Часть 1

      Их «официальная супружеская» спальня и детская комната Аурики располагались в пределах одного коридора – по крайней мере до тех пор, пока Рика не перестанет видеть во снах кошмары о смерти отца и захочет иметь больше личного пространства. Тем более, ее родители знали, что, проверив сон своего маленького сокровища, они могут рассчитывать на уединение в другой части дворца, где в небольшом помещении с имитацией окон специально для них была обустроена малая спальня – с массивным ложем в имперском стиле (дополнительно укрепленное, на устойчивых тяжелых ножках, с вычурным мягким изголовьем и небольшими пуфиками у подножья).       В данный момент в этой самой комнате по всему полу, устланному пушистым ворсовым ковром теплого медового цвета, небрежно валялись различные части мужского и женского гардеробов, скинутые не то, чтобы в впопыхах, скорее, медленно и со вкусом стянутые со своих хозяев – став супружеской парой, Таро и Мариэтт научились еще больше ценить длительные акты соития, когда можно провести друг с другом целую маленькую вечность и не нужно почти сразу же по завершению стремглав куда-то нестись, спешно приводя в порядок свои вещи и внешний вид, дабы выглядеть в глазах своих людей воплощением идеала. О, нет, теперь у них было достаточно времени на самих себя, чем они иногда позволяли себе злоупотреблять.       Мариэтт, жарко и прерывисто дыша, лежала поперек кровати, и ее белоснежные волосы разметались во все стороны, прикрывая оголенные плечи, теряясь в складках скомканных кипенно-белых простыней, ниспадая с края ложа почти до самого пола. Несколько прядей лежало на обнаженной груди, путаясь меж тонких пальцев девушки, одной рукой неспешно ласкающей возбужденные соски. Вторая рука находилась гораздо ниже, между собственных широко разведенных ног, путаясь в иссиня-черных волосах мужа, который был слишком сильно занят, чтобы заняться чем-либо еще. Руки мужчины сжимали в почти что жесткой хватке ее упругие ягодицы и бедра, крепко удерживая в одном положении, не давая ни отстраниться, ни самой задавать темп. В такие моменты он предпочитал полностью контролировать процесс, то действуя с машинной размеренностью (и доводя свою женщину до исступления нежностью и плавностью), то переходя на страстную агрессию (и доводя ее до криков удовольствия и искусанных до крови губ).       Сейчас он выбрал первый вариант и Мариэтт, закрыв глаза, сладко стонала, отдавшись во власть неспешной пытке жаркого языка, умело ласкающего ее разгоряченное, истекающее любовными соками лоно. Едва ли она могла думать связно – паршивец слишком хорошо знал свое дело (и ее тело), чтобы с легкостью овладевать ее мыслями, заставляя сучить ступнями по кровати, сжимая простыни между сведенных почти что в судороге пальцев ног и громко стонать, заглушая собственной ладонью просьбы о большем (ведь просить пощады – не в их правилах, даже... тем более в постели).       Однако так не могло длиться вечно – Таро также желал получить свое, и они оба знали это.       Заставив Мариэтт издать сквозь особенно сладостный стон жалобный вскрик – иногда он любил покусывать ее в самый неожиданный момент – мужчина отстранился, выпуская из захвата ее подрагивающие бедра с красными отметинами от его ладоней, и текуче переместился вверх, нависая над безвольно распластанной женой. Раскрасневшаяся, тяжело дышащая, с влажно поблескивающей от пота молочной кожей, все так же разведенными ногами и нетерпеливо елозящая по простыням в ожидании продолжения – она прекрасна. Конечно, она всегда прекрасна – в имперском бальном платье, традиционном японском юката или испачканных в пыли и крови старых поношенных штанах, но вот такая – обнаженная, распаленная, беззащитная... напрямую зависящая от него и его действий, враз теряющая всю свою непокорность и самостоятельность – такая она была совершенством в его глазах. Такую ее не хотелось выпускать из рук – и он позволял себе уступать этому эгоистичному желанию, прекрасно зная, что чуть позже за него придется расплачиваться не менее покорно.       Сорвавшийся с ее губ недовольный стон Таро заглушил глубоким поцелуем, сплетая языки и утешающе проводя рукой от талии до груди, аккуратно высвобождая сосок из плена белоснежных прядей и заменяя пальцы девушки своими. Она покорно подалась на встречу, закидывая руки на шею мужчины и приподнимаясь над кроватью, но почти сразу же оказалась возвращена на место мягким надавливанием на живот.       По давней своей привычке он не спешил, дразня Мариэтт плавными покачиваниями таза в непосредственной близости от самого сокровенного местечка женского тела, под жалобные стоны и враз пересекающиеся попытки перехватить инициативу, проводя по лобку, родинке на внутренней стороне бедра, дразня нежную, секундами назад смоченную слюной кожу.       Впрочем, его терпения хватило ненадолго, женские стоны даже не успели перейти в ругань, как иногда бывало, когда он слишком заигрывался и Мариэтт теряла терпение. Он вошел в нее единым плавным движением, заставив девушку непроизвольно прогнуться в пояснице, закатить глаза и жарко застонать прямо в поцелуй, лизнув его губы теплыми неопасными языками вырвавшегося из-под контроля пламени. Но плавность и нежность – это не совсем то, чего она хотела на этот вечер, о чем и намекнула, проходясь острыми ногтями вдоль позвоночника мужчины.       И Таро послушно нарастил темп, с пошлыми, совершенно неприличными, шлепками практически вбивая ее тело в упругий матрац. Поцелуй пришлось прервать – дыхания не хватало, и комнату наполнили участившиеся стоны на два голоса. Воздух вокруг их сплетенных тел нагревался в прямом и переносном смысле, заставляя капельки пота скатываться по изгибам тел – одним из минусов высвобожденной силы Мариэтт, переставшей скрывать мощь своего пламени, оказалась жара, охватывающая ее в моменты страсти. Раскаленный магией воздух не приносил им обоим существенных неудобств, но иногда, в ту пору, когда любовная страсть настигала их в ванной или купальнях, Таро торопился утянуть любимую на прохладные плиты полов, не желая отвлекаться от приятного дела на залечивание обваренной в кипятке плоти.       В момент, когда акт их любви стал терпеливо-размеренным, а стоны начали сливаться в унисон, Таро резко отстранился, выходя из жаркого влажного плена любимого тела и отнимая руки от груди, вновь нависая над своей мечущейся без его внимания женой. Почти на самом пике лишенная удовольствия, Мариэтт плаксиво заскулила, конвульсивно сводя бедра и злобно зыркая огненными очами на своего мучителя, по какому-то недоразумению ставшего ей мужем.       Попытка от него закрыться была настойчиво пересечена расставленными шире коленями, упирающимися во внутреннюю сторону молочно-белых бедер, а потянувшаяся к самому сокровенному девичья ручка перехвачена у самой цели и возвращена на шею. Мариэтт сквозь зубы ругнулась – и была тут же наказана болезненным щипком обеих сосков одновременно. Материться Мари резко передумала – со своим фетишем на женскую грудь Таро мог и полночи так играться, что совершенно не входило в ее планы.       Сверху раздался довольный смешок: покорная Мариэтт – отдельный вид фетиша одного конкретного мужчины. Правая рука скользнула с груди вверх, очерчивая изгиб ключиц, проходясь вдоль нежной шеи, легким надавливанием на подбородок заставляя запрокинуть голову и, в довершение, оккупировала ее губы, проводя по ним подушечками указательного и среднего пальцев.       Левая рука тем временем начала свое путешествие от груди вниз, поглаживая и пощипывая бархатную кожу живота, щекоча и раззадоривая неглубокими проникновениями в лоно.       Мариэтт мстительно лизнула пальцы у своего рта языком огня, а после добавила и свой собственный. Пальцы в унисон с теми, на второй руке, скользнули ей в рот на две фаланги, захватывая юркий язычок и несильно сжимая, за что были вознаграждены ощутимым укусом, оставившем на коже покрасневшие следы зубов.       Таро, фыркнув, наклонился ниже, не переставая двигать руками и припадая поцелуем к шее возлюбленной, в отместку за укушенные пальцы оставляя засос и слушая сладострастные стоны, лишь слегка заглушенные его пальцами в ее рту.       Быстро наигравшись – все же, свое он еще не получил (хотя она вся была его и только его) – мужчина заменил пальцы между ее ног на член, обеими руками подхватывая девушку под бедра и буквально насаживая ее на себя, заставляя съехать по влажным простыням вниз под аккомпанемент громкого стона и скрипа привычной ко всему кровати. Мариэтт закатила в экстазе глаза, раскидывая руки в стороны и позволяя делать со своим телом все, что угодно.       Чем тяжело дышащий и с трудом контролирующий процесс мужчина и воспользовался, становясь на колени и держа бедра выгнувшейся в спине Мари на весу. Девушка на рефлексах обхватила его поясницу ногами, скрещивая их и теснее выжимаясь пахом в пах, непроизвольно ища точку опоры. Таро замешкался, удерживая себя от острого желания прямо сейчас перейти к финалу действа и, покрепче вцепившись в бедра буквально повисшей на нем женщины, начал двигаться, постепенно наращивая скорость. Иногда, закусив губу, он приостанавливался, передвигая таз Мариэтт вверх-вниз-в стороны, старательно ища, в каком положении и под каким углом он будет входить максимально глубоко.       Стоны давным-давно слились воедино, жаркий воздух почти плавил разгоряченные мокрые тела, а пропитавший всю комнату запах секса с тонкой примесью гари заставлял раз за разом облизывать искусанные губы. Но ни в коем случае не прекращать.       Таро продолжал, чередуя темпы и положения, то с силой вбиваясь в податливое тело, то почти полностью прекращая двигаться, сверху вниз любуясь своей женщиной, ее тяжело вздымающимся плоским животиком, ее трясущимися в такт толчкам идеальными грудями, ее сверкающими серебром в полутьме спутанными волосами, ее покрасневшими прикушенными губами, пламенем в ее полуприкрытых светлых глазах. Он шептал ей слова о любви, не будучи уверенным, что она их слышит, и надежно держал ее тело на весу так, чтобы постели касалась лишь голова и лопатки.       Несомненно, поза им обоим приносила некоторый дискомфорт, однако вместе с тем усиливала наслаждение, заставляя сдерживаться, искать более удобное положение и двигаться-двигаться-двигаться, доводя друг друга до предела.       И это не могло продлиться долго: Мари, безошибочно чувствующая моменты, когда ее муж приближался к грани, очень сильно любила устанавливать эту грань самой, полностью обнуляя власть мужчины над собой и своим телом. Вот и сейчас, изящно прогнувшись в спине так, чтобы касаться постели лишь затылком и одновременно с этим насадиться еще глубже, плавным движением подтянулась, вплетая пальцы в волосы на затылке мужчины и впиваясь в его губы глубоким горячим поцелуем, прижимаясь грудью к его шее.       Он не смог устоять.       Закрыв глаза, он со стоном излился в нее, заваливаясь на спину и разрывая поцелуя. Секунды спустя, оседлав уже лежащего любимого мужа, кончила и Мариэтт, простонав в поцелуй и что есть силы вцепившись в волосы мужчины.       Лежа в обнимку поперек измятой кровати, они оба тяжело дышали. Однако вскоре шум отрывистого дыхания затих, давая место выжидающей тишине.       Это не было даже серединой их ночи, даже не концом начала. Прошел лишь обмен любезностями, и то пока лишь со стороны Таро – Мари никогда не позволяла себе уступать ему на этом поприще. (Ей нравилось подчиняться ему, но не меньше она любила и напоминать о собственной власти над ним).       Сладко потянувшись, животом приникая к боку возлюбленного, она наткнулась на его выжидательный взгляд, а закинутым на мужчину коленом – на полную боевую готовность. Хитро улыбнувшись, насмешливо глядя прямо ему в глаза, Мариэтт дразняще провела рукой по изгибам собственной фигуры, собирая капли пота, что влажно мерцали на ее светлой коже. В зеленых глазах напротив зажегся интерес и на округлое женское бедро легла настойчивая рука. Но на этот раз Мари не позволила собой управлять, коснувшись солеными от пота пальцами его губ, используя его же собственные продемонстрированные этой ночью приемы.       Жаркий язык прошел меж ее пальцев, послушно слизывая капельки пота и норовя утянуть пальчики в глубины рта. Усмехнувшись, Мари совершенно незаметно переместилась из положения рядом с Таро в положение над ним, нежно улыбаясь в ответ на направленный на ее грудь жадный взгляд (о, Венера, этому мужчине только сиську в руки дай, а еще лучше в рот – и все, он полностью повержен! Предки были бы в шоке от таких методов победы над Сёгунатом). Опустив ладони на запястья его рук, Мариэтт крепко прижала их к матрацу возле его головы, плавно опускаясь грудью к лицу.       Но не может же она быть настолько предсказуемой, верно? Это совершенно не в ее стиле.       В тот момент, когда соски уже коснулись его услужливо приоткрытых губ, с которых срывалось жаркое прерывистое дыхание, Мари молнией сменила позицию – и вот уже над его лицом нависло ее лоно, а ноги удержали на месте руки, почти что в боевом захвате прижимая их к кровати в двух местах так, чтобы внешние стороны ступней легли ему на ладони.       Сама женщина, пользуясь преимуществом эффекта неожиданности и не теряя времени на прелюдии, сразу глубоко заглотнула его член, позволяя головке упереться в стенку глотки. Изо рта Таро вырвался совершенно неожиданный стон, однако он нечеловеческим усилием воли остался лежать неподвижно, самому себе не давая вскинуть бедра и тем самым доставить своей любимой в лучшем случае неудобства, а в худшем – боль.       Мариэтт знала, что так и будет. Знала она и то, что ее великолепный самодостаточный Сёгун не просто не возражает против некоторой доли доминирования над собой, но и распаляется от этого еще больше. Поэтому она не спешила давать ему хоть какую-нибудь свободу действий (из тех, которые зависели от ее желания), крепко фиксируя на месте руки и не позволяя приподняться, чтобы вновь пустить в ход язык. Она, расставив ноги, держала бедра достаточно высоко, чтобы это стало своеобразной пыткой – смотреть на пульсирующее в возбуждении лоно, истекающее смесью пота, соков и его же собственной спермы, густыми каплями неспешно скользящей вниз по крепким бедрам, капающей на шею и подбородок сдерживающего стоны мужчины.       Но Мариэтт не собиралась лишь доставлять удовольствие – она жаждала и получать его, поэтому, увлеченно занятая своим делом и чередуя глубокий минет с поддразниваниями в виде облизывания и почти невесомыми движениями рук, внимательно отслеживала состояние любимого, стремясь не упустить нужный момент.       Конечно, это была месть. Но месть сладостная для них обоих, раскрашивающая их совместные ночи яркими фейерверками чувств и ощущений.       Стоило Таро дойти до грани, но еще не начать перешагивать ее, как Мариэтт внезапно отстранилась, переместив вес тела на колени и опуская таз на лицо приглушенно и, кажется, слегка обиженно застонавшего мужчины, четко контролируя собственный вес так, чтобы придавливать голову Таро к постели, но не доставлять ему этим слишком отчетливого дискомфорта.       Для надежности пришлось опереться ладонями о мускулистую мужскую грудь, предварительно перекинув волосы со спины на плечо, непроизвольно щекоча ими и себя, и мужчину. Под пальцы попались твердые соски и Мариэтт, хмыкнув, отомстила за все хорошее, проходясь по краю ареолы круговыми движениями и несильно царапая ногтями.       Таро, уловив суть игры, послушно принялся ее правила, с готовностью впиваясь в манящее и недоступное последние несколько минут лоно, вылизывая и, за неимением иного выхода, глотая наполняющие ее нутро жидкости.       Мариэтт, почти до боли прикусив губу и старательно сдерживая стоны (доминанты не показывают своего удовольствия до последнего), на этот раз самостоятельно задавала тон и глубину, плавно покачивая бедрами так, как угодно ей, а не ему. Его все так же зафиксированные на кровати ладони, чуть сменив угол, крепко держали ее ступни, переплетая пальцы рук с пальцами ног и массируя чувствительную кожу, заставляя женщину подаваться навстречу движениям, сильнее насаживаясь на его язык и все больше раскрываясь перед ним.       Освоившись в непривычной позе, Мариэтт не с первого раза щёлкнула подрагивающими влажными пальцами, призывая себе на помощь магию. Ее целью не было заставить партнера кончить как можно быстрее, наоборот, она, как доминант в этой партии, стремилась получить удовольствие первой, превращая для мужчины ожидание оргазма в сладостную пытку и четко ставя условие – сначала она, и только потом...       Вокруг возбужденного члена сгустился воздух, обвивая его плотными потоками концентрированного теплого воздуха, облегающего плоть так тесно и плотно, как не смогла бы ни одна женщина в мире. Снизу послышался стон, и Мариэтт, ухмыльнувшись, пошевелила кистью, заставляя потоки воздуха сместиться вверх-вниз. Стон внизу повторился более отчетливо и Мари нетерпеливо двинула бедрами, мягко намекая, что работа еще не окончена.       Таро послушно продолжил, с отточенным мастерством скользя языком по складкам жаркого тела, проникая глубже и подстраиваясь под изменяющийся ритм движений женских бедер. Нижняя часть его тела, пребывая во власти магии, нетерпеливо ерзала по простыням, вскидывая бедра, суча ногами и выгибаясь в спине, но Мариэтт, испытывающая от происходящего не только физическое удовольствие, но и откровенно злорадствующая над сменой ролей, лишь продолжала играться, то полностью отпуская ветер, то почти болезненно им надрачивая.       Она выиграла этот раунд – опыт Таро взял свое, доведя ее до яркого оргазма, заставившего девушку запрокинуть в экстазе голову и мокрыми ладошками сжимая собственные груди, почти до боли защемив соски меж тонких пальцев.       Мгновением позже свое дело сделала и магия – тело Таро, выгнувшего спину почти до боли в позвоночнике, забилось крупной дрожью, и сперма пролилась на его же живот, не задев подрагивающую в полслеоргазменной неге Мари.       С очередным стоном Мариэтт скатилась с мужчины, магией подтягивая к себе подушку с изголовья и утыкаясь в нее носом, тяжело дыша и не переставая дрожать. На ее ягодицу легла, нежно и совершенно собственнически сжимаясь, мужская ладонь.       Аперитив закончен. Начинается основное блюдо.