Часть 1

Грёбаные роботы! Почему с ними так же тяжело, как с детьми? Почему?! Какого чёрта я вообще связал свою жизнь с андроидом, которого раньше терпеть не мог? Какого хрена?! Это вообще как-то работает?.. — Лейтенант Андерсон, — зовёт меня вышеописанный робот, глядя мне в лицо своим мягким взглядом, — вы о чём-то задумались? Я раздражённо отмахиваюсь от него, косясь по сторонам. — Может, ещё громче спросишь? — с язвой интересуюсь я. — Пусть все на работе услышат. Может, и звучало грубовато, даже слишком, но... мне в принципе должно насрать на чьё-то мнение и на андроидов в том числе!.. Но когда у меня всё шло, как у человека?! Коннор в задумчивости смотрит на меня, явно анализируя мои слова. — Я могу сказать громче, — заверяет он. Чёрт! Надо бы уже привыкнуть, что он воспринимает мои слова буквально! — Нет! — кричу я, чем заслуживаю осуждающие взгляды со стороны коллег по самой охренительной в мире работе, и продолжаю уже более тихо, обращаясь к Коннору. — Разве было непонятно, что это был сарказм? Андроид молчит, с некой растерянностью вглядываясь в мои глаза. Я понимаю, что он мне вряд ли ответит на этот вопрос. Каким бы девиантом он ни был, он всё ещё оставался далёк от ненормальных человеческих сдвигов, поэтому я просто снова машу на напарника рукой и вздыхаю. — Расслабься, можешь не отвечать. Это я так... для себя... Забудь, в общем! Коннор кивает, и я реально замечаю, как он расслабляется, а по лицу скользит облегчённое выражение... Да ладно! Он что, действительно воспринял мой вопрос так серьёзно? Да что с ним не так?.. * * * Хотя, почему я у себя не спрашиваю: «Что со мной не так?» С недавнего времени я изменяю своим принципам. С недавнего времени я терпелив к андроидам. С недавнего времени я не чувствую себя окончательно никому не нужным... С недавнего времени я частенько оставляю Коннора у себя дома с ночёвкой. Сам не могу объяснить себе это — как будто то объятие на пустынной улице среди тихого снежного плена было началом чего-то того, чего так давно не было в моём сердце. Зарождением чувств... отнюдь не незнакомых. И это и пугало, и раздражало, и успокаивало одновременно. Боже! Каким я стал романтичным старпёром! Сейчас заплачу от счастья! — Лейтенант Андерсон, вам кофе? — спрашивает Коннор, заглядывая мне в лицо, склонившееся над документами о пропаже компьютерных магнитов для лучшего проведения сигналов от собственно компьютера к плазме. Я нервно дёргаюсь, вскидывая недовольный взгляд на андроида. — Ты можешь не подходить так тихо? — Я стучался... но вы не ответили, поэтому я зашёл. — Громче стучись, — ворчу я, захлопывая папку с документами. — И да, мне кофе с... — С двумя ложками сахара без горки, — продолжает за мной Коннор, еле заметно подмигивая мне. — Я запомнил, лейтенант. — Хэнк, — поправляю я, не совсем отдавая себе отчёта в том, что делаю. — Вне работы зови меня Хэнк. Тот смотрит на меня какое-то мгновенье с искренним удивлением, затем слегка приподнимает корпус, привычно складывая руки за спиной. — Хэнк, — осторожно говорит Коннор, пробуя имя на вкус. Слегка улыбается и повторяет более уверенно: — Хэнк. — Да, всё верно. Откуда у меня такой спокойный голос? — Хорошо. Я замечаю, как на виске андроида мигает, переливаясь цветом крови, красный диод, и хмурюсь. Но прежде чем успеваю что-либо сказать, Коннор стремительно выходит из комнаты, аккуратно прикрывая за собой дверь. Его шаги становятся всё тише по мере отдаления от моего кабинета, и я с непонятным чувством откидываю ручку на середину стола, пряча лицо в ладонях и громко выдыхая. Что-то мы оба намудрили, но мне почему-то не казалось это неправильным. Наоборот — в голове складывалось ощущение, что именно так и должно было происходить. Что меня может не устраивать? А Коннора... что это с ним было? Вопросов куча, но, как обычно, никаких ответов на них. Загадка. Хотя... Она здесь вообще есть?.. Чёрт! И да — Хэнк. Хэнк... Это я был серьёзно? Тупо как-то! * * * — Как продвигается дело, Хэнк? — спрашивает меня Коннор, не оборачиваясь ко мне лицом и продолжая с лёгкостью и непринуждённостью мыть посуду. Я вздыхаю и отпиваю немного из чашки. — Более или менее. Я предполагаю, кто был тот воришка компьютерных магнитов, поэтому завтра поедем к нему на дом, поговорим. — Хорошо. — Андроид выключает кран с водой и поворачивается ко мне. По его лицу скользит какая-то странная улыбка, от которой мне становится не по себе, а сам он осторожно подходит к столу, за которым я сижу, и медленно опускается на стул напротив. — Хэнк, скажите, вас что-то беспокоит? Я вздрагиваю и чуть не роняю чашку. Да какого чёрта происходит? — Откуда у тебя такие мысли? — интересуюсь с раздражением я. — Вы очень задумчивый, — отмечает тот, — на вас не похоже. Я фыркаю. — Ты такой примитивный, Коннор. — Да... к сожалению. Голос того звучит неожиданно резко, и я чётко слышу в нём оттенок отчаянных ноток. — Кто бы говорил, Коннор! Это ты сейчас сам на себя не похож! — Хочется выкрикнуть мне, но я вовремя прикусываю себе язык. Слегка откидываюсь на спинку стула и с острым вниманием смотрю на андроида. — Почему ты считаешь себя примитивным? — интересуюсь я, чем заслуживаю немного растерянный взгляд. — Вы сами так сказали. — Я могу сказать любую хрень, Коннор, — сообщаю я, — и не ко всем моим словам стоит относиться так серьёзно. — Хэнк. — Андроид смотрит на меня по-доброму и в то же время как-то грустно. — Во-первых, вы правы насчёт примитивности. Каким бы я ни был девиантом, я остаюсь такой же машиной, правда, слегка улучшенной, высокотехнологичной, но машиной. Она всегда будет проще человека, всегда будет отличаться от него, понимаете? — Он замолкает и затем добавляет более твёрдо: — А во-вторых, я ко всем вашим словам, Хэнк, буду серьёзно относиться. Будь то шутка или ещё что-либо. Он чуть улыбается, а в моём мозгу что-то переклинивает и готовится к взрыву. Понимание покидает меня так же быстро, как и осознание моих собственных слов, которые я произношу, совершенно не контролируя себя. — То есть, ты хочешь сказать, что любые мои слова будут восприниматься тобой серьёзно? Коннор с осторожным молчанием смотрит на меня, а затем медленно кивает. — Да, Хэнк, именно так. В моих глазах темнеет. — Хм, интересно как. — С этими словами я утыкаюсь взглядом в чашку перед собой. — То есть, если я попрошу тебя сделать что-то, ты это выполнишь? — Да. — Всё, что угодно? — Да. — Какой ты примитивный, ей Богу. Я фыркаю и, достав из-под рубашки с джинсами пистолет, который я забыл положить после работы обратно в ящик своей тумбы у кровати, ставлю локоть на стол и лениво прицеливаюсь в лоб Коннора. Тот чуть заметно вздрагивает, диод на виске блестит знакомым золотым оттенком, а глаза андроида прослеживают за моими пальцами и отмечают их положение на курке. Чуть хмурится, но почему-то не отодвигается с оси прицела, лишь с нечитаемым выражением лица смотрит прямо мне в глаза. Я не реагирую, хотя этот взгляд похож на что-то до боли печальное, как у Сумо, когда долго не кормишь его, или на... ... на взгляд Коула, когда он грустил о чём-то мне непонятном. Я цокаю языком и взвожу курок, с ещё большим упорством тыкая дулом в лоб андроида. Тот не теряется, но его диод начинает опасно мигать и переливаться разными оттенками. — Хэнк? — тихо зовёт меня Коннор, но я лишь раздражённо повожу плечами. Зачем-то даже не пытаюсь осознать, что в голосе девианта слышится непривычная хрипотца. — Не произноси лишних звуков, — сухо говорю я, внезапно чувствуя некую волну неоправданной злости, накрывшей меня с головой. — Ты ведь всего лишь машина. Машина должна молчать. Коннор вздрагивает, но ничего, не перебивает, не возражает. И это меня почему-то злит ещё больше. — Удивительно, что ты всё ещё здесь, — замечаю я. — Я бы уже давно рванул из дома, позвонил в полицию и так далее... а ты просто сидишь. Просто. Сидишь. И смотришь мне в глаза! Как будто ты не девиант вовсе! Чёртов мертвец! Какого хрена, а?! Коннор продолжает смотреть на меня, молча, покорно, и я срываюсь. — Ну что, слово машины, — зло хмыкаю. — Что будет, Коннор, если я попрошу тебя застрелиться? Сделаешь это, м? Андроид с небольшим беспокойством смотрит мне в глаза, будто пытаясь там что-то найти, и неожиданно дёргается. «Видимо, он там ничего не нашёл», — шипит мой внутренний голос, но он тут же замолкает, когда руки Коннора довольно спокойно окружают мои и направляют дуло пистолета ниже, к себе... ... к себе в рот. В моём мозгу что-то нервно щёлкает, когда пальцы андроида ложатся поверх моих, находя курок, и Коннор ещё глубже засовывает оружие себе в глотку, неровно сглотнув комок напряжения. Стоп, а андроиды вообще способны на такое? И я сейчас имею в виду всё вместе, что происходит в данный момент. Коннор продолжает смотреть мне в глаза с трупным равнодушием, сжимая аккуратными белыми зубами ствол, и, притянув ещё ближе к себе пистолет, протяжно втягивает воздух, непривычно шумно и как-то отчаянно. Оружие начинает дрожать — эффект появившегося тремора в моих пальцах, и оно громко стучится о челюсть андроида, но я даже не пытаюсь скрыть дрожь, широкими от шока глазами буравя в Конноре дырку. — Хэнк. — Он обращается ко мне невнятно, тихо, как будто хочет, чтобы его слова смог услышать только я. — Ваш пульс сильно подскочил. Вам нужно успокоиться. — Т-ты... серьёзно просишь меня сейчас... успокоиться? — в неверии выдавливаю я. — Да ты издеваешься!.. — Нет, — отвечает он и тянет пистолет на себя, слегка надавливая на мои пальцы, лежащие на курке, своими. Внутри меня всё холодеет. Перед моими глазами только белое размазанное пятно лица Коннора, а на пальцах давление. Оно заставляет меня часто дышать от напряжения, и... ... всё усиливается. Курок знакомо скрипит перед самым выстрелом под ногтем указательного пальца, сердце подскакивает к горлу, а с глаз как будто сдувают чёрную дымку, и я резко дёргаю руку на себя, вырывая из ослабшей хватки андроида пистолет, и бросаю его куда-то на пол. Что только что было, чёрт возьми? Что я сейчас пытался сделать? Застрелить Коннора? Точнее... заставить его совершить суицид? Нахера?! — Вы устали, Хэнк, такое бывает, — произносит как будто издалека андроид охрипшим голосом. Я решаюсь поднять взгляд на Коннора и только сейчас замечаю алого цвета диод на виске машины. Его открыто трясёт, плечи его часто-часто поднимаются, будто пытаясь найти равновесие. На кристальных щеках что-то прозрачное и мокрое, оно продолжает свой путь к острому подбородку и оттуда срывается на пол. В глазах напротив — дикий испуг и доведённый до отчаяния пофигизм на всё и на всех. Коннор ничего не видит перед собой, кроме если только уведомлений о каких-то внутренних нарушениях в его собственной системе. Его сбоит. Ему по-настоящему плохо... Он безмолвно плачет. Я срываюсь со своего места и, обогнув стол, резко притягиваю дрожащего андроида к своей груди, крепко сжимая волосы на его загривке. Тот замирает в ступоре лишь на какое-то одно чёртово мгновенье, а в следующий миг я чувствую, как он расслабляется, позволяя прижать к себе ещё больше, и дрожит сильнее, чем хотелось бы (точнее, не хотелось бы). Сам того не замечая, начинаю аккуратно и мягко поглаживать андроида по прилизанной макушке, что-то невнятное бормоча себе под нос, и успокаивающе массирую его висок, под которым бешено пульсирует диод. К моему горлу подкатывает горький комок, и я устало, грустно выдыхаю: — Прости меня, сынок, прости... Тот какое-то время молчит, кажется, анализируя до конца смысл моих слов, а затем обнимает в ответ мой корпус, непривычно осторожно, будто боясь навредить, и глухо шепчет: — Всё нормально, Хэнк. Такое бывает. Вы устали. — Нет, я не собираюсь слушать бред про усталость, депрессию какую-нибудь и вообще... — Я отодвигаюсь от Коннора, заглядывая в его влажное лицо и с некоторым облегчением отмечая переливающийся от золотого к голубому оттенку диод. Доверчиво улыбаюсь и хлопаю его по щеке, а затем хмурюсь. — Коннор, я всегда готов держать тебя. И только попробуй допустить свою смерть, только попробуй позволить кому-то убить тебя. Ты живой, чёрт возьми, живой! Я не... я не перенесу твой уход и... — чёрт, способность нормально говорить никогда не была моим коньком, — ... и, что бы ты знал, я никогда бы не убил тебя. Никогда бы не заставить покончить жизнь самоубийством... я сам скорее застрелюсь, но тебя — никогда. — Я знаю, — заверяет меня Коннор, отвечая мягкой улыбкой. — Вы не такой, Хэнк. — Спасибо, Коннор. Девиант бросает лёгкий смешок, диод на его виске принимает окончательный голубой цвет, а сам андроид кивает: — Я всегда буду рядом, чтобы сказать вам об этом. Примитивность? Что ж, это не про него.