Это безобразие! Он просто издевается!

*** Университет, 2021 год, 12 января. Милана сидела за партой и что-то писала. А точнее делала вид. Учитель истории как всегда дал задание, и теперь отсиживался в Контакте. Милане надоело это, и она посмотрев на часы увидела, что до конца урока почти час. Сегодня было две истории подряд, ну и естественно ни каких перемен, а пятнадцать минут, как добавка к истории. Девушка достала наушники, закрыла телефон книжкой и включила свой любимый сериал «Великолепный век». Маринка — лучшая подруга Миланы, хихикнула и прошептала что-то типо: «Не волнуйся, я потом дам списать!». *** Тот же день, после уроков, гардероб. — Миланка, а пошли ко мне, а? Мои ещё долго не вернуться? — Маринка подбежала к девушке. — Пошли… — рассеянно ответила первая, — но мы должны… — Посмотрим, посмотрим твой сериал, как там его «Волчий век»? — Я тебе дам, волчий! Великолепный, слышишь? В-Е-Л-И-К-О-Л-Е-П-Н-Ы-Й! — Хорошо, хорошо, только не злись, ладно? — Куда я денусь, м? Только мне надо домой зайти переодеться. Ты или, я тебя догоню. — Хорошо, я в магазин зайду, меня не теряй. Ок, Мила? Девушки обнялись и пошли в разных направлениях. Милана шла в своих мыслях. Внезапно она услышала женский крик, развернулась, но не успела ничего понять, единственное, что она ясно запомнила — это то, что на неё на всей скорости летела машина. Девушка не успела ничего понять, как по всему телу разлилась неимоверная боль, в висках застучало, затошнило, всё, что она съела за день — вышло наружу, подкатывал очередной приступ рвоты, в глазах двоится и мир покрывается тьмой. *** Милана пришла в себя и сразу почувствовала, что у неё раскалывается голова и сильно тошнит. Она попыталась вспомнить хоть что-то: «Что случилось? Надо попытаться вспомнить. Я шла домой переодеться, а затем… Меня сбила машина! Значит сейчас я увижу больницу, а рядом Маринку или родителей.» Но открыв глаза она увидела не подругу или свою семью, а… Порт, деревню, рынок? Да, именно так. — Какого? — Милана ущипнула себя, но было больно. Она не выдержала и крикнула, — Что тут происходит? — Тихо, ты! Нас всех накажут, если будешь так себя вести, поняла? — строго посмотрела на неё незнакомая брюнетка. — Что происходит? — на этот раз уже тише повторила Милана. — Мы в Османской империи, нас привезли как рабынь, и сейчас продают. — Что, продают? Мы им скот какой-то? Стоп… — осеклась девушка, — Османы? — Именно. Сейчас 16 век, кажется какой-то Сулиман* правит. «И так, что мы имеем: я рабыня, в 16 веке, девушка. Значит можно сказать я бесправное животное, которое продают на рынке. Правит Султан Сулейман. Нет, я конечно историю Османской империи наизусть знаю, но всё же. Нормально! Это, что выходит, я… Попаданка? Да не, бред какой-то. Сто процентов я скоро очнусь и пройду курс лечения, восстановлюсь…» — думала Милана. Но с каждым часом она убеждалась, что это не сон. Наступил вечер, осталась одна Милана. К ней подошёл торговец и на ломаном русском сказал: — Тебя не купил, ты пойдешь в мейхана, там будешь танцовщица. — Я не хочу! — Милана стала плакать. — Я не буду кормить одна голодный рот, у меня нет деньги. Он резко схватил её за руку и потащил за собой. Шли они около получаса. POV. Милана Лучше бы меня в гарем продали! Я бы могла если бы не хасеки, но хотя бы госпожой стать. А тут? Развратное место. Нет, нет, нет! Это безобразие! Он просто издевается! Я не смирюсь! Хотя какие права имеет рабыня в 16 веке? М? Вот же! Феминисток на вас не хватает! Наконец мы дошли до мейханы. Меня завели в какую-то комнату, переодели, спросили, знаю я как танцевать, Слава Богу в 14 лет хотела в Турцию уехать, так что мой словарный запас где-то 350-400 слов, специально курс такой покупала. Я в двенадцать лет выучила три танца восточных, плюнула на это и ушла и кружка, Марина тогда ещё долго обижалась. Меня завели в какую-то комнату, что ж, прощай невинность! Но я не хочу. Слава Богу хоть темно, не вижу лица этого урода, что меня сейчас будет насиловать. Нет, конечно для этой страны — это не насилие, но для женщин из 21 века — самое настоящее. Мужчина посадил меня на свою кровать и не спеша продолжил снимать с моего тела платье. Избавившись от ненужной ткани, мужчина начал умело покрывать моё тело поцелуями, было видно, что опыта у него в таких вопросах предостаточно. Но меня смутило одно: мало того, что я поняла, что он молод, но к тому же он действовал очень нежно и аккуратно. Закончив с прелюдией, он аккуратно порвал мою «девичью честь», и продолжил уже более уверенно. Хотелось, чтобы это поскорее закончилось, но что-то мне подсказывает, что всё не так просто. Наконец он получил то, зачем пришёл. Оделся, положил деньги и ушёл. Ко мне зашла одна из служанок. Она подошла ко мне и тихо прошептала на ухо: — Полежи немного, прийди в себя, тебе можно. Я лишь сдавленно кивнула и легла. Мои органы очень болели. Я знала, что после первого раза будет не очень приятно, но я не думала, что так больно. От унижения и боли я расплакалась. Прощай моё прошлое, прощай будущее, все мои мечты канули в лету. С этими мыслями я заснула. *** Проснулась я оттого, что меня кто-то небрежно толкнул в бок. — Вставай, хатун. Я резко села в кровати, но тут же скрючилась от боли. Передо мной стояла женщина лет сорока. — Вот лентяйка, вставай уже! — Больно! — Бывает, вставай, тот парень неплохо заплатил за тебя, теперь будешь ублажать только его, мы договорились. Мне пришлось встать. Простынь была в крови. — Заматайся, иди в хамам. Надо тебе помыться и лекарша тебя осмотрит. Я покорно пошла за этой женщиной. Меня завели в какую-то комнату. Женщина ушла, а зашла другая. — Ложись! — она указала на какое-то подобие кровати. — Не дергайся, будет не так больно. Я нервно сглотнула. Я боль не переношу совсем. Деваться некуда, легла. Меня ничем не накрыли, просто посадили голую и стали рассматривать. Лекарка осмотрела моё лицо, затем перешла к груди, остановилась немного, затем перешла вниз, осмотрела мою… Ну, поняли. И тут началась не самая приятная часть. Она задрала ноги и стала лазить у меня там разными приборами, штучками… Пф, наконец всё закончилось, меня отпустили мыться, так ничего и не сказав. Что же, прийдется мне гнить тут, в этой мейхане, одной одинешеньке…