Тайные беседы и недовольный пёс

      — Это всё ты виноват! — сердито топая, зашла обратно домой, подгоняя Джинни. — Ты слишком долго искал накладной живот! — раздражённо цокнула я.       — Потому что до этого ты застав-ф-ила меня искать плащ, маску-уф, перчатки и зелёный костюм! — запричитал пёс.       — Я устала от этого разговора! — демонстративно прошла к оранжево-коричневому дивану и плюхнулась в него, закинув ногу на ногу. Тот скрипнул под моей тяжестью, но пружины услужливо прогнулись и выдержали вес.       У Джинни в шерсти поблескивали капельки от растаявшего снега. И пахло от него свежим морозным воздухом и ягодами. Питомец в два счёта смахнул с себя лишнюю жидкость и прошествовал к тёплым трубам. Уже там он стянул длинный красный шарф, который мы в прошлом году отобрали у одного из оленей, закинул его на трубу и уселся мордой к источнику тепла. По одному только виду было понятно: обиделся. Снова.       Я нервно почесала живот и задумалась. Пока мы (неважно, что собиралась только я) собрались и вышли, наша рогатая мишень унеслась на своих четырёх на все четыре! На месте, где я его видела, остался лишь затоптанный снег, причём опасно близко к моему дому. И это было подозрительно.       — Ладно, действуем по нашему старому плану! — подскочила на месте. — Проникаем на фабрику, останавливаем производство и крадём все подарки. Так мы убьём двух зайцев сразу: без подарков не будет никакого праздника, а мы получим всё!       — По твоему, — угрюмо гавкает Джинни.       — Что «по моему»? — не поняла я, сбиваясь с мысли.       — По твоему плану-уф, — устало объяснил пёсель, укладываясь на пол и подложив лапы под голову. — И нас двое. Как мы всё унесём?       — Украдём сани Санты, конечно! — хлопнула по бёдрам от очевидности ответа. Иногда собаки так туго соображают!       — Укр-радём сани, чтобы укр-р-расть… подар-рки?.. — недоверчиво уточнил питомец. — Хотя ладно. Всегда мечтал на них пр-р-рокатиться! — согласно добавил он, приподняв на радостях голову и виляя хвостом.       Кажется, он только что забыл, что обиделся на меня. Хороший знак. Пожала плечами и поднялась с места. Пока Джинни не вспомнил, что мы повздорили, надо было срочно действовать. Кресло в очередной раз жалобно скрипнуло подо мной. Казалось, оно не меня поднимает, а мешки.       Мои.       Под глазами.       — Тогда за дело! К тому же у нас есть секретное оружие! — злобно хихикнула я.       — Твой запах?.. — ехидно поинтересовался Джинни.       — Да нет же, я сама! — шикнула на бессовестное животное, упирая руки в бока.       — Тебя они и так знаю-ут, — если бы в мире существовал конкурс скептицизма для собак, я бы отправила этот наглый комок шерсти туда, даже не задумываясь! С его талантом мог бы потягаться разве что с щелкунчиком, которому говорят, что орехи мягкие.       — Но они не знают, что я девушка, — наигранно стеснительно завела прядку волос за ухо.       — А ты сама пр-р-ро это хоть знала?.. — до того как я успела кинуть в него сапогом, собакен залетел под кровать и трясся от смеха уже там.       Хотя ему стоило бы трястись от страха. Играл сначала со мной в шарады, а пока я придумывала ответ, уже решил сыграть в прятки! Трус хвостатый!       — Знаешь, Джинни, — начала я коварным тоном, подходя к кровати. — Мне в детстве тётушки читали одну книжку…       — Какую? — послышалось сдавленное из-под кровати.       — «Му-му». Будешь гавкать — утоплю! — и с разбегу прыгнула на кровать.       Когда же я на ней подпрыгнула, пёс вылетел из-под неё и закашлялся.       — Ладно-ладно, будь по-твоему, — прохрипел он, тяжело дыша. — Пошли уже кр-расть твое Р-р-рождество…

***

      — Глазам своим не вер-р-рю!       Джинни активно завилял хвостиком и высунул язык. Я покрутилась перед зеркалом и внимательно посмотрела на своё отражение. Да-а уж! Стоит только уломать себя, и душ сделает человека даже из зелёного мохнатого монстра. И я это не про пса.       Из зеркала на меня смотрела девушка, с которой у истинной меня не было ничего общего. Светлые прядки волос были уложены на плечи, на голове красовалась эльфийская шапочка, а лицо выглядело непривычно… чистым. Платье, которое мы отбили у одной из эльфиек, а её саму столкнули со склона, и она почти наверняка закатилась куда-нибудь в Египет, было мне маловато. Настолько, что из-под яркой юбчонки выглядывал кусочек панталон. Попробовала потянуть вниз платье, но ничего путного из этого не вышло.       — Ты попр-р-робуй панталоны потянуть, уф, — предложил питомец.       Удивилась смекалке четвероногого, но сделала, как он посоветовал. И это действительно сработало!       — А теперь за дело, — развернулась на пятках к собакену, на которого мы уже нацепили рога и красный нос в качестве маскировки. — Тащи мешок с яблоками и сахаром! Этих рогатых дылд иначе не уломать.       Прихватив всё необходимое, мы вышли в путь. Холодный ветер с северных высот оставлял глубокие поцелуи на голой коже, а Джинни он трепал по золотистой шерсти. Только пёс был занят совсем другим — мешком приманки, который ему по-джентльменски приходилось тащить на себе.       Не то чтобы я леди, но собаки определённо благородные существа.       Зимние пейзажи радовали бы глаз, если только резиденция Санты не маячила перед глазами, как кровавые пятна от кетчупа на белых простынях. И то, что я люблю поесть в кровати, тут вовсе не причём! Несмотря на то, что ещё был день, главное производство сияло новогодними огоньками. Их было так много, что, казалось, я давно умерла и попала в рай. О том, что я ещё жива, напоминало только то, что в рай я вряд ли попаду. Только если не попаду туда тайком, привязав себя к Санте, но я его ненавижу!       Пока мы шли, по дороге нам встретились три десятка эльфов, которые мило улыбались и бросали что-то приветственное через плечо. Если бы эти ушастые разгильдяи, напившиеся тормозной жидкости, посмотрели на следы и где они берут начало, то единственное, что я услышала бы от них — такие вопли, что даже обезьяны-ревуны пали бы ниц перед ними. Только вот эльфы были слишком заняты для этого…       Главное производство было одной из последних инстанций. Здесь проверялись, заворачивались и расфасовывались по мешкам подарки. Их поставляли со всего городка. В каждом доме жил мастер своего дела, все умели делать что-то полезное и круглый год занимались одним и тем же.       Забавно, что именно в главном производстве начиналась вся эта суета. В Резиденцию Санты Клауса приходили сотни тысяч писем, откуда они перенаправлялись на Главное производство. Уже там эльфы-советники властью, данной святым Духом Рождества и Сантой, решали, кто был хорошим ребенком, а кто нет. Не то чтобы Дух Рождества не был весомой персоной, просто с Сантой он выглядел подобрее, что ли… И если вам об этом говорит сам Гринч, то есть о чём задуматься!       После Великого Суда Писем детские желания разлетались к исполнителям, которые воплощали мечты карапузов в жизнь. И одной из главных деталей в этой схеме была упряжка с оленями. Здесь же, прямо в Резиденции Санты, эти рогатые парнокопытные и благоустроились.       Олени паслись поблизости, играли в жмурки и салки, большую часть времени доставали пекарей и время от времени забирались на крыши домов забавы ради. И никто не мог ничего поделать с этими наглыми мордами, которые возомнили, будто наш город держится на их рогах! Но единственное, что они действительно могли удержать — новогодние бубенчики. Даже не достоинство.       Именно оленями нам предстояло совладать.       Главное производство и Резиденция Санты, которая носила гордое название «Пряничек», завершали рождественский городок. За ними были только холод, лес, мусоропровод и мой милый старый дом. И это было исключительным местом, лишённым истерической фобией меня.       Единственный страх, который существовал в пределах этой округи, — упустить шанс испортить всем Рождество. Но в этот раз я сделаю всё правильно.       Если не хочешь привлекать к себе внимание — веди себя уверенно. С этим девизом мы с Джинни и двинулись в самое сердце праздника. В «Пряничек». Из-за размашистого шага эльфы даже не понимали, кто и куда идёт, а питомец едва поспевал за мной. Только медлить не было времени. В первую очередь надо было выкрасть ключ в Блестящий гараж из Резиденции.       К счастью, в это время Санта не сидел дома. У нашего пузатого поглотителя печенья были плановые занятия уверенности в себе и проверка маршрутов с эльфами-путеводителями. А без самого Санты его подручные были безобидными. Настолько, что их можно было бы запустить в космос на бумеранге, и те не были бы против. Ещё и спасибо скажут, что полетали, ибо тоскун Клаус их в сани не пускает.       Изнутри «Пряничек» казался ещё больше и ярче. Создавалось впечатление, что Резиденцию наряжали специально к конкурсу «Ослепляй с первого взгляда». Причём все, кто пришёл оценивать этот двойник Солнца, действительно ослепли от количества огоньков.       Перед Рождеством двери резиденции даже не закрывались. В парадной то и дело сновали эльфы и эльфийки с разными бумажками, коробочками, схемами и едой на подносах. То, как они умудрялись не врезаться друг в друга, можно было назвать загадкой века.       Обогнув эту мельтешащую толпу в красно-зелёных костюмах, как у подгнивших помидоров, мы прошли в холл. Одного взгляда на него было достаточно, чтобы понять: это не совсем дом Санты. Здесь бы ужились штук двадцать таких Сант, как наш. В центре украшенного помещения красовалась гигантская ёлка, доходящая до самого потолка. На ней висели фарфоровые ангелочки, которые были призваны исполнять желания взрослых. Они были такими же хрупкими, как и вера их адресатов в чудо.       — Когда будем уходить, напомни мне уронить эту ёлку, — шепнула питомцу.       Мои слова утонули в потоке эльфийского шума. Едва сдержалась, чтобы не прихлопнуть очередную мелкую весёлую мордашку, которая так и норовила превратиться в узор на ковре. Джинни всё это действо тоже не нравилось. Он фыркал и периодически стукался об эльфов, которые то и дело роняли коробки на бедолагу. Но пёс стоически выносил все муки, потому что знал — иначе даже эти муки покажутся ему вполне милым развлечением.       В голове я пыталась восстановить карту Резиденции. Если бы мы только могли остаться с Джинни одни! В недрах складок (и я не про свой живот) была копия той самой карты… Только мы собирались ступить на винтовую лестницу, ведущую на второй этаж, как за нами послышался грубый голос:       — Эй! Эй ты, высокий!       — Я? — моментально отозвались все эльфы в радиусе километра.       — Да не вы, остолопы! — вздохнул эльф с очками в тонкой оправе.       От остальных его отличала красная накидка с белым мехом по краям. И одного взгляда на его недовольное лицо было достаточно, чтобы понять — он тут главный. Ведь, как известно, наиважнейший навык любого руководителя — делать серьёзное выражение лица и со всей ответственностью произносить единственную фразу: «Всё плохо, плохо, плохо». По всей видимости, он справлялся с этим на все сто.       Он размашистым шагом, насколько это было возможно на спичечных ножках, подошёл к нам с Джинни. Заметив движение в нашу сторону, пёс заметно напрягся и чуть ступил вперёд, таращась на эльфа большими возмущёнными глазами. По тому, как держался Джинни, я могла бы предположить, что это полусотня эльфов заявилась к нам домой и топчут нашу пыль, а никак не наоборот.       — А. Пардон. Так ты «высокая», — исправился эльф-начальник. — Чем это ты тут занимаешься?!       Я едва сдержалась, чтобы не вынуть ногу из тапка и не приложить к его носу, чтобы больше не слышать этот требовательный тон. Но тогда упал бы весь дом до последнего камешка. Да и вообще! Много у них тут почти двухметровых эльфов ходят в платьях?! Парочка из проходящих мимо «коллег» даже замерли, с интересом разглядывая нас.       — Выполняю поручение! — не растерялась я. — А ты — отвлекаешь!       — Чьё это поручение? Я тебе поручений не давал, — главный малыш в деревне припустил очки и посмотрел на меня поверх них. От прямого взгляда что-то в нём дёрнулось, будто инстинктивный страх. — А ты хорошенькая… ой, — неожиданно добавил он, прикрыв маленькой ладошкой рот.       От его слов что-то дёрнулось уже во мне. Это чувство было таким странным, немного безвкусным, как кирпич или мел, и с таким же неприятным скрежетом на зубах. Так и подмывало дыхнуть на эльфа недавно съеденным чесночным супом. Однако у меня совсем не было времени разбираться даже с таким маленьким трупиком.       Кажется, этот крошечный зануда не мог отличить страх от всего прочего. И Джинни это нравилось меньше всего остального. Несмотря на окружающий шум, я услышала низкий рык своего питомца. Совсем одичал дома со мной!       — У меня прямое поручение от Санты! — соврала я, отвлекая незваное существо от собаки с оленьими рогами. Он бы вызвал ещё больше вопросов. — И мне нужно срочно его выполнить!       Большой босс только собирался что-то возразить, но в этот момент в парадную влетел другой эльф с воплем, от которого подскочила и я:       — ГРИНЧ!!!       — Ну, что? — закатив глаза и сложив руки на груди, раздражённо поинтересовалась я. Однако вопрос потонул в воплях остальных эльфов, которые суматошно начали биться друг об друга, как бильярдные шарики.       — ЧАНБИН, ГРИНЧ ВЫШЕЛ ИЗ ДОМА! — закончил паникёр, и его ноги подкосились.       Начальник заметно побледнел. Казалось, им только что сообщили о том, что Снегурочка замёрзла, а не о моей безобидной прогулке. Взяв себя в руки, Чанбин прокашлялся и громогласно объявил:       — ВСЕМ ПРОДОЛЖАТЬ РАБОТУ! А ты, — он подоспел к тому эльфу и поднял его за шкирку. — Ты пойдёшь со мной.       Пользуясь общей суматохой, я и Джинни проскользнули на второй этаж. Здесь было намного спокойнее.       — Ну и зачем так орать? — в очередной раз закатила я глаза.       — Пока мы не были знакомы, я тоже ор-р-рал из-за тебя, — встрял Джинни. — А сейчас только ор-р-ру с тебя, ауф!       Угостила четвероногого презрительным взглядом. Совсем страх потерял, зараза!       — Если скажешь это при ком-нибудь ещё, останешься без яиц, — пригрозила я. — И я не про завтрак.       Питомец фыркнул и скинул с себя мешок. Подтолкнув приманку ногой за угол, достала из-под платья карту. Среди непонятных чертежей был обозначен красным крестиком кабинет Санты. Именно там он держал ключ от Блестящего гаража.       — Сюда, — я шагнула вглубь коридора, поторапливая и пса.       Длинный бордовый коридор имел несколько ответвлений. Пурпурная часть вела в комнаты для гостей, серебристая — в Дом Веселья, а золотая — к помещениям старичка-Клауса. Туда-то нам и было нужно!       Вдоль всех стен в «Пряничке» висели фотографии отдельного класса в царстве животных — рождествообразных. Все классы этого отряда от светящихся парнокопытных до смешных низкорослых красовались в рамочках и напоминали о том, какое это счастье — Рождество.       Вся их жизнь крутилась вокруг зимних праздников. Не было для них ничего ценнее, важнее и ближе, чем Рождество и Новый год. И не было у них никакой другой цели, кроме организации идеальных пары дней в году. Казалось, если бы не существовало этих дней, то не было бы и смысла существования рождествообразных. Наверняка они даже не знали бы, куда податься и чем заняться, где найти себе применение.       В этом плане я была на несколько шагов впереди своих «сородичей». Моим главным местом в жизни был прогнувшийся диван в старом доме, и его у меня никто не украдёт! Приятно жить, когда у тебя есть цель. Но ещё приятнее, когда она заключается в том, чтобы напакостить.       Когда мы с Джинни свернули к комнатам Санты, из-за слегка приоткрытой двери послышались голоса. Я негромко чертыхнулась, а пёс подскочил от неожиданности. Никого же в это время здесь быть не должно! Кажется, так думали не только мы.       — Ликс, я не могу этого сделать! — испуганно говорил тоненький голосок.       Сверившись с картой, поняла, что голоса идут из… спальни Санты? Не веря глазам, я остановилась и заглянула в щёлочку. Спальня была примерно такой же, какой я её себе отметила на чертежах. Огромная дубовая кровать, дубовые шкафы, рождественские украшения на каждом углу и специфический запах хвои. Рядом с кроватью стояла даже не тумба, а столик с печеньем и стаканом молока.       Но посреди бордово-белой комнаты был непорядок. Там стоял один из эльфов Санты и олень. С рогами. Тот самый, что топтал мой снег! Мой! Снег!       — Ну же, Минни, будь другом, выручи, а! Мне надо бежать и готовить яблочный пирог для Бинни! — жалобно просил олень низким, загробным голосом, что у меня побежали мурашки, будто за мной пришла смерть. И плевать, что она женского рода.       Олень держал в руках большую праздничную коробку с не менее большим красным бантом и пытался всучить эту пытку дизайнерского вкуса в руки друга.       — Не Минни, а Сынмин! — недовольно поправил эльф, косясь на коробку. — Ты хоть представляешь, что будет, если Бинни об этом узнает?! Он убьёт нас обоих и пустит на конфетти! Он убьёт нас, даже если узнает, что мы его зовем Бинни! — запричитал он.       — Это хотя бы звучит слаще, чем Чанбин. И вообще! Почему это я должен его бояться?! Он ниже даже тебя на пять сантиметров! — вздёрнул подбородок Ликс, передав коробку другу.       — Не вздумай ему об этом говорить! — в ужасе выпучив глаза, Сынмин замахал рукой. Второй он придерживал коробку, которая казалась больше его самого.       — Это ещё почему? — недоумённо спросил олень.       — У него свои комплексы насчёт пяти сантиметров. Не бери в голову. Лучше возьми свою коробку и исчезни! — подручный Чанбина попытался вернуть непрошенное добро обратно хозяину.       — На кухне ей нечего делать! — запротестовал олень, уворачиваясь от коробки.       — С каких пор вообще олени готовят?! — возмутился Минни.       — Бинни нравится мой яблочный пирог… — обиженно надулось парнокопытное и сложило руки на груди.       — Из-за того, что ты постоянно торчишь с поварами, ты и последний в повозке! — скривился эльф, закатывая глаза.       — Я не последний! Я замыкающий… — губы Ликса опасно задрожали, а глаза заблестели, будто в них собирались выращивать золотых рыбок.       — Да-да, поэтому и постоянно замыкаешь, — съязвил Минни, понимая, что всё равно поможет другу. — Ладно, иди! Я что-нибудь придумаю, — вздохнул он, заглядывая в коробку. — Тем более ты меня отвлекаешь! Мне нужно отутюжить парадную форму Санты!       Я настолько увлеклась заговорщицкой беседой двух непосед, что совсем забыла обо всём остальном. Казалось, ещё секунда — и я просто ввалюсь в спальню Санты, лягу на кровать с его печеньем и во все глаза буду смотреть на драму эльфа и оленя. Только вот за всем этим действом я чуть было не упустила кое-что пострашнее. И тогда смотрела бы я совсем не драму, а триллер, где сжигают ведьм. Но на святом костре инквизиции горела бы я.       За поворотом появился этот самый Бинни. И я до самого конца не замечала бы его, если бы не высокий незнакомец, непонятно откуда появившийся, не подхватил бы меня за подмышки и спрятал за следующей дверью. По моим данным, обычно запертой, к слову.       Я не успела даже вскрикнуть, потому что он закрыл мне рот рукой и всем своим видом приказывал молчать. В его карих глазах, казавшихся в тёмном помещении чёрными, как угольки, плескалось что-то хитрое и слишком… знакомое.       Губ незнакомца коснулась усмешка, но её я увидела ещё в его глазах. Длинные золотистые волосы обрамляли точёное лицо. Они пахли ягодно-шишковой смесью, которую я однажды случайно добавила в пирог. Оказываются, ею моются. Кто придумал делать моющие средства такими сладкими, я так и не узнала.       А вот человека перед собой — вполне.       — Да быть не может… — выдохнула я в длинные горячие пальцы парня.       — Поверь, о тебе я думал так же, — усмехнулся он, и его глаза превратились в щёлочки. — Давай знакомиться заново. Ты назвала меня Джинни, но у меня есть своё имя. Хван Хёнджин. Приятно познакомиться!