Часть 1

      В тот Новый год они, помнится, никуда не пошли. Вроде и Клещ с Наташей¹ к себе звали, и Опарыш, решив, видимо, навести давно разрушенные мосты, приглашал в свою компанию, обещая достать пластинку с новым альбомом "Державы Темноты"; на периферии маячило ещё с десяток общих знакомых, к которым, если что, можно было завалиться на праздник, но Яшка тихо и по привычке вжимая голову в плечи попросил: "Давай сегодня дома".       Непривычное слово "дом" протиснулось в Розины уши и странно закопошилось внутри черепной коробки, словно обживаясь. В отношении себя Роза никогда не слышал его без приставки "детский". Место обитания легендарной группы "Багровый Фантомас" он привык называть просто квартирой, а тут вдруг дом. Слово пошебуршало внутри ещё немного, а после улеглось, заняв собой всё пространство Розиных мыслей. Стало на удивление тепло и спокойно, будто столбик термометра за окном поднялся градусов на двадцать. Роза посмотрел на Шершнягу и его по-домашнему растрёпанные рыжие волосы, чуть-чуть не достающие до плеч. — Что ни день, то сюрприз, что ни ночь, то каприз, блин нахрен, ю ноу? — улыбнулся он Яшке. — Ну ничё, блин, мы сегодня ещё никому ничего никогда нихрена не обещали, блин. Хошь дома — будем дома нахрен. Любой каприз для ваших галантных щёчек, ю ноу.       Роза изобразил некоторое подобие реверанса, и Шершняга не мог смотреть на его кривляния без улыбки. — Только чё делать-то будем? — соло-гитарист "Багрового Фантомаса" слегка растерянно оглядел полупустую квартиру. На подоконнике, неряшливо разбросанная по слегка пожелтевшим от долгого перерыва между поливами цветам, сиротливо горела гирлянда, силясь придать этому жилищу праздничное настроение. Роза только сейчас сообразил, что у них не было даже ёлки, а до Нового года тем временем оставалось каких-то часа три. — Блин, Шершняга, у нас реально никогда нихрена, блин, ваще коллапс! — засуетился Роза, хватаясь попеременно то за ручку пустого холодильника, то за одинокий ёлочный шарик, свисающий с потолка. Раз уж сегодня они отмечают Новый год дома, всё должно пройти по высшему разряду, иначе Роза не играет. Широко округлившимися и даже слегка разъехавшимися в стороны от эмоционального возбуждения глазами гитарист вопросительно посмотрел на Яшку, и тот в ответ сонно мотнул головой. — Р-роз, всё будет очень стильно, — заверил Шершень, двигаясь в сторону дивана. Не дойдя до него двух шагов, Яшка шлёпнулся на пол, глухо впечатавшись всеми своими костяшками в линолеум. — Шершняга нахрен! Ты чё, ваще кисель, блин?— Роза оказался рядом быстрее, чем можно было себе вообразить, и тут же с немереным энтузиазмом принялся отскабливать друга от пола. — Опять с этой своей алкогольной, блин, инкассацией нахрен, блин, с демоническими нахрен чёрными, блин, богинями... — Р-роза, подожди, — Шершень выставил вперёд руку, заставив Розу ослабить хватку, а потом и вовсе отпустить, — я это... трезв, блин... как стёклышко... ю ноу? Мне просто под диван н-надо. — Капец, Шершень нахрен, у тя там чё, блин, консилиум с этими нахрен, с букашками-таракашками, блин, по вопросам совместного, блин, питания? — Роза, явно довольный собственной шуткой, удовлетворённо крякнул, но больше мешать Шершняге не стал, а тихо-мирно уселся на диване. Яшка забавно кряхтел, елозя рукой по пыльному полу.       Наконец он извлёк из таинственных глубин поддиванья неопределённого вида коробку. Надписи на ней давно уже стёрлись, так что Роза сумел прочитать только обрывки: "...делия ...онные... ГОСТ..." Первой в Розину во всех смыслах светлую голову пришла мысль о том, что Яков Осипович Шершанский в этой коробке хранил новогоднюю заначку в виде нескольких бутылок чего-нибудь алкогольного, тем более что содержимое иногда характерно звенькало, ударяясь о картонные стенки, однако эту версию пришлось отмести, лишь только Шершняга принялся коробку открывать. Оттуда на Розу вдруг ударила такая волна света, что он даже зажмурился, пожалев о том, что его солнцезащитные очки остались на полке в ванной. — Шершняга нахрен... это чё? — Иг-грушки, блин... — как-то виновато протянул Шершень, смешно усевшись на полу, а коробку поставив между ног. — Мне от предков досталось, б-блин... я забыл только. — Капец!.. — Роза вздохнул, сваливаясь с дивана на пол и подползая поближе. — Это ж, блин, феерическая нахрен апокалиптическая, блин, сокровищница богов, ю ноу нахрен? Ты чё раньше молчал, блин, как рыбёшка, блин, вяленая нахрен? — Да говорю же, Р-роз... я забыл... — Шершняга кисе-е-е-ель! — присвистнул Роза, ныряя в коробку чуть ли не с головой. Его зелёные глаза в едва достающем до сюда свете гирлянды вдруг заблестели каким-то удивительным, совершенно детским восторгом. — Яшка! Мы с тобой так весь город нахрен украсим теперь, ю ноу?       Розка засуетился. Он вскочил, замотанный за шею мишурой, как шарфом. На голове у него, запутавшись в волосах, висела серебристая шишка. Яша потянулся рукой, чтобы снять её, но Роза обернулся, и у столкнувшегося к ним нос к носу Шершняги мгновенно вылетели все мысли из головы. Роза наскоро смутился, отвернулся, будто ничего не было, и стал с двойным рвением беспокоиться об отсутствии ёлки. Яшка его заверил, что это не так важно. — А что тогда важно, Шершень, блин? Новый год без ёлки это ж, блин, полнейший тухлый коллапс нахрен, а мы не отстойники какие-нибудь, ю ноу?       Яша кивнул, хотя последняя часть высказывания всё же вызывала у него кое-какие сомнения. Последний альбом "Багрового Фантомаса" не понравился почти никому и денег за него музыканты не получили, но вместе с Розой Шершняге нравилось быть даже отстойником. Он немного помусолил в руках свою рыжую чёлку, обдумывая мысль, а потом тихо, почти шёпотом сказал: — Мама говорила... ну, когда я ещё маленький был... она говорила, что самое главное — это желание, блин... Потому что если его неправильно загадаешь или загадаешь второпях, ничего не сбудется... или сбудется, но не так, как надо, и получится какая-то шляпа, короче, блин...       Он посмотрел на Розу. Роза стоял, задумчиво закусив край мишуры и смотрел на Шершнягу в упор. Было немного непривычно видеть его без очков, но Яшка определённо желал делать это почаще. Розины зелёные глаза в ореоле пушистых тёмных ресниц были красивы ровно настолько, чтобы смотрящему в них Яшке было глубоко наплевать на Розино лёгкое косоглазие. "Блин, если бы Роза очки не носил, на него бы все малышки вешались", — отметил про себя Шершняга и тут же порадовался, что без очков Роза на публику обычно не выходит.       Роза Робот тем временем обмозговывал сказанное: — Точняк, Шершень, — наконец сказал он, — желание — сила, блин. Это надо щас нам свои тухленькие, блин, извилины поднапрячь нахрен, чтобы какую-нить чепуху не загадать, блин.       Пока он, крепко задумавшись, глубокомысленно пялился в линолеум (а длился этот процесс не более минуты, потому что ровно столько Роза Робот был способен молча усидеть на одном месте), Шершень всё же снял с Розиных волос серебристую шишечку и перевесил на полку над телевизором. Через каких-то несколько часов по всем каналам начнут крутить новогоднее обращение главы государства. Забьют куранты, и по всей большой-большой, огромной Яшкиной стране поднимутся над столами сотни, тысячи, десятки тысяч бокалов с "Советским шампанским". Оно было, кстати, единственным блюдом из всего традиционного новогоднего стола, которое имелось и у фантомасов. — Чё завис, орешек нахрен пельмешек новогодний? — Роза заглянул ему через плечо, уложив свой подбородок Яшке на ключицу. — Ты уже придумал, ч-что ли? — Чё придумал? — Желание, б-блин... — Почти. У меня такое, блин, супер-гипер-нахрен-турбо-блин-гидро-мегажелание, что у Деда Мороза нахрен уши в кисель свернутся, пока он его слушать будет, ю ноу?       Шершень улыбнулся. Розина голова всё ещё покоилась у него на плече, то и дело сияя счастливой улыбкой, и это добавляло все сто пунктов к Яшкиному самочувствию. — А у тебя чё? — У м-меня тоже желание ничего, — уклончиво ответил Шершняга. — Скажу — не сбудется. — А-а, точно, блин... А то я те чуть своё архи-супер-дупер желание не рассказал. Прикинь, тогда всё бы в трубу вылетело, блин?       Роза засмеялся, схватил Шершнягу за щёчки и, заявив, что последний прям молочная река кисельные берега, так бы и сожрал, ю ноу, потащил Яшку вешать мишуру на гардины, раз уж всё равно ёлку за три часа до Нового года достать негде. Роза сначала порывался совершить акт вандализма и вырубить одну маленькую ёлочку в парке на Ленина, но для этого был нужен топор, а единственный поставщик таких специфических вещей — Игорь Натальевич Катамаранов — до следующего года был занят поеданием проводов в ближайшем отделении милиции, и отвлекать его от этого увлекательного занятия не стоило. Так что с отсутствием новогоднего дерева пришлось мириться. Все ёлочные игрушки зато повесили на барабанную установку Шершняги.       А потом была суматоха, побег по соседям в поисках бокалов, Инженер, грозящийся вызвать милицию, Роза, ставящий пластинку "Лед Зеппелин" в проигрыватель, Шершняга, запутавшийся в гирлянде, потерянный пульт от телевизора, "Голубой огонёк", речь с поздравлением, куранты, суматошная попытка записать желание, сжечь бумагу и закинуть пепел в бокал (Шершень подавился, Роза, наплевав на условности, не догоревшую часть послания сжевал просто так), какое-то странное, взбалмошное, дикое ощущение счастья. Роза в порыве этого нового чувства прижал Шершня к себе, и немного Яшкиного шампанского от этого вылилось Розе на спину.       Спустя полчаса они стояли на балконе, наблюдая за тем, как Инженер с Лёшкой запускают самодельные фейерверки во дворе. Яша курил "Яву", Роза просто молчал, хотя это и давалось ему с трудом. Наконец он не вытерпел: — Так ты чё загадал-то блин?       Шершень покачал головой, стряхивая пепел в сугроб по ту сторону подоконника. — Н-нельзя, Роз. Н-не сбудется а то. — А, понимаю, — кисло протянул Роза. Ему очень хотелось знать. И своим желанием тоже хотелось поделиться, оно ведь не просто какое-то, а супер-мега-гидро-нахрен-блин-ю-ноу. — Я самое г-главное заг-гадал, — заикаясь от холода, добавил Яшка.       Роза кивнул. — Тогда только пусть попробует не сбыться нахрен, я тогда ему точно чё-нить кого-нить где-нить когда-нить.       В небе над домами наконец-то расцвели разноцветные огни фейерверка. Лёшка прыгал по сугробам, от радости тряся Инженера за плечо, а тот в ответ называл Лёшку бешеным. Залпы один за другим громко взрывались, ухали и хлопали, через открытое окно в фантомасовскую квартиру несло серой и ещё какими-то химикатами, Роза их не различал. В комнате в беззвучном режиме продолжал работать телевизор, переключая одну за другой пёстрые новогодние картинки. Гирлянда на цветах умиротворяюще поблёскивала, отражаясь в волосках разбросанной повсюду мишуры. Роза думал о своём новогоднем желании, надеясь, что он всё написал и сформулировал как надо, ведь там, помимо множественных пожеланий стать популярнее, выпустить альбом, отправиться в тур, сгонять на фестуху, стать историческими персонажами, купить новую гитару, помимо всех этих важных, но всё-таки не самых особенных вещей затерялось одно маленькое "чтобы мы с Шершнягой, наш "Багровый Фантомас" никогда не распался, ю ноу нахрен". Роза Робот отдал бы всё, чтобы оно сбылось. Он слегка покосился на Яшку; тот выдыхал в морозный воздух горький дым и тоже думал. Роза подошёл к нему, обнял со спины, уткнулся носом в кожаную жилетку, которую Шершень разве что в душ не надевал, и решил, что домашний вариант Нового года ему всё же нравится больше остальных.       А Шершнягино "самое главное"? "Чтобы мы с Розой всегда б-были рядом, б-блин".