня, в преддверии нового года. Он забрал у Анны перчатку и помог подняться, нехотя поддержав за локоть. — Ну полноте… — хмуро произнес он. — Раз мы оказались в такое время вместе… А до нового года осталось… — Корф посмотрел на настенные часы, — полчаса… Не станем ссориться! Пойду, разбужу отца… Анна кивнула и в изнеможении опустилась на софу. Облегченно вздохнула. Когда Владимир рядом, он словно затмевает собою все пространство, так, что даже становится трудно дышать. Но вот ее мучитель вернулся. Он вошел в залу без маски и мундира, с красиво зачесанной и чуть напомаженной челкой, и что-то небрежно положил на пол, за сверкающую разноцветными гирляндами большую пушистую ель. — Отец не желает просыпаться, так что нам придется встретить новый год наедине. Не пугайтесь так, мадемуазель, я не собираюсь портить себе праздник, а посему… предлагаю на время забыть обо всех наших недомолвках! Выпьем с вами шампанского и… С этими словами Корф стал открывать шампанское, которое звонко хлопнувшей и выскочившей из бутылки пробкой известило Анну о начинающемся празднике. Шампанское забурлило, часть напитка фонтаном вылилось на рубашку и брюки Корфа, и Анна услужливо протянула ему белый чистый платок. Не соизволив поблагодарить Анну, он стал раздраженно стирать с одежды брызги, затем наполнил бокалы искристым напитком и один из них предложил Анне. Она уже не плакала, но всё ещё казалась взволнованной, отчего выглядела прекраснее, чем когда-либо. Владимир, едва сдерживаясь от желания её обнять и поцеловать, или хотя бы дотронуться до нее, произнёс: — Ну что ж… За уходящий старый год! — и залпом выпил. Обнаружил, что закусить нечем… — Да-а… Рядом с вами все забудешь, Анна, — беззлобно выругавшись, проворчал он, вновь наполняя свой бокал. И Анна, чуть отпив шампанского, улыбнулась Корфу. Таким смешным и растерянным он показался ей в тот миг. Наконец она осмелилась: — У меня есть для вас небольшой подарок, Владимир Иванович… Позвольте, я его принесу? Владимир кивнул, и Анна поспешила в свою комнату. Он смотрел ей вслед и думал о том, что все же хорошо, что они оказались вместе в этот день! Сколько раз он втайне мечтал об этом: ночь, его дом, камин, новогодний праздник и Анна рядом… Эта девушка должна быть с ним, но он был слишком молод, горяч и пока не знал, как воплотить свои мечты в жизнь… Он подумает об этом позднее, а пока он наденет маску показного равнодушия и хозяйского соизволения и как бы между прочим подарит Анне сборник французских романсов и нот к ним, которые он заранее купил ей. Пару недель назад, увидев сборник в букинистической лавке, он сразу подумал об Ане и приобрел на всякий случай это редкое издание для неё. Анна вернулась и отдала Корфу свой подарок — набор платочков из тончайшего батиста с вышитыми на них буквами «В.К.» Они были изящны, и Владимиру подумалось, что вышивали их с почтением к тому, для кого они предназначены. Барон со снисходительной улыбкой нагнулся над елкой, взял с пола красивый блестящий сверток и протянул его Анне. Открыв сборник, она смутилась. — Как вы догадались, Владимир… Иванович? Я как раз о нём и мечтала… — Что ж, как видите, в новый год мечты имеют свойство иногда сбываться, — загадочно улыбнулся Корф и неприметным движением спрятал один из платочков в свой нагрудный карман, ближе к сердцу. Какими бы ни были сложными отношения между двумя этими людьми, их взаимные новогодние подарки говорили о том, что они в течение года с теплотой думали друг о друге. Взгляды Анны и Владимира встретились, и они поняли, какое желание загадают в тот миг, когда стрелки часов покажут ровно полночь. И оно непременно сбудется! *** И пусть наутро всё вернётся на круги своя… Проснётся хмурый Владимир, снова будет изводить свою невозможную любовь, страдая при этом пуще самой Анны… Ему нанесут визит Михаил и Андрей, и Корф вновь станет ревновать к ним свою крепостную красавицу.