Часть 1

      Декабрь отсчитывал свои последние часы, засыпая Киев последним декабрьским снегом. Да так засыпал, что все жители и гости одного дома в Зазимье надолго запомнят этот Новый год.       Причиной тому, разумеется, не только снег…       По всему дому развешаны самые яркие гирлянды, а возле камина красуется красавица-елочка, высотой даже выше самых рослых мужчин этого дома. Волшебства атмосфере придавал радостный счастливый смех мальчика, что бегал у елки, разговаривая по видео связи со своими друзьями.       Этот дом давно не видел такого счастья и тепла, которые пронизывали насквозь стены и проникали в самые глубокие уголки сердца.       — Мама! — радостно кричит мальчик, — долго еще?       Веня был уже совсем взрослым парнем, ему почти 14, но его маленькой особенностью была способность в кругу семьи превращаться из взрослеющего на глазах парня, в того самого малыша Веню. Тина могла считать себя хорошей матерью уже потому, что смогла привить ему эту способность — не стремиться скорее вырасти и стать взрослым.       — Сынок, ну потерпи еще немного, видишь, мы все заняты. Поднимись пока наверх, поиграй с сестрой. — певица строго, но с улыбкой попросила Веню не мешать, прекрасно понимая, чего он так сильно ждет.       Веня послушно кивнул и поднялся наверх, аккуратно переступая порог детской, чтоб не нарушить такой драгоценной тишины.       — Спит? — тихо шепчет мальчик, подходя ближе.       — Спит. Устала принцесса, вымотали мы ее за целый день… — Дан лежал рядом со своей маленькой копией и аккуратно гладил ее по ножкам, ручкам и по всему, что попадет под его нежный отцовский взгляд.       — Она такая маленькая. Совсем крошечная еще. — Огир завороженно наблюдал за малышкой, не скрывая своей безграничной любви к ней. Да, признаться, о сестре он не мечтал, и узнав о пополнении, не прыгал до потолка. Но увидев впервые этот маленький розовый сверточек на руках у мамы, все резко изменилось. Появилось осознание ответственности своего звания — старшего брата, потребность всегда и везде оберегать это маленько чудо. С первого дня вся семья заметила, что между ними какая-то совершенно космическая связь. — Дан, а что ты чувствуешь сейчас? — снова тихий шепот нарушает тишину комнаты, а Балан по-доброму усмехается, снова и снова удивляясь чувственности этого ребенка.       — Счастье, — не задумываясь отвечает старший, — только его. И безграничную любовь. Мое сердце наконец-то не пустует, там тепло, потому что нет пустого пространства. Я больше не одинок. И никогда не стану. Что еще нужно? — вопрос был риторическим, потому мужчина тут же продолжил, — а ты, Вень?       — Прости, я в такие моменты вспоминаю папу. — его взгляд немного погрустнел и спрятался от лица Балана, — прости. Но все должно было быть так и я тоже счастлив. За тебя, за маму, за сестренку. Все счастливы, а значит все эти испытания были для чего-то нам нужны. Я очень благодарен тебе, Дан. За маму, за сестру и за дружбу с тобой. Ты очень классный. — он смущенно улыбнулся, когда мужская рука потрепала его слегка по волосам.       — Ты самый мудрый ребенок, которого я видел в своей жизни, ты знал?       Их трогательную беседу прервало тихое кряхтение рядом и пара распахнувшихся карих омутов. Улыбка озарила миленькое личико, как только глаза встретились с двумя влюбленными взглядами и ее мужчинам показались два нижних зубика.       — Доброе утро, — прошептал Веня, целуя пухлую щечку. — можно я с ней поиграю немного? — Дан кивнул, поднимаясь с кровати.       — Я спущусь вниз к нашим дамам, если что, сразу зови, хорошо? — дождавшись кивка мальчика, он вышел из комнаты, тихо прикрывая дверь.       На кухне расположилась любимая теща, что-то напивая себе под нос и разливая по тарам ее фирменный холодец, параллельно успевая что-то помешивать на плите, сразу в двух сковородках и одной большой кастрюле.       — Светлана Андреевна, а где Тина?       — Ой, Даник, она в зале должна быть, что-то ей нехорошо. — Дан удивился такой новости и тут же направился в комнату на поиски жены.       Он нашел ее полусидящей-полулежащей на большом диване. Одной рукой она прикрыла лицо, а другую откинула на подушки.       Не спит.       За все время их совместной жизни лучше всего Дан различал ее дыхание в различных состояниях. Изучал, словно энциклопедию, погружаясь в нее с головой.       — Малыш, ты чего тут одна? — он присел рядом, отчего Тина вздрогнула и слабо улыбнулась в ответ, кладя голову на плечо мужу.       -Не знаю, что-то я как-то устала за сегодня. А где малышка? — она тут же подорвалась, оглядываясь по сторонам.       — Не переживай, она с Веней играет, все в порядке. Я сказал ему звать меня, если вдруг что.       Кароль снова рухнула Дану на грудь, блаженно прикрывая глаза и улыбаясь.       — Вот и еще один год пролетел, представляешь? — она тихо шептала куда-то ему в грудь, не веря во все, что с ними уже успело произойти и происходит прямо сейчас. Дан заботливо выводил по ее лопаткам какие-то замысловатые узоры, не забывая играться с пшеничными волосами. — а помнишь…? ***       — Дан… у меня есть тоже подарок для тебя. — это был их первый совместный Новый год. Веня, увлеченный его любимой и долгожданной подаренной книгой, уже вовсю рассматривал ее, разместившись на диване. Только Жемука сидела рядом, будто охраняя магию процесса, что должен сейчас произойти. — вот, открывай… — она протянула ему аккуратную маленькую коробочку, перевязанную фиолетовой ленточкой.       — Это что, кольцо? — отшутился мужчина, — это вообще-то была моя идея, так не честно.       — Дурбецало! — рассмеялась, Кароль стукнув мужчину по плечу. — ну открывай, давай.       Дан аккуратно тянет за красивый бантик и почему-то медлит, не решаясь открывать. Всем нутром чувствует значимость подарка, но совершенно не догадывается о содержимом.       Крышечка тянется вверх и Дану открывается темная карточка из кабинета УЗИ, а под ней маленькая пластиковая штучка с двумя красными полосками.       — Тина… — тянет растерянно, боясь поднять глаза, словно этот подарок исчезнет из его рук. — это…       — Да, Дан… Да… — в уголках глаз скапливались счастливые слезы, а она упрямо их игнорировала, улыбаясь. — ты будешь папой, Дан. — она взяла его лицо в свои теплые ладошки и подняла на себя, встречаясь с ошарашенными глазами, которые тоже заполнялись слезами. Она потянулась губами к его щекам, но была остановлена.       — Стой.       — Что?       — Скажи это еще раз. Так же скажи… — попросил мужчина, вглядываясь в любимые синие океаны.       — Ты. Станешь. Папой. Папочкой… — он выделяла каждое слово, раз за разом выливая в его душу огромные емкости с теплом и любовью, что обволакивали все его тело, даря такое долгожданное спокойствие, — с Новым годом, любимый.       — Ты же понимаешь, что теперь я тебя никуда не отпущу, Кароль? Как минимум, потому что в тебе есть то, что всецело и законно принадлежит мне. Нам… — оторвавшись от любимых губ, заявил мужчина.       — И не надо…       Так началась их семья. Уже на ее День рождения на безымянном пальчике будет красоваться милое колечко, а еще через месяц оно превратится в официальный статус. ***       — Конечно помню, родная. Я все помню. — он крепче прижимал к себе родное тело, вдыхая запах, каждую нотку которого знал наизусть и при необходимости различил бы его даже в душной огромной толпе людей.       — И за что ты такой в моей жизни, Балан? — она подняла на него улыбающийся взгляд.       — Какой? — хитро сощурился, это было ее любимое выражение его лица, хитрое, как у самого сытого и довольного кота на свете.       — Мой… — аккуратный поцелуй тут же коснулся его губ. Его не хотелось ни разрывать, ни углублять. Хотелось просто остаться навсегда в этом ощущении, никогда его не прекращая.       Сколько они так просидели — одному Богу известно, пока в комнату не вошла Светлана Андреевна. Женщина застыла на месте, боясь прерывать семейную идилию и не веря счастью, что наконец поселилось в душе ее дочери окончательно, и ничто, она была уверена, не сможет его у нее больше отнять.       Хватит с этой хрупкой девочки. Настрадалась.       — Дорогие мои, я все понимаю, но уже одиннадцать, давайте к столу. — Тина тут же подскочила, понимая, что ушла в комнату еще в девять.       — Мам, вы что уже накрыли? — выходя из комнаты и окидывая восторженным взглядом почти полностью накрытый стол, где Веня, озадаченно прикусив губу и раскладывая красивые салфетки у каждой тарелочки, произнесла Кароль.       — Мам, мы вас уже заждались! — выкрикнул мальчик, улыбаясь.       Маленькая принцесса, ползала во всю по гостиной, то и дело, падая на попу, переводя свое внимание на очередную игрушку, что были здесь повсюду. ***       До боя курант оставались считанные мгновения. Тина окидывает взглядом дом и незаметно для всех прикрывает глаза, из которых уже готовились вырваться слезы.       Она благодарит Бога и Его за то, что сейчас может чувствовать это счастье. Сквозь темноту под опущенными веками видит Женину улыбку. Она знает, что он хотел бы этого. Он хотел ей счастья всегда, а значит она все делает правильно. Она больше не вспоминает его с болью, а вспоминает только со счастьем и благодарностью.       С благодарностью за то, какой она стала, ведь именно такой ее смогли снова полюбить, именно у такой смогли снова завести сердце, именно такую научили заново мечтать и быть счастливой.       Именно такая научилась заново дышать.       По- стоящему.       И…       — З Новим Роком, Україно! — слышится голос президента, и вся страна сейчас заливается синхронным «Ура!».       Но в этом доме оно звучит по-особенному.       И Боже, пусть так будет всегда!