Глава 4 ; часть 13 Бой развратный членами дрочеными, да неприрученными.

Лес затих. Даже ветер не шевелил листья, будто природа затаила дыхание перед грядущей битвой. Сталин и Василий стояли на опушке, глядя вдаль, где за горами мерцало колесо Сансары.   — Ну что, — сказал Сталин, сжимая трость Терентия, — пора.   — Ой, мамочки… — прошептал Василий, потирая жопу. — А может, ну их?   Но было уже поздно.   Сначала раздался гул. Низкий, нарастающий, словно где-то вдали раскручивался гигантский мотор. Потом земля задрожала.   — Они идут, — пробормотал Сталин.   Из-за деревьев вышли двое.   Членососкольд — высокий, жилистый, с длинной седой бородой, заплетённой в косу. Его член был обмотан цепями, а на груди красовалась татуировка: «Славься, Перун!»   Дрочедир — коренастый, с бычьей шеей, весь покрытый шрамами. Его член был… нет, не просто член. Это было нечто среднее между булавой и баллистой.   — Ну чё, красножопые, — хрипло сказал Членососкольд, — решили потренироваться перед смертью?   — Мы не ищем битвы, — ответил Сталин, но его пульсирующий член говорил об обратном.   Дрочедир засмеялся, и его смех прокатился по лесу, как гром.   — Ты думаешь, твоя палка что-то значит против наших?   Он хлопнул себя по члену, и тот звонко загудел, как натянутая тетива.   Василий отпрянул.   — Ой, мамочки…   — Ладно, — вздохнул Сталин, — значит, так.   Он вскинул трость, и его член завертелся, как пропеллер.   — Членоборство начинается!  Членососкольд атаковал первым. Его член, обмотанный цепями, ударил по земле, поднимая волну грязи и камней. Сталин едва успел отпрыгнуть, но Василия сбило с ног.   — Ой, бляяя!   Дрочедир тем временем размахнулся своим членом-булавой и запустил его в Сталина. Тот парировал тростью, но удар был настолько сильным, что его отбросило на несколько метров.   — Ты слаб, — усмехнулся Членососкольд. — Ты даже не знаешь, как правильно крутить.   Сталин встал, стиснув зубы.   — Покажи мне, тогда.   Славянин разбежался, его член завертелся с невероятной скоростью, и он взмыл в воздух, как вертолёт.   — Хуеплёт!   Сталин попробовал повторить, но его член лишь слабо завибрировал.   — Ты не понимаешь, — крикнул Дрочедир, — член — это не просто оружие! Это твоя душа!   — Ой, мамочки, — простонал Василий, — да что же это такое…   Но тут он вспомнил. Печенье.   Достав из кармана последний кусочек, он сунул его в рот.   И тут его жопу скрутило.   — ОЙ, МАМОЧКИ, Я СЕЙЧАС ВЗОРВУСЬ!   Василий не сдержался.   ПУУУУУУУРХ-БА-БАХ!   Его пердёж создал ударную волну, которая сбила с ног даже Дрочедира. Членососкольд, летящий на Хуеплёте, потерял управление и врезался в дерево.   Сталин воспользовался моментом. Он вонзил трость в землю и раскрутил член до предела.   — За Родину!  Его член засветился ослепительным розово-зелёным светом, и он взмыл в небо.   Членососкольд, ошалевший, попытался подняться, но Сталин уже пикировал на него.   БАМ!  Удар был сокрушительным. Славянин рухнул на землю, его член, некогда могучий, теперь лежал, как перекрученный шланг.   Дрочедир, увидев это, взревел:   — НЕЕЕЕЕТ!   Но было поздно.   Сталин приземлился, его член медленно останавливался.   — Ты… победил, — прохрипел Членососкольд. — Но… колесо Сансары… оно уже запущено…   — Мы остановим его, — сказал Сталин.   Славянин слабо улыбнулся.   — Тогда… возьми это…   Он протянул амулет — маленький деревянный член на верёвочке.   — Амулет Хуеплёта. Он даст тебе силу… летать…   И с этими словами его глаза закрылись.   Дрочедир, тяжело дыша, поднялся.   — Ты силён, красножопый. Но Терентий… он уже не человек.   — Мы разберёмся, — сказал Сталин.   Славянин кивнул, развернулся и исчез в лесу.      Сталин и Василий стояли на вершине холма. Вдали, за горами, колесо Сансары крутилось, извергая в небо бесконечный поток мочи.   — Ну что, — сказал Сталин, надевая амулет, — пора.   — Ой, мамочки… — вздохнул Василий. — А если не получится?   — Получится.   Сталин раскрутил член, и амулет засветился.   — Держись крепче.   Василий вцепился в него, и они взмыли в небо.   Колесо Сансары ждало.   А где-то внизу, в тени деревьев, Калохлёбус тихо захихикал.   — Ну вот и начинается… настоящее веселье.