Часть 53. Последняя капля

      С началом новой четверти Люда продолжила ходить на занятия. Занималась в классе, ходила на дополнительные уроки по математике и словесности — о том, чтобы сдать двойки, не могло идти и речи, наконец, была отправлена Эльвирой Марковной сдавать естественную историю.       — Да какая разница, как все это называется? — искренне удивилась Люда, услышав вопрос по ботанике. — Растения нужны, чтобы их ели.       Не успел учитель ответить, что он не намерен тратить свое время на заведомо бесперспективные занятия, как Эльвира Марковна, которая тоже села за учительский стол, чтобы послушать дочь, сказала:       — Людочка, ты обещала учиться. И ты все это учила.       — Да я ж не помню, — ответила Люда. — Выучила. Потом рассказала. Потом забыла.       — Мадемуазель, выйдите, — произнес учитель. Едва Люда переступила порог, как раздалось вполне ожидаемое. — Эльвира Марковна, нельзя тянуть тех, кто неспособен, кто сопротивляется тому, что его тянут.       — Значит, била мало, — вздохнула женщина.       — Эльвира Марковна, а вы уверены, что мадемуазель здорова? — продолжил учитель.       — Словесность и математику как-то пытается учить, — ответила Эльвира Марковна. — Значит, здесь поленилась.       — Ну вот пусть и учит или пытается учить словесность и математику, не вижу смысла тратить на все это время, — сказал учитель.       В чем-то соглашаясь с этой логикой, Эльвира Марковна пошла к Зое.       — Зоенька, — произнесла женщина. — Наверное, моя ошибка в том, что заставляла учить Люду и сдавать все мне. Она как выучила, пусть и плохо, так и забыла. Давай простим девочке эту двойку, а если в следующей четверти не будет очередной, и забудем об этом недоразумении.       — Матушка, да сколько мы уже раз плюнули на все правила, от еще одного раза хуже не станет, — ответила Зоя. — Вот только дела у нее сейчас ничуть не лучше. Смотрите.       Зоя взяла журнал, открыла на нужной странице, показала Эльвире Марковне. С начала новой четверти появилась еще одна единица, ноль и тройка.       — Пусть хоть русский с математикой освоит, — сказала Эльвира Марковна. — Без ботаники как-нибудь проживет.       — Как считаете нужным, матушка, — Зое было как-то безразлично, что решит собеседница. — Что на фабрику, что замуж без аттестата берут.       — Закончит год с двойками — тогда и отчислим, — будто в собственное оправдание ответила женщина. — Нет смысла тянуть ту, которая никак не тянется.       — Эх, матушка, — вздохнула Зоя. — А что делать Люда будет дома? Или работать отправите?       — В воспитательных целях бесполезно, а навсегда отправлять работать жалко, — произнесла Эльвира Марковна.       Зоя немного поговорила с Эльвирой Марковной обо всем на свете, когда дверь открылась и в кабинет вошла Варвара, оставив Люду в коридоре.       — Зоя Михайловна, это переходит все допустимые и немыслимые границы! — воскликнула классная дама.       Зоя посмотрела на Варвару, которая была донельзя возмущена, на Люду, которой, казалось, было все равно, на явно напрягшуюся Эльвиру Марковну.       — Варвара Николаевна, что произошло? — спросила Зоя.       — Не хочу повторять, но, если без деталей, барышня, — у Варвары не повернулся язык сказать слово «мадемуазель», — недопустимо высказалась матом в отношении учителя.       — Барышня обязательно будет дома примерно наказана, — произнесла Эльвира Марковна.       — Позовите Людмилу, я хочу послушать ее версию, — сказала Зоя.       — Зоя Михайловна, вы уверены? — тихо спросила Эльвира Марковна, надеясь, что Варвара этого не услышит, а если услышит, то больше обратит внимание на то, что начальницу назвали по имени и отчеству, а не Зоенькой. — Она хоть что может сказать.       Люда, усиленно боровшаяся с нежеланием учиться, пришла на географию. Была вызвана к доске, не смогла ответить на вопросы учителя.       — Так куда, мадемуазель Спицына, я пойду, если отправлюсь из Казани на юг? — попытался хоть как-то подсказать Люде учитель.       — Нахуй пойдете, — ответила Люда. — В ебеня.       Дальше были возмущения учителя, который пошел за Варварой. Возмущения Варвары, нежелание самой что-то решать, поход к Зое…       — Людмила, так что вы сказали учителю? — спросила Зоя.       — Я сказала, что если он отправится из Казани на юг, то пойдет нахуй и в ебеня, — ответила Люда.       Зоя будто увидела перед собой вторую Глашку. Вспомнив, сколько усилий было на нее затрачено, молодая женщина произнесла:       — Таким, мадемуазель, не место в приличном заведении. Выйдите.       Варвара, поняв, что фразу Зои можно трактовать как отчисление, едва Люда вышла, спросила:       — Зоя Михайловна, на сколько дней девица временно исключена?       — Навсегда, — произнесла Эльвира Марковна. — Настаиваю на этом как инспектриса гимназии.       — Может, не навсегда, но, как минимум, пока не одумается, — ответила Зоя. — Сейчас, Варвара Николаевна, схожу к вашему классу и сообщу, что за подобное есть только одна дорога — на отчисление. Чтобы понимали, что терпение у всех не безгранично.       Люда прилетела домой донельзя счастливая — наконец-то не она не хочет идти в гимназию, а уже ее туда не пускают. Даша, заметив это, сразу же спросила Люду:       — Чему радуешься?       — Исключена! — воскликнула девочка. — Выгнали, выперли взашей!       — А что ты сделала для этого? — поинтересовалась Оля.       — Сказала учителю, что его дорога нахуй и в ебеня, — ответила Люда.       Оля сперва промолчала. Потом, когда радостная Люда убежала, сказала:       — Когда я такое сказала Лизавете, в гимназии, кажись, даже не били. Только дома, хозяйка.       — Ее же опять работать отправят, — вздохнула Даша. — Эх, вот так упустить свое счастье, свой шанс! А нам сколько их давали…       Оля безразлично слушала, как где-то вдалеке Эльвира Марковна выговаривала Люде за ее поведение, как долго порола.       — Что-то она ее прямо как бабка в приюте, — произнесла Оля. — Завтра еще не встанет.       — И завтра не встанет, и послезавтра, — вздохнула Даша. — Долго не встанет.       Сердце Оли чуть обрадовалось, когда девочка увидела, что Эльвира Марковна повела Люду в сарай.       — Так там же холодно, — уточнила Даша. — Ты только представь: она лежит, встать не может, еды ей никто не даст, а в сарае такая холодина!       — Ну хоть не одних нас хозяйка била, — ответила Оля.       Через пару дней Даша увидела Люду в доме. Грустно-радостную.       — Тебя хозяйка выпустила из сарая? — сразу же спросила Даша.       — Тем же вечером, — ответила Люда.       Даша сразу же обрадовалась — Люде не пришлось ночевать, да еще и не одну ночь, в холоде.       — И из комнаты выпустила? — продолжила Даша.       — Нет, я сама погулять вышла, — произнесла Люда. — Я до выходных заперта.       Не успела Даша хоть что-то ответить, как Люда спросила:       — У тебя есть что-нибудь поесть? Так есть хочется… Мама только хлеба приносит, и того не досыта…       Даша, всплакнув и вспомнив приют, уже была готова принести Люде с кухни всего и побольше, услышала следующую фразу:       — Зато в выходные меня выпустят и, пока я не подрасту маленько, буду дома бездельничать. С маминым малы́м нянчиться.       — За все нужно платить, — ответила Оля. — Будешь отдыхать — сиди сейчас голодная.       Пока Даша приходила в себя, Оля, дождавшись того, что Люда уйдет, спросила:       — Может, тоже так скажем учителю? Хозяйка сначала изобьет до полусмерти, потом запрет где-нибудь, а потом тоже будем сидеть дома и ни черта не делать.       — Хочешь — говори, — ответила Даша. — Я не буду.       Девочка немного подумала и добавила:       — Ее судьба уже решена. Пока что будет сидеть дома и нянчиться с ребенком хозяйки, потом отдадут на фабрику. Потом ее с фабрики выпрут, пойдет в бордель. В борделе через какое-то время чем-нибудь заразится, ее выгонят на улицу. А на улице она сдохнет от голода и холода и бродячие собаки сожрут ее труп, разорвут на части. А мы отстрадаем в гимназии и будем потом работать где-нибудь в конторе. И проживем дольше.       — Она же дочь хозяйки, — удивилась Оля. — Какой бордель?       — Значит, пойдет в бордель полы мыть и никто не обещает, что какой-нибудь пьяный посетитель ее бесплатно не изнасилует, приняв за проститутку, — ответила Даша.       Не успела Оля еще что-то ответить, как Даша добавила:       — Пошли, картошки ей отнесем. Пусть хоть поест, до выходных еще долго…