засыпай, А-Нин

У младенца некрасивое сморщенное личико, совсем не похожее на лицо А-Цин или лицо её мамы. От него пахнет молоком и теплом, когда мама суёт свёрток с ребёнком ей в руки. — А-Цин, это твой брат, — говорит мама, улыбаясь. — Заботься о нём всегда. Пятилетняя А-Цин кивает, прижимая тёплый свёрток к груди, и поёт ему колыбельную, которую перед сном ей обычно поёт мама. . А-Нин температурит третьи сутки. Так глупо, думает Вэнь Цин, целый орден лекарей и не могут помочь одному ребёнку. Я такая бесполезная, думает девочка. Я недостаточно старалась, раз не могу помочь. Кожа А-Нина — кипяток, но руки, которыми он хватается за сестру, ледяные. Вэнь Цин сжимает маленькие пальчики в своих ладонях, пытаясь отогреть. Получается плохо. Вэнь Цин плачет, но продолжает петь брату колыбельную. . Вэнь Нин плачет и испуганно жмётся к боку сестры. Вэнь Цин тоже хочется плакать, но теперь она не может себе этого позволить. У них не осталось никого, кроме друг друга, и брат теперь полностью её ответственность, она должна быть взрослой и сильной. Поэтому она одёргивает брата и велит ему замолчать. А-Нин послушно затихает. . Вэнь Цин снится мама. Она улыбается и протягивает свёрток с А-Нином. — Позаботься о нём. Вэнь Цин просыпается в слезах у постели брата— снова лихорадка. Она прижимается пересохшими шершавыми губами к горячему лбу. Спасти столько жизней, лечить самые ужасные ранения, изобретать новые пути врачевания и так бояться болезни брата!  — Сестра? — Спи, А-Нин, — Вэнь Цин позволяет себе небольшую слабость и прижимает к себе брата, напевая ему как в детстве. — Засыпай, А-Нин. . — Мы — лекари, — говорит Вэнь Цин. — Мы не несём ответственности за грехи ордена, — твердит она брату. — Мы спасаем жизни, не отнимаем их, — как мантру повторяет девушка. Но судят победители, и фамилия Вэнь — смертный приговор. . Вэнь Цин снится белая кожа мертвеца и её холод. Лекарь с криком просыпается. Вэнь Нин хватает её за плечи, прижимает к себе. — Сестра, сестра! — зовёт он. Вот он, рядом, тёплый и живой, но сон слишком яркий, слишком реалистичный. Во сне брат мёртв. — Сестра, всё хорошо, — шепчет Вэнь Нин. Вэнь Цин всхлипывает, позволяя прижимать себя к груди, впитывая чужое тепло. — Всё хорошо. Это просто сон, — повторяет брат. — Закрывай глаза, всё хорошо. Вэнь Цин приподнимается, всматривается в родное лицо, словно пытаясь запомнить навсегда. Живым. — Просто сон, — повторяет Вэнь Цин и наконец затихает. А-Нин пахнет теплом и травами. — Просто сон. Вэнь Цин закрывает глаза под мелодию, что ей напевает А-Нин. Живым брата видит она в последний раз. . — А-Нин! А-Нин! — но как бы громко и надрывно она ни кричала, никто не отзывается. Вэнь Цин торопится вниз, к ущелью, спотыкается, падает. Слёзы не дают дышать, из-за них и из-за дождя ничего не видно. Где-то позади слышны крики надзирателей и звук призрачной флейты. Вэнь Цин не останавливается, она должна успеть. В темноте лекарь спотыкается о что-то твёрдое и падает на колени. Перед ней искажённое мукой мёртвое лицо, Вэнь Цин едва сдерживает крик. На коленях она ползёт дальше. Ещё одное мёртвое тело и ещё, и ещё. Но лица незнакомые. А потом сон становится явью. Лицо Вэнь Нина белее воска, глаза остекленели. Вэнь Цин хватает брата за плечо, трясёт, без конца повторяя его имя. Вэнь Нин не просыпается. Вэнь Цин кричит, как раненный зверь, прижимая брата к груди. От него пахнет холодом и смертью. А-Цин, это твой брат, заботься о нём всегда. Вэнь Цин прижимается холодными губами к ледяной коже брата и поёт ему как в детстве.