Часть 1

      Под ногами мужчины еле слышно хрустит белый снег. Он идет неспешно мимо высоток, из которых стайками, неуклюже прижимая к себе сумки, папки и тубусы, вылетают студенты. Молодые все время куда-то не успевают и в двери общежитий вваливаются, будто опаздывают домой на законный отдых. Он наблюдает за этим с легкой улыбкой, как и другие преподаватели, и иногда посмеивается себе под нос, когда его коллеги, находясь в раздражении с самого утра, начинают журить желторотиков и ворчать, будто сами таковыми никогда и не были.       У него еще есть время до рабочего дня, так что он неспешно шагает, вдыхает морозный воздух и наслаждается падающими снежинками, чтобы насытиться зимней свежестью, прежде чем закрыться в душном учебном корпусе. Видя знакомый рыжий бок одной из многоэтажек, он привычно задирает седую голову и выискивает маленькую квадратную створку на девятом этаже. Раньше он жил тут, в каморке под крышей, выделенной ему в общежитии как преподавателю. Хорошая каморка, уютная, теплая да с ванной комнатой. Только он переехал оттуда несколько лет назад, когда сын поступил в этот же университет, и решил оставить это комнату мальчишке и облегчить немного жизнь новоиспеченному студенту. Сын всегда оставлял открытой ту самую маленькую квадратную створку, чтобы проветривать комнату в свое отсутствие, однако зимой эта привычка выстужает небольшое помещение, и мужчина никогда не забывает задирать голову, выискивая знакомое окно. Ему не трудно подняться на девятый этаж ради одной только форточки — времени до рабочего часа у него полно, а сын вернется домой в проветренную, но теплую комнату.       Только створка закрыта. Видя знакомый рыжий бок одной из многоэтажек, он на мгновенье забывает, что никому не нужно больше проветривать комнату, и привычно задирает голову. ***       Женщина готовится к очередной ночной смене, прогревает машину и напоминает себе достать шашку и присобачить ее на металлическую крышу своей рабочей лошадки. Она пьет кофе с молоком и наливает ароматный чай в термос, который немного облегчит ее участь общения с пьяными или просто необремененными интеллектом пассажирами, ведь именно такие по большей части и кутят по ночам и нуждаются в таксистах. Редко когда попадаются приятные в общении, интересные клиенты. Эх, да хотя бы на крайний случай молчаливые. Она берёт в руки телефон, чтобы отправить контакту «Сыночка» давно заготовленный шаблон сообщения «вышла на смену». Единственной радостью и глотком свежего воздуха был ночной звонок от ребенка с просьбой забрать его из душного общежития, прокатиться по освещенным разноцветными огнями улицам, чтобы доехать до гипермаркета или просто поболтать. Иногда, в тишине, он пел ей изученные песни и даже если промахивался мимо нот, лучше концертов в ее жизни не было. Как и мать, сын жил ночной жизнью. Что говорить, они совы по крови, и полуночное запустение улиц с гуляющим ветром, что кружит снежинки, только поднимали в душе тихую радость.       Только уже тридцать дней, забываясь на мгновенье, она берёт в руки телефон, чтобы отправить контакту «Сыночка» давно заготовленный шаблон сообщения «вышла на смену», но такого контакта в телефоне уже нет. ***       Девушка уже который год удивляется энергичности своей немолодой свекрови, которая усердно, будто на конвейере, заготавливает целые шкафы банок с различными соленьями и вареньями. Она привычно достает несколько мешков, чтобы рассовать эту артиллерию дорогим родственникам, благо отряд уничтожителей всегда наготове.       Отцу она всегда отправляет как можно больше разного варенья. Он единственный, кто не потерял святую преданность таинству распития чая с миской сладкого лакомства.       Маме больше нравились овощи в виде икры или лечо — и этого добра каждый год хватает.       Сестре отправить все максимально простецкое: огурцы, помидоры — достал, съел и не заморачиваешься больше.       Брату же можно было угодить только напитками, которые можно постепенно тянуть, пока в лицо бьет свет от монитора.       Она опомнилась через мгновенье, посмотрела на крепкий мешок, в который обычно складывала сладкие компоты из слив, ягод и яблок, и, аккуратно сложив его квадратиком, убрала на прежнее место. Может, через год она снова забудется и достанет его с остальными, но выбросить сейчас не в силах. ***       Для работников магазинов предпраздничные дни казались сущей пыткой. Чтобы настроить клиентов на новогоднее настроение и расщедрить их на внеплановые траты, в зале со всех уголков играли рождественские песни, репертуар которых хватало с натяжкой на час и редко когда менялся. В первую неделю праздничных подготовок девушка на рабочем месте счастливо мурлыкала под нос, вторя играющим мелодиям, с радостной улыбкой украшала зал и выставляла скидки на новогоднюю продукцию. В последнюю неделю — терла ноющие виски и не могла дождаться, когда уже ей позволят выключить этот бесячий повторяющийся звон бубенцов.       Отдушиной в этом джингл-аду были лишь крохотные перерывы, в которые можно было выйти за пределы родных, но надоевших стеллажей и прогуляться по торговому центру. Ее дорога всегда лежала мимо магазинчика, продающего мелкую технику и телевизоры, на экранах которых частенько проигрывались клипы ее любимых рок-групп, что всегда возвращало улыбку на лицо, даже если легкую и мимолетную. Кроме этого там также включались разные телепередачи, порой мультфильмы.       Как и в этот день.       Похоже, на продавца напала меланхолия или ностальгия, а может, атаковали с двух сторон. Но на всех экранах, в идеальной синхронности, сидел орел-мужчина на мостике под падающим снегом и играл простую мелодию на дудочке, пока его утешала пластилиновая ворона*. Эта мелодия записалась в сердце девушки еще в тот раз, когда она услышала ее не впервые в жизни, но впервые от брата, который только-только научился играть на гитаре и донимал сестру кошмарным шумом каждый вечер, когда она пыталась заснуть. И только под эту простую и слегка печальную музыку удавалось закрыть глаза. Много позже, бесчисленное количество раз, сколько бы нового не выучил и не сыграл ей брат, закончить свое выступление для одного восхищенного слушателя полагалось только этой короткой мелодией.       В этот день она шла мимо магазинчика, продающего мелкую технику и телевизоры, и мечтала вернуться к родным, но надоевшим стеллажам, чтобы виски ныли от сверлящей боли из-за повторяющегося звона бубенцов. На работе она забывает, что больше не услышит окончания выступления лишь для одного восхищенного слушателя.