Спустя несколько дней после Рождества

      Шиничи бы и дальше нежился под мягким, синим одеялом, если бы Хаттори не решил в очередной раз напомнить ему, какие невкусные токийские такояки. Он и вчера выкрикивал это на весь каток, но, как и тогда, так и сейчас через телефонную трубку послышались удары по голове и возмущения Казухи.       — Успокойтесь, успокойтесь оба! Ран ещё спит, вы же её разбудите!       Едва услышав это, девушка его лучшего друга схватила телефон и под все громкие возгласы своего парня пожелала хорошего дня и завершила звонок. Теперь Шиничи мог спокойно выдохнуть.       «Вчера был денёк: И Хаттори с Казухой приезжают, и пошлите на каток, и дома рождественские фильмы посмотрим!» — рождественские каникулы одни из самых активных в принципе. Не то, чтобы частный детектив замечал, когда у него выходные дни. Всё–таки это фриланс, хотя дел столько, что некогда дышать. «Шучу, с преступлениями всё в адекватных пределах, и с деньгами всё неплохо!» — поднявшись с кровати с такими мыслями, молодой мужчина бережно поправил одеяло и похлопал его сонную жену по спине.       В голове забегали разного рода глупые мысли: «Почему же бело–голубая кровать, если Ран нравится красный?» — ровно те же слова настойчиво вертелись в голове, когда Ран вернулась из магазина с новым постельным бельём. Предыдущее, алое, почему–то показалось его жене неприятным и не пролежало больше пары недель. Возможно, она зря увязалась за ним на дело о серийном маньяке, плоды деятельности которого мерзки даже в текстовом варианте, но винить её за это невозможно. На прошлом деле подобного рода детектив словил пулю в правое плечо и левую ногу, ещё бы жена не волновалась! «Такую лекцию прочитала, будто я сам не знаю, насколько моя работа опасна», — несдержанная улыбка вырвалась сама собой, а та самая правая нога запуталась в штанине и долго отказывалась «одеваться». «Давай же, давай!» — когда же ему удалось натянуть джинсы, радость сменилась спокойствием и снова радостью, когда Шиничи вышел из комнаты и увидел лестницу.       «Почему–то зима навевает кучу воспоминаний», — сейчас в голове промелькнуло детство: папа с мамой разбирали книги в библиотеке, а малышка Ран рванула по ступенькам, игнорируя его просьбы посидеть внизу и, как она сама и просила, посмотреть фильм по DVD. Но нет, пришлось играть в долгие и беспощадные прятки, где одна хорошо пряталась, а другой — хорошо искал. Ясное дело, прятки закончились ссорой и обидой, но его родители успешно их помирили, ведь уже в тот момент считали девочку невесткой.       «Да уж, никогда родителей не понимал, пока к нам Минако не приехала!» — смех детектива обрушился на весь первый этаж, но быстро и надолго скрылся в ванной. «И уж тем более не думал, что Хаттори будет напоминать мне Когоро», — раздумывал он, выдавливая зубную пасту на щётку. «Кстати, когда он хотел зайти, сегодня, завтра? Надо прибраться в гостиной. Ах, и Ран наверняка скоро проснётся, надо ей что–нибудь приготовить!»       Воспоминания об отце его жены вызывали и улыбку, и боль в голове от всего того, чего жених натерпелся перед свадьбой от своего тестя. Мужчине под сорок, а у него началась детская истерика, будто у него отобрали шоколадку. Конечно, потом последовал «истинно мужской разговор» (с того дня Шиничи зарёкся пить пиво, потому что вкус напитка из тех банок показался ему истинно отвратительным), который длился полдня и закончился в пользу детектива. Но, кажется, Когоро знал, что так и будет, просто «фыркал» до последнего. Теперь ходит каждый месяц, навещает.       — Так, надо протереть стол и… В принципе, там только протереть стол, я же перед Рожеством убирался, — вслух напомнил себе детектив, как только закончил все дела в ванной и схватил влажную тряпку. Ещё недавно тот стол сокрушался от тортов и вкусностей, фрукты стоят по сей день. «Надо протереть и перестелить скатерть… Да, подсадила меня Ран соблюдать чистоту. Когда я жил один, стол с едой лежал до пятого января, чтобы быстро поесть», — но, как только Шиничи оказался на кухне, мысли изменились: «Нет, всё же это была не только Ран…».       Детские пальцы сняли с мандарина последнюю кожурку, и брат протянул очищенный фрукт сестре. Девочка приняла подарок, помотала ногами и заметила отца.       — Папа, доброе утро! А где мама?       — Ещё спит.       Наконец, мальчик тоже заметил детектива, но быстро отвлёкся на свой мандарин, кусая его, вместо того, чтобы есть по долькам.       — Пересядьте на этот диван, я протру стол. Шинго, скатерть принесёшь?       — Ща, — «докусав» фрукт семейства цитрусовых, Шинго спрыгнул с дивана и размеренной походкой поплёлся к нужному шкафу, а Шиничи уставился ему в след с неопределёнными эмоциями. «Ран сказала, что он ведёт себя прямо, как я в детстве. Не устану извиняться, что я такой был», — хохотнул отец, хватаясь за основную тарелку с фруктами и убирая её на ближайшую кухонную тумбу. Другие тарелки, слава богу, помыли ещё вчера, так что оставалось только снять скатерть и заняться самим столом. — Вот.       Мальчик положил на диван сложенную вчетверо скатерть, за что получил благодарный кивок. И, через минуту, алую скатерть с белыми полосками заменила чистая и белоснежная.       — Пап, а мама скоро проснётся? — поинтересовалась дочь, поднимая фруктовую тарелку, чтобы вернуть её на стол.       — Просто дай ей поспать, она сильно устала. Поставь по центру.       Девочка послушалась, как вдруг папа улыбнулся и предложил:       — Может, приготовим немного горячего шоколада?       — Хорошая идея! — не дождавшись остальных, Шинго первым рванул к холодильнику, будто будет готовить один.       — О, ты всё за нас приготовишь?       Мальчик возмущённо обернулся на родственников, но те лишь посмеялись, а сестра подошла поближе к брату. Отец встал слева от детей, как вдруг заметил, что его сын спрятался за его боком.       — Чего это ты?       — Она мне угрожает.       Шиничи внимательно посмотрел на дочь, затем на сына, потом снова обернулся.       — Я просто листала журналы про каратэ, а он принял на свой счёт.       — Ты тыкала в некоторые приёмы!       — Я выбирала те, которые хочу выучить!       Детектив должен был признать, что зачастую ему не нравится, о чём говорят его дети. И так же принять во внимание, что виноваты в этом именно его гены: это он к детскому садику кучу детективов перечитал и пересмотрел — теперь всё в детях аукается, просто добавилась новая тема «каратэ» от Ран.       — Шинго, ты–то не хочешь заниматься каратэ?       Мальчик закатил глаза.       — Нет, я хочу профессионально заниматься футболом!       Улыбка Шиничи стала немного неловкой. В который раз он удивлялся, что двое детей вышли похожими именно на него. Когда родились двойняшки, он до последнего был уверен, что один из детей будет похож на Ран, но получились профессиональный футболист и будущая женщина–детектив, которая на уровне хобби интересуется каратэ. Шиничи соврал бы, если бы сказал, что это его не расстраивает.       — А если Минако отдадут на айкидо, как ты будешь защищаться?       Лицо Шинго моментально налилось красным. «Да, действительно проникся сватовством. И вообще, это Минако начала смотреть на Шинго влюблённым взглядом, съел, Хаттори?»       — ДА ПРИЧЁМ ТУТ ОНА, МЫ ВООБЩЕ НЕ ДРУЗЬЯ, НЕТ!       Расстраивало только, что у его сына проблемы с выражением чувств, но это поправимо. «Надеюсь, что это поправимо», — хохотнул отец и обратился уже к дочке.       — Как вы с Чико вчера погуляли?       — Потрясающе! Кстати, она сказала, что тоже мальчика встретила, зовут Куроба Кичиро!       «Бедный Хаттори, дочки нарасхват! Интересно, он об этом знает?».       — А Хаттори знает?       — Ещё нет, но мы уже познакомились — он прикольный!       — Значит, одобряешь?       — Естественно!       Шиничи улыбнулся. За этим долгим полилогом никто даже не заметил, как отец уже разливал готовый горячий шоколад по кружкам.       — А чем он увлекается? — вдруг поинтересовался Шинго, схватив свою и вернувшись на диван.       — Фокусами, у него отец фокусник.       Мальчик недовольно закатил глаза.       — Скучно.       — А пинать мяч весело?       — А бить людей ногами весело?       «Да за что мне это!» — детектив точно не хотел иметь детей–спорщиков, а наоборот дружных ребят, но с младенчества пошло и до сих пор продолжается, в который же раз он их разнимает? А как Ран–то злится, ух!       — Доброе утро, — в момент все обернулись на милый, сонный голос и увидели виновницу торжества: растрёпанные каштановые волосы, длинная алая ночнушка, ладонь на округлом животе и голодные до горячего шоколада глаза. — Все уже встали? А меня разбудить?       — Ты же устала вчера. Твоя кружка на кухне!       Ран недовольно улыбнулась (будто бы она не разозлилась, если бы Шиничи разбудил её) и зашагала на кухню, продолжая по привычке придерживать живот. Как с двойняшками она его с утра не отпускала, так и сейчас привычка осталась.       — Пап, так какого цвета комнату будем для сестрёнки делать?       Шиничи удивлённо посмотрел на дочь.       — Пол же ещё не известен, с чего ты взяла?       Сумико улыбнулась так, что Шиничи перепутал бы её с зеркалом, не будь она девочкой. «Да, действительно «папина улыбка», а я Ран не верил». — и с этой улыбкой дочь громко заявила:       — Профессиональная интуиция!       Где–то упал тот самый журнал по каратэ.       — Шиничи, — жесткий, требующий повиновения взгляд голубых глаз напугал даже бывалого детектива, что видел в этой жизни абсолютно всё, — я надеюсь, она говорит о профессии врача УЗИ, да?       — К–конечно! — замахал руками отец и подал дочери условный знак: два взмаха ладонью вперёд. Девочка подхватила:       — Конечно, всегда хотела быть УЗИстом! Их так классно по телевизору показывают!       — В каком это детективе показывали врачей УЗИ?       Ответа у «детективных маньяков» не нашлось. Ран присела рядом с мужем и ребёнком, сильно возмущаясь.       — Шиничи, не шучу, я тебя убью, если наша дочь станет детективом! За одного тебя переживаю двадцать четыре на семь, так ещё и Сумико туда же!       — Ха–ха, действительно! Ну, я тогда пойду, напишу завещание! — быстро осушив кружку с вкусным горячим шоколадом, детектив встал и направился на выход из кухни, чтобы закончить отчёт по одному преступлению, как вдруг замер, приоткрыв дверь на половину и обернувшись. — Ран?       — Да?       Шиничи широко улыбнулся.       — Доброе утро!