Глава 4 ; часть 10 Фраер, Фраер, Фраерище, продолблю тебе я днище…

Темнота уже сгущалась над лесом, когда Сталин и Василий подкрались к дому Терентия. Окна были темны, но из-под двери струился слабый синеватый свет.   — Ой, мамочки, — прошептал Василий, — а если она там?   — Тогда действуем быстро, — пробормотал Сталин, толкая дверь плечом.   Дверь с скрипом поддалась, и они очутились в прихожей. В воздухе витал запах латекса и дешёвого табака. Из глубины дома доносилось хриплое бормотание и звуки разбитой бутылки.   — Ёб твою мать, — раздался грубый голос, — где тут моя трость-то?   Из гостиной вывалилась бабка Терентия, но выглядела она теперь совсем иначе. На ней были спортивные штаны с лампасами, криво надетая бейсболка с козырьком назад и золотая цепь на шее. В одной руке она сжимала бутылку, в другой — зажигалку.   — А, ну вы чё, пацаны, — заорала она, увидев их, — опять за мои вещи шарите?   Сталин и Василий замерли.   — Ты… — начал Сталин.   — Я чё, я чё? — перебила бабка, размахивая бутылкой. — Ты чё, красножопый?   Затем она вдруг затянула хриплым голосом:   "Фраер, фраерок, фраерище, ты не знаешь моего шика!"   Василий ахнул.   — Она поёт Круга!   — А ты думал, я по Гребенщикову? — гаркнула бабка и швырнула бутылку в Сталина.   Тот едва увернулся.   — Давай, Василий, — крикнул он, — отвлекай её!   — Ой, мамочки…   Василий рванул вперёд, размахивая руками.   — Эй, бабуль, а ну-ка давай без крика!   — Да ты чё, бомжара? — завопила бабка и вдруг схватила себя за грудь, делая непристойный жест. — Вот тебе моя трость, получай!   Она рванула вперёд, но не рассчитала и споткнулась о ковёр. В этот момент Сталин прыгнул к шкафу, распахнул его и схватил старую резную трость. Она тут же вспыхнула тусклым зелёным светом.   — Уходим! — крикнул он.   — Ага, щас! — взвыла бабка, поднимаясь. — Я вас щас как дам!   Но они уже вылетели на улицу, несясь через кусты к поляне Калохлёбуса. За спиной ещё долго слышалось:   — "Фраер, фраерок, фраерище, я тебя щас как двину!"   И хриплый смех, растворяющийся в ночи.   Бежать дальше было бесполезно. Бабка Терентия, несмотря на возраст и спортивный костюм, настигла их у самого края поляны. Её цепь болталась, бейсболка съехала набок, а глаза горели яростью.   — Ну чё, пацаны, — прохрипела она, вытирая пот с лица, — думали, от меня смыться?   Сталин сжал в руках трость, чувствуя, как её магия пульсирует в такт его собственному члену. Василий дрожал, но встал в боевую стойку — если это можно было так назвать.   — Давай, старая, — проворчал Сталин, — хватит трепаться.   Бабка оскалилась и снова затянула:   "Что-ж ты, фраер, сдал назад, не по масти я тебе!"  И бросилась в атаку.   Она рванула вперед, размахивая бутылкой, как дубинкой. Сталин едва успел отпрыгнуть, но Василий не успел — бутылка чиркнула по его плечу.   — Ой, мамочки!      Сталин взмахнул тростью, и из её набалдашника ударил зелёный луч. Бабка отлетела, но тут же вскочила, выкрикивая:   "Ты смотри в мои глаза, брось трепаться о судьбе!"   Василий, стиснув зубы, развернулся задом и выпустил свой фирменный залп. Бабка закашлялась, но не сдалась.   — Ты серьёзно? — заорала она. — Дристать в меня собрался?   Сталин не стал ждать. Он раскрутил член до предела, и розовый луч ударил бабку прямо в грудь. Одновременно он ударил тростью по земле, и зелёная энергия обвила её ноги.   Бабка пошатнулась, споткнулась и грохнулась на землю.   Тишина.   — Я попутала рамсы, — прошептала она, глядя в небо. — Завязала узелок…   И с этими словами её тело начало растворяться в воздухе, оставляя после себя лишь запах дешёвого табака и латекса.   Василий тяжко дышал.   — Ой, мамочки… Мы её… убили?   — Нет, — сказал Сталин, разглядывая трость. — Она просто… исчезла.   Где-то вдали зашуршали кусты.   — Пошли, — резко сказал Сталин. — Пока не появился кто-то ещё.   И они поспешили к Калохлёбусу, оставляя позади поляну, где ещё минуту назад бушевала битва.