Часть 1

      Осень, грузно переставляя потяжелевшие ноги в резиновых сапогах, уносила с собой яркие краски, последние греющие солнечные лучи. Осень, от чьих беззаботных прыжков по лужам остались лишь воспоминания, оголила деревья - каждый, до единого, - а Маринетт, как бы ни старалась, не могла найти ни одного листика на тёмно-сером от дождевой воды асфальте. Стоять на балконе стало холодно. Ежась от очередного порыва ветра, пробравшегося даже через тёплый плед и свитер, Маринетт откинула дверь-люк и быстро сбежала по лестнице в комнату. Совсем скоро первый снег ознаменует начало зимы. — Первый снег… — выдохнула Маринетт, не замечая, что щель люка доносит холод.       Недели две-три назад, в парке они отдыхали средь последних золотисто-коричневых листьев, наслаждаясь почти что летней погодой. Расположился дружеский пикник. Маринетт головой улеглась на колени подруги, рядом, тихо играя, сидели Нино и Адриан, который смог вырваться из дома на несколько часов. — А скоро зима, — начала Алья. Маринетт приоткрыла глаза и кивнула, чтобы подруга продолжала. — А там и снег. Вы знали, что если влюблённые выйдут в первый снег и подарят друг другу цветы, то всегда будут вместе?       Говорила она негромко, слышали лишь те, кто сидел совсем рядом. Джулека и Роуз перекинулись взглядами, подумав об одном и, кажется, том же, Лука оторвал заинтересованный взгляд от гитары, которую мучил последние полчаса, Нино нахмурился. Алья, пока внимание от неё было отвлечено, незаметно подмигнула парню: «Не время вопросов!». И стала наблюдать за реакцией Маринетт. Та в задумчивости прикусила пухлую губу и, пригладя спадающую чёлку, наконец спросила: — Где ты это прочла? Хочу посмотреть, никогда подобного не видела…       Взгляды небольшой компании примкнули к лицу Альи, но та продолжила общаться лишь с подругой: — А ты лучше проверь, девочка моя! — хмыкнула девушка, поправляя съехавшие на кончик носа очки.       Маринетт в мгновение зарделась и цыкнула на подругу. Та по-доброму рассмеялась. Лёгкий смех подхватили все, и в кругу восстановилась прежняя атмосфера.       Прошло около двух недель, Дюпен-Чен продолжала считать идею невыполнимой. Да, Адриан сидел рядом и всё слышал, но разве он подумал о просто подруге Маринетт? С чего бы ему вовсе думать именно о ней? — Да и вообще, в примете сказано про влюблённую пару, а мы друзья, — рассудила девушка, возращаясь за письменный стол. — Но ты же можешь попробовать, Мари, — подала голос квами, разбуженная холодом с улицы. Дюпен-Чен поделилась ситуацией с мудрой квами в тот же день, и они сошлись на одном: Алья что-то задумала. И если всерьёз приметы из них никто не воспринимал, то как знак внимания и побуждение к действиям такая "примета", вдруг всплывшая в памяти хитрой Сезар была неплохой удочкой. — Это будет выглядить глупо, — возразила, уперев руки в бока, Дюпен-Чен. — Буду я стоять перед их домом с букетом, а мне даже секретарь не ответит. — она всплеснула руками и резко качнула головой. — Ну уж нет!       Квами вздохнула, садясь на руку девушки. — Попробуй, Маринетт, — устало проговорила Божья Коровка. — А букет и в рюкзак можно убрать.       Дюпен-Чен мялась, погрузившись в размышления, ещё пару минут, а потом неуверенно кивнула. Квами выдохнула, уверенная, что девушка ни в коем случае не пожалеет — Сезар не позволит этому произойти. ***       На следующее утро она отправилась в цветочный магазин. — Доброго утра, мадмуазель! — весело произнесла девушка за прилавком, скорее всего, студентка. — Чем-нибудь помочь?       Глаза Маринетт разбежались, а в нос ударили десятки цветочных ароматов, причудливо смешивающихся друг с другом и, кажется, пропитавших все вокруг. Мари несколько раз кивнула, взглянув, наконец, на флористку. — Хорошо. — Девушка вышла из-за прилавка. — Кому выбираете? — Себе, — вырвалось у Дюпен-Чен. Более чем вероятно, что букет придётся оставить себе.       Флористка слегка ей улыбнулась и окинула профессиональным взглядом стройные ряды цветов, спрашивая: — Предпочтительнее монобукет или составной? — Наверное, — Маринетт пожевала губами, тоже рассматривая разнообразные виды цветов на полках — Моно.       Девушка-флорист несколько раз сосредоточенно кивнула, больше себе, чем покупательнице и в пару шагов оказалась около полки, на которой красовались тёмные цветочные головы на тонких зелёных ножках. — Это же ирисы, да? — опередила Маринетт флористку. Та согласилась и спросила: — Их?       Дюпен-Чен задумчиво кивнула и перевела взгляд на лицо собеседницы: — А можно какой-нибудь небольшой букетик, чтобы в рюкзак поместился? — и махнула рукой за спину, где и висел портфель. Флористка задумалась. — Можно, — наконец, через пару минут, за которые Маринетт трижды порывалась бросить эту затею и сбежать, ответила флористка, — можно взять корзинку. На дно укладывается пропитанная водой губка и в неё уже вставляются цветы. Подойдёт? — Да, конечно! — улыбнулась Маринетт. Если корзинка и правда маленькая, то цветы не замёрзнут. И не придётся их везде носить.       Композиция заняла около десяти минут. Они выбрали аккуратную по размеру корзинку, дальнейшие действия были в руках флористки. Как она закончила, то протянула Маринетт готовую работу и приняла плату. Пожелала удачи.       Колокольчик на двери утоп в тишине выпадающего снега. Дюпен-Чен, укладывая корзинку в рюкзак, нахмурилась: — Это что мне, прямо сейчас идти? — тихо спросила она. Из кармана донеслось столь же тихое «да», и Маринетт, вздохнув, поплелась в сторону особняка Агрестов. Идея ей полностью разонравилась.       Она остановилась. Снежинки сыпались, кажется, безостановочно и, кажется, были сбежавшими крупинками облаков. Маринетт смотрела на возвышающийся особняк с противоположенной стороны улицы, даже не дойдя до перехода. Ей отчаянно не нравилась эта задумка. Что-то в девушке противилось одной мысли, что она подарит букет Адриану Агресту. В памяти вспыхнуло уважительное равнодушие в зелёных глазах, дружеский интерес и чёртова дружеская симпатия. Оглядевшись, Маринетт развернулась и быстрым шагом стала возращаться домой. В кармане забилась квами, очевидно протестуя, но на улице было многолюдно, и Дюпен-Чен никто не мог помешать.       Кроме, пожалуй, её неуклюжести. — Извините, пожалуйста! — вскрикнула от неожиданности девушка, чуть не повалившись на асфальт. Рыжеволосая женщина, в которую врезалась Маринетт, улыбнулась: «Ничего страшного!» и потянула своего ребёнка, засмотревшегося на снежинки, дальше по улице. Дюпен-Чен не успела опомниться, как её окликнули: — М-м-маринетт! — Ой, привет, Лука! — улыбнулась Мари. — А я тебя везде ищу, — усмехнулся парень. — А я домой иду, с прогулки, — кривовато кивнула она, снова трогаясь с места, только теперь бок о бок с гитаристом, продолжающим хитро улыбаться: — Мне показалось: ты бежала.       Дюпен-Чен, вспоминая, что так оно и было, тут же покраснела и быстро что-то промямлила: — Я замёрзла, вот и хотела поскорее дома оказаться.       Куффен нахмурился, а тон его голоса стал серьёзным и озабоченным: — Может, быстрее пойдём? Пока ты не замёрзла ещё больше. — Нет-нет! — Мари замахала головой и помпон на шапке забавно заплясал в разные стороны. — Все хорошо. Тем более, мы почти дошли.       И кивнула вперёд. Там уже виднелась дверь в пекарню её родителей. Осталось перейти дорогу. — Кстати, а зачем ты меня искал? — спросила Маринетт, останавливаясь в нескольких метрах от пешеходного перехода, на углу улицы.       Лука несколько стушевался и…замялся? Кивнув, скорее, самому себе, из ниоткуда вынул букет светло-голубых флоксов. — С первым снегом?.. — неловко улыбнулся он протягивая букет в руки Маринетт. Кусочки пазла, хоть и не все, стали складываться в её тяжелеющей от количества мыслей голове, и Мари издала нервный смешок. И, пока Лука не успел среагировать, ведь он и так выглядел сам не свой, волнуясь, она вынула из рюкзака корзинку иссиня-чёрных ирисов и прошептала: — Тебя тоже с первым снегом, Лука! *** — Теперь ты можешь объяснить, к чему весь этот спектакль? — устало произнёс Нино, падая на мягкое кресло булошной.       Его девушка, хитро улыбаясь лишь одними глазами, села напротив, вглядываясь в окно, около которого и был столик. — Нет ведь никакого придания про цветы, — продолжил Ляиф.       Сезар удовлетворённо хмыкнула, заметив, наконец, на противоположенной стороне улицы несколько неловкие, но тёплые объятья их «подопечных», как не переставал ворчать Нино. И чтобы остановить его возмущенное бормотание, она обернулась и принялась объяснять: — Во-первых, есть такое придание! Ты не смог найти его в интернете? Это не означает, что его нет, — заявила Алья, как только Нино попытался возразить. — То, что там говорится про пару совершенно неважно, потому что… — Есть ещё одна примета, — догадываясь, произнёс Нино. — Да! — Алья хлопнула в ладоши, чуть не подпрыгивая на месте. — «С кем ты встретишь первый снег, тот и станет твоей парой». Так что, бинго!