Часть 1

      -почему… ПОЧЕМУ ТЫ МНЕ НЕ СКАЗАЛ В ДЕНЬ ЕГО СМЕРТИ? — срываясь на крик, девушка посморела на него злым взглядом вечного мангекё. — не смог. •••••○ Рухнувшее дерево создаёт больше шума, чем растущий лес○••••• Тяжело дыша и придерживая более кровоточащую, огромную на правом боку рану, Хаширама держась за ствол дерева подошел к месту расположения лагеря Сенджу, жмурясь из-за струек крови, которые стекали по его лицу, перекрывая полный облик природы. Тело ломило после боя не на жизнь, а на смерть, легкие еле как прогоняли воздух, от потерянной крови ткань неприятно прилипала к телу. Ну, а теперь… Он устало рухнул на колени, пока остатки брони упали рядом с ним, разочарованно склонив голову и прикрыв глаза, сквозь звон в ушах слушая вмиг поднявшийся голдёжь и крики Тобирамы, который гонял соклановцев за носилками и медиками… — Тобирама-сама, давайте отойдём за палатку…- мужчина в белых одеяниях с легкой дрожью в голосе позвал за собой младшего Сенджу, закончив перевязку ран Хаширамы и выйдя за шатёр, дожидаясь Тобираму. Беловолосый с легкой тревогой посмотрел на брата, но вновь приняв серьезный вид последовал за медиком. Тот стоял сжав в руках косынку, на которая была пропитана запахом лечебных трав и мазей. — какого его состояние? Он… сможет выкорабкаться? — Простите, но… Тобирама-сама… Состояние Хаширамы-самы представляет из себя не лучшую картину, это сразу видно… Но положение ухудшает ещё то, что его божественная регенирация скатилась на 60%, так что при своих то силах он вряд-ли сможет выжить… Его физическое состояние можно прировнять к 30/100 жизненных. Мне очень жаль, Тобирама-сама… Малиновые глаза Сенджу мгновенно налились шоком и гневом, а пустота в голове резко ударила по всем чувствам… Сегодня точно не удастся поспать… Положив голову на край кушетки Хаширамы, Тобирама судорожно выдохнул после легкой паники, которую добавляла свойственная ситуации истерика. Он не хотел терять брата. Последнего человека, который поддерживал его. Но… Тобирама не был последним человеком для старшего – у Хаширамы есть жена, происхождением из Учиха. Мияко-химе, или же проще в их узком кругу – Мелисса. Молодая, прекрасная девушка, которая сбежала от своих из-за абьюзного воспитания братьев, которое им дал Таджима, ну, а Хаширама - добрая душа пригрели бедняжку у себя, правда это перешло легкую грань между сожителями до венчания и свадьбы. Мадара, пусть и слегка игнорирующий жизнь сестры, мстил за то, что Сенджу без его разрешения женился на Мелиссе. Отомстил… доведя старшего Сенджу до состояния комы. Тобирама, резко соскочив со стула ринулся нащупывать пульс на запястьи брата, прислушиваться к его сердцебиению, смотрит как поднимаются его легкие, почувствовав стремительно слабеющую чакру брата. Он… Потерял его… Уже поздно… Он не сможет его вернуть......... Отчаянный крик Сенджу отчетливо слышали все, словно заблудшая к волку овца почувствовала клыки хищника у себя в шее… Они были в пути по возвращению в селение 3 дня, из-за Тобирамы… который не отходил от брата ни на шаг. Его никто не осуждал из присутсвующих. Они чувстовали его боль. Знали, какого ему сейчас. Сами пережили что-то подобное. Но… было страшно, тревожно, как будто после смерти их лидера последует ещё несколько… Войдя на родную землю территории клана, Тобирама, смотря себе под ноги, шел впереди один, под удивленные взгляды людей. Главное, чтобы Мелисса не стояла в их рядах… Подойдя к дому, он посмотрел себе за спину, видя скорбь в глазах тех шиноби, которые несли за ним холодное тело брата, накрытое плотной черной тканью. Слыша щелчок быстро открывшейся настеж двери, он всё же увидел Мияко. Её в момент охватила истинная доля ужаса и скорби. Она, на подкосившихся ногах подошла к Тобираме, смотря ему в глаза, переводя взгляд на носилки, которые успешно положили на жухлую от предосенних морозов траву, а после обратно на беловолосого. Подойдя к телу мужчины, она с бессилием присела перед ним, отогнув ткань бледными, тонкими пальчиками прекрасных кистей рук, с поджатыми губами прислонившись лбом к его лбу, чувствуя как выплаканные этим вечером слезы накатывали с новой силой. — Прости. Пожалуйста. Я и подумать не м… -сколько? — еле выдавив из себя силы для столь короткого разговора, она легким кивком дала мужчинам приказ отойти, что они послушно сделали. -три. -почему… ПОЧЕМУ ТЫ МНЕ НЕ СКАЗАЛ В ДЕНЬ ЕГО СМЕРТИ? — срываясь на крик, девушка посморела на него злым взглядом кровавого шарингана. Учуяв спиной этот самый призерающий взор, Тобирама, зглотнув, прошел к дому. — не смог. Из-за своих чувств утраты столь близкого человека… После похорон Хаширамы в поместье Сенджу никто не видел счастья и радости. Лишь темнота. Все портреты и вещи, связанные с Хаширамтй были завешаны черной тканью, так же, как и зеркала. Тобирама стал самим воплощением ада - стрессоустойчивость все больше сдавала позиции, его агрессия из-за разгоравшейся вновь войны давала о себе знать, его крики в кабинете могли слышать на улице. Но… Мелисса… она не выходила из спальни почти месяц… Только лежала на постели, не ела, вся чакра тратилась на обеспечивание её передвижения, оплакивая потерю мужа. Только… таким методом она убивала не только себя. Но и ребенка, который спокойно выжидал своего появления на свет в утробе матери… Хаширама был для неё всем… Её личным солнышком в тьме жизни… её собственным успокоительным из--за вечных кошмаров и более… А теперь..... Все счастливые моменты можно возводить в памяти в фантазиях или вспоминая прошлое. Мир для неё потерял краски… Только… она приготовилась. Встав с кровати, она вышла из комнаты, идя по темному коридору до двери на задний двор, в сад. Взяв с собой нож, она вышла к беседке между дорожками, которые петляли среди сакуры. Сев на татами в беседке, она с улыбкой на губах и слезами на глазах посмотрела на темное, ночное небо, проведя лезвием по запястьям.