I. Семя

- Давай, открывай ротик, Роза! Где я? Перед глазами проносится какой-то предмет. Ложка. Желе со странным вкусом оказалось во рту. Кашица. - Роза! Снова ложка, снова желе с неприятным вкусом. Массивная женщина, чей облик был размыт, продолжала что-то бормотать себе под нос. Кто она? Я пытаюсь сказать "не хочу", но вместо этого из моего рта вылетают остатки этой кашицы и какой-то плач. Что со мной? - Роза! Не капризничай! Что со мной? Я инвалид? Почему меня зовут "Роза"? Женщина взяла какую-то тряпку темного цвета и вытерла ею мое лицо. Мысли вяло текли в голове. Я попала в аварию. Я в больнице. Но почему я "Роза"? Почему у меня нет ощущения, что эта женщина - медсестра? Насколько всё плохо, что меня кормят с ложечки, и я не могу сказать ничего, кроме нечленораздельных звуков? - Будешь дальше капризничать - будешь голодать. Давай, тут немного осталось! Эта пытка продолжается. Остается только подчиниться. - Вот, молодец. Ты всегда была умницей, - сообщила женщина радостным тоном. Почему со мной разговаривают, как с ребенком? Я опустила голову и заметила, что мои руки неестественно малы. Что за чёрт? Почему у меня чувство, что то же самое происходило и неделю, и месяц, и полгода назад? Я - ребенок. Как? Авария. Меня сбила машина, когда я переходила шоссе. Воспоминания начинали проясняться. Резкий звук и толчок. Водитель ехал на высокой скорости, надеясь проскочить пешеходный переход до того, как загорится красный. После такого не выживают. Реинкарнация существует? - Роза, а теперь мы идём в кроватку, да, Роза? Поспишь, отдохнешь... - Женщина бормотала что-то ещё, у меня не хватало концетрации, чтобы вслушиваться в её успокаивающие слова. По какому-то коридору меня несут в руках. Как ребенка. "Я и есть ребенок". После такого осознания этот факт перестало казаться таким неприятным. О чем я только что думала? Я чувствовала сонливость. Запах у этой женщины был неприятным. Когда она мылась в последний раз? Но находиться у неё в руках было на удивление... приятно. Где я? - Вот мы и тут. Давай, засыпай... Я отойду, а ты заснешь, да? - Продолжала бормотать женщина. Я оказалась в кровати. Почему я ограждена каким-то забором? Раздался щелчок, и тогда и без того тусклое освещение пропало. Так темно... Я провалилась в сон. *** Четвертый год моей новой жизни в самом расцвете. Я - в окружении таких же около двух десятков малолетних оболтусов сижу в комнате, которую "столовой" можно было бы назвать только в том случае, если комната с выцветшими стенами, бегающими тараканами и местами обсыпающимся потолком вообще можно считать местом, в котором следует кормить детей. Пять-шесть столов расставлены вдоль одной из стен, за каждым было по три-четыре стула, и все они были заняты. Кроме тех, что за моим столом. Но это и к лучшему. Я бы не смогла терпеть этих малолетних обезьян, которых местные няньки называли детьми. Я самоутверждаюсь? Нет, я констатирую факт. Как ещё можно назвать существо, которое не в состоянии спокойно, молча и без шума съесть эту чертову кашу? Вместо этого абсолютно здравого варианта действий оно выбирает бросить кашу в своего собрата по разуму. У них начинается настоящая битва. Начавшему перепалку не везёт: это детское пюре попало ему на майку, шею и подбородок. Этот "ребенок" - Майк - злится, и со всей дури замахивается ложкой, наполненной драгоценным продуктом. Лишь чудом вместо меня эта дрянная пшенка попадает частично на ребенка за столом передо мной и на пол. Сейчас начнётся хаос. - Майк! - Наконец-то. И как вовремя. - Что за мальчишка! - Одна из нянек. Низкая, хотя она все ещё возвышалась над моими сверстниками, женщина. Ростом она была около полутора метров. То есть, около пяти футов. Мне всё ещё было тяжело привыкнуть к английской системе мер и весов. Я никогда не могла определить возраст других людей. Я бы ей дала от тридцати до пятидесяти лет. Каштановые волосы до плеч и жирное, опухшее лицо, и соответствующая фигура. Местные её не любили и называли ведьмой, видимо, надеясь оскорбить. Что забавно, она один раз услышала это от этого же Майка и действительно оскорбилась. С тех пор она его не любит. - Ты будешь наказан! Кто ещё это делал? Том, Джорджи! Вы тоже! Сколько раз я должна ещё буду на вас наорать, чтобы вы поняли?! Неубедительные заверения Джорджи, что он сидел за другим столом и вообще на нём оказалалась та кашица случайно, эта женщина не захотела и слушать. Примерно через полчаса самые старшие, коих всего было четыре штуки, пойдут в начальную школу. Двум было по шесть лет, одному семь и самому старшему - восемь. Через год эта честь выпадет и мне, и я в компании Тома и ещё двух девочек окажусь в окружении таких же скучающих детей. Хотя у меня и было перед ними неоспоримое преимущество. Но пользоваться им было попросту опасно. Что, если я не единственная? Что, если таких как я выслеживают? По крайней мере, мне такая паранойя ничего не стоила. Я была не против проучиться какое-то время. Потом, если мне станет невыносимой сама мысль провести больше десятка лет среди малолетних идиотов, я смогу показать свое превосходство в интеллектуальном развитии и быстро оказаться на самой высокой доступной стадии обучения, которая не требует оплаты. Я прекрасно помнила многие детали российской школьной программы из прошлой жизни, а те, что не дошли до моей переродившейся души, восполнятся в процессе обучения. Было довольно иронично, что своё прошлое имя я так и не смогла вспомнить. Имена родителей тоже. Что ещё более странно, имя своего бывшего начальника я помнила очень хорошо. Я могла назвать многие из книг, прочитанных за несколько лет перед смертью, и множество деталей из них. Если бог и есть, то у него очень интересные приоритеты. Тот факт, что в школу я должна была поступать через год, не шибко меня радовал. Но сидеть в своей комнате и страдать от скуки было ещё хуже. Я не могла пообщаться на равных ни с кем, ведь была слишком мала для взрослых, чтобы не вызвать подозрение своими недетскими речами, а те люди, с которыми я могла бы пообщаться в теории, были слишком малы разумом для того, чтобы сделать разговоры с ними приятными и весёлыми. В английском детдоме - то есть, приюте - никто из детей не задерживался надолго. Картина, когда одного из детей забирали, а некоторые мои ровестники завистливо глядели ему в след, была отнюдь не редкой. Но до сих пор мне не везло. Возможно потому, что на моей сознательной памяти до меня ни разу не добирались. Хотя Майку, который так и норовил снова кинуть кашицу просто назло ведьме, или миссис Эллен, как её называли более вежливые и боязливые дети, не везло даже больше: к нему дважды захаживали потенциальные опекуны, но он им чем-то не угождал. Но у меня были некоторые сомнения, что он мне будет интересен через десяток лет. Скорее я сдохну от скуки. В связи с тем, что мало кто был настолько пессимистичен, чтобы даже допустить возможность попадания в этот приют огромного количества более великовозрастных подростков, тут и не было большого запаса книг для старшего возраста. Последняя из тех немногих, что представляли хоть какой-то интерес, были прочитаны втихаря пару дней назад. И единственные оставшиеся развлечения, которые были мне доступны, были достаточны скудны. Утренняя зарядка, которая для местных нянек была, должно быть, настоящим марафоном; тихий час, на котором, что иронично, спать не очень-то и хотелось; какие-то занятия по вечерам, напоминавшие уроки труда в детском саду; последним способом развлечь детей была вечерняя прогулка. Справедливости ради, моему детскому телу было весело играть в догонялки, а значит, это занятие нравилось и мне. Но одной регулярной прогулки было совершенно недостаточно, и я была вынуждена томиться изо дня в день. Такими темпами я действительно подружусь с кем-нибуь из местных гиперактивных созданий. Со мной не общались исключительно из-за отсутствия инициативы с моей стороны. Относительно приятельские отношения у меня были только с соседкой по комнате, и то из-за того, что мне приходилось жить с ней. Завтрак окончился, дети начали вставать из-за столов. Посуду мы понесли на кухню и начали складывать на специальном столике. Вторая нянька, Зои, подошла ко мне. - Роуз, пойдем, мне надо кое-что тебе сказать. Либо она как-то просекла, что я выкрала книгу из местной библиотеки, либо мне наконец-то повезло. Она взяла меня за руку и повела наверх, в мою комнату. Моя соседка всё ещё находилась в столовой на первом этаже. Эта нянька была ещё более пухлой, чем Ведьма, с короткой светлой стрижкой, и заняла половину моей кровати. К счастью для меня и прочих детдомовцев, она же была и намного более терпеливой. Я очень старалась не морщить нос от запаха, который так и норовил свести на нет мои актерские усилия. - Девочка моя, у меня есть хорошие новости, - отлично. - Ты уже довольно давно здесь, и за тобой наконец-то пришли. - Миссис Зои, у меня будут мама и папа? - Делаю удивлённое, радостное выражение, которое так идёт детским лицам. - Да. Сейчас, подожди минутку, она вот-вот подойдёт. Мой взгляд скользил по выцветшим зеленым обоям. Даже когда они не были такими такими тусклыми, годы и годы назад, они уже тогда были унылы. Изображения цветков никак им не помогали. Надо сосредочиться на деле. Меня пришли смотреть. Если я буду милой, меня возьмут. Буду апатичной и невнимательной - меня проигнорят и пойдут к Майку. Или еще к кому-нибудь из этих оболтусов. Надо использовать всю свою обаятельность, красочно продемонстрировать её. ... Хотя если новый потенциальный родитель придёт в дырявой одежде, например, мне стоит всеми силами изображать худшего ребёнка, которого лучше убить, а не усыновить. Благо, это несложно. - Роуз! - Позвала меня Зои. Я едва услышала стук в дверь. Надо быть внимательней. - Пришли! - Сообщила она очевидное. В дверь вошла грузная женщина ростом около шести футов. Аккуратная черная одежда, темные волосы едва достигают плеч. Синие глаза за очками в овальной оправе тепло смотрят на меня. Я бы дала ей чуть больше сорока лет. - Здравствуй, дорогая моя, - негромко сказала женщина. - Роуз, верно? - Она даже не узнала моё имя перед тем, как войти? Или это такая вежливость? Очевидно, второе. - Да. Здравствуйте. Как вас зовут? Вы заберете меня? - Щенячий взгляд, не подведи. - Меня зовут Грейс, милая. Я твоя новая мама. О, да. *** Я уже хожу в школу, и это - мой седьмой год жизни, подходящий к концу. Прямо сейчас я нахожусь в местной протестантской церкви и слушаю невероятно унылую речь пастора вместе со своей опекуншей, держащей меня за руку. Пока он толкал очередную речь про бога и его роль в жизни каждого из нас, я думала о том, что будет, если я прямо сейчас начну с ним спорить. Такие крамольные мысли и раньше гуляли в моей голове, но до этого мне ни разу так сильно не хотелось претворить их в жизнь. Но даже сейчас мне хватило самоконтроля так не делать, и на то была причина - Грейс. Я была довольна, когда меня забирали из этого приюта. Но я не учла, что из таких детских домов уводят сирот обычно те люди, которые в силу каких-то жалостливых причин не хотят это сделать в нормальном приюте, где дети будут не так травмированны самим фактом проживания в нём. Грейс была из таких. Я была не единственным ребёнком, которого она забрала, и у меня теперь есть старший брат по имени Джон, чей возраст был выше моего на четыре годика. По характеру он был замкнутый, и почти всё свое время проводил за чтением. Словами мы обменивались зачастую только во время приёмов пищи. В своей прошлой семье я была единственным ребёнком, и я предпочла сбежать из неё как только достигла совершеннолетия, чем продолжать жить с родителями. Мне не нравился чрезмерный контроль тогда, и он не нравился мне сейчас. Я чем-то не угодила богу в прошлой жизни, и он решил повторить мой опыт. Миссис Пайн была авторитарной и чрезвычайно религиозной одинокой женщиной. Гиперопека была дополнительным бонусом, вишенкой на этом торте. Насколько я могла понять, она никогда не была замужем. Мы уже выходили из церкви и направлялись к дому. Дорога от дома к ораторствующему пастору занимала не больше пяти минут. Это было бы плюсом, если бы не уже успевший надоесть регулярный колокольный звон, прекрасно слышимый при таком небольшом расстоянии. По крайней мере, к нему легко было привыкнуть. Как и к постоянным молитвам перед завтраком, обедом и ужином. Наш дом располагался на северной окраине Лондона. Он представлял собой типичный английский дом небогатой семьи. Двухэтажный, каменный, ничего примечательного. Коврик перед домом, чистый газон - Грейс совсем не жалела никакой работы для Джона. Всё в английских традициях. Я все-таки преодолела своё высокомерие и смогла найти себе подружку. Достаточно было включить своего "внутреннего ребёнка". В основном мы проводили время на улице, играя в догонялки и прочие активные игры, и я всеми силами старалась не допустить с её стороны предложения поиграть в куклы и медсестёр.. Возможно, мне следовало бы вместо неё подружиться с мальчиками, чтобы избежать этих плясок. Я планировала сделать это в ближайшем будущем. Когда я знала её совсем плохо, ещё в начале моей жизни у неё, я попыталась избежать этого цирка с пастором во главе, и всё прошло крайне неудачно. Грейс изначально подозрительно отнеслась к тому, что её новое дитятко заболело и не хочет идти в святую святынь, мой несчастный вид её не переубедил. В качестве наказания она выпорола меня ремнём, а после прочла лекцию о вреде лжи и её грешности. А в остальном она была замечательной женщиной с отличным домом и хорошей выпечкой. Причем в самом деле: еда хорошая, а мне было с чем сравнить; настоящая отдельная, просторная комната, в которой она собственноручно ежедневно убиралась. Внушительная домашняя библиотека. Мои страхи, что она будет полна любовных романов, совершенно не оправдались. Всё то время, которое я не проводила на улице или за "учебой", я заняла чтением. Грейс была совершенно не против этого, и даже поощряла. Что касается самой школы, то я явно переоценила своё терпение: мне приходилось откровенно скучать на уроках. Поначалу я пыталась читать на переменах и во время уроков, чтобы хоть чем-то себя занять, но у жизни были иные планы: мне крайне не повезло с учителями, и во время занятий те часто требовали, чтобы я убрала книгу и слушала их, а на переменах одноклассники проявляли нежелательное внимание ко мне. Спустя несколько конфликтов стало очевидно, что книжку во время перерывов открывать бесполезно. В результате я нашла альтернативу, и перешла из защиты в нападение, и одним из возможных способов досуга стало провоцирование одноклассников. Занятие, должно быть, недостойное для человека моего возраста, но мне было как-то всё равно. Мне же семь лет, а не почти тридцатник, чего мне стыдиться-то? Единственным, что меня удерживало от бунта и окончательного отказа от учёбы, была моя приёмная мать, которая очень переживала за отметки своего ребёнка. Это выходило за грани разумного: мне снижали оценки за плохой почерк. И Грейс не ленилась проверять мои тетради на предмет хорошего почерка и отсутствия всевозможных помарок и грязи, а если её что-то не устраивало, то заставляла переписывать. Снижали оценки и за поведение, поэтому на уроках я была одной из самых активных учениц и вообще девочкой прилежной. - Милая, помой руки и приготовься к ужину, - сказала Грейс, отпуская мою руку, когда мы перешли порог дома. Я прошла вглубь коридора до его конца и свернула направо, в ванную. Тщательно помыла руки, и в очередной раз поглядела на себя в мелкое зеркало над раковиной. Не красавица, но и не уродина. Ничего примечательного в моей внешности не было: светлые волосы чуть выше плеч, по-детски слегка пухлое лицо. Выключив свет и закрывь дверь, я направилась к обеденному столу. Я понятия не имела, в какого человека я превращусь лет через десять, и я никогда не понимала, как можно по внешности ребёнка в семь лет определить, насколько красивым тот будет лет через десять-пятнадцать. Если я раскроюсь в прекрасного лебедя, то буду только рада. И вот я в столовой. Небольшая комната, объединенная с кухней. Джон уже сидел за столом. Он быстро взглянул на меня и уткнулся взглядом обратно на свой ужин. Грейс завершила последние приготовления. - Милая, присаживайся. Грейс сидела во главе стола, мы с Джоном по бокам. Я протянула левую руку к мальчику и правую к женщине, и закрыла глаза. - Отче наш... - Начала Грейс, но я уже не слушала её - Аминь, - завершила она, и мы с Джоном повторили вслед за ней. Обед, как и всегда, прошел в тишине. Я взглянула на стену позади матери. На часах было без десяти шесть. На мой взгляд, ужин был слишком ранним, но Грейс предпочитала не есть после восемнадцати часов вечера. Мы встали из-за стола, и сложили тарелки в кухонную раковину. Джон, негромко поблагодарив Грейс, пошел к себе в комнату наверх. Я тихо подошла к своей матери. - Мамочка, можно я погуляю с Джейн? - Если с домашней работой всё в порядке и её родители не против, то да. Принеси свои тетради, - ответила она. Я, пробормотав что-то в духе "Сейчас, мамуля", покинула её. Я быстрым шагом поднялась в свою комнату. Тетради находились на небольшой тумбочке, находящейся подле аккуратно заправленной матерью кровати. Вытащив оттуда пару из них, я вернулась к ней. Грейс начала задумчиво просматривать тетрадку за тетрадкой. Она пролистнула первую. Вторую... Я в нетерпении закусила губу. - Здесь грязь, - она мне указала на небольшую помарку в конце предложения, которая скорее походила на запятую. Я запротестовала: - Мама, это точка! Грейс тяжело уставилась на меня из-под своих очков. - Не обманывай себя. Когда ты лжешь самой себе, ты делаешь хуже своей же душе. Ужаснее такого вранья будет только намеренный обман, - она вздохнула. - Переписывай. Потом я снова проверю, и если грязи не будет, я позвоню родителям Джейн и узнаю, может ли она. По крайней мере, она не подумала, что я решила её обмануть. Ко лжи она относилась максимально серьёзно. Переписать пару страниц для меня не было сложным, но я ценила своё время. Когда ещё у меня выпадает возможность вновь прожить детство? Это - невероятно интересный опыт, уникальная возможность. А я вместо этого пишу упражнения уровня начальных классов. Раздражённо вздохнув, я ускоренно принялась за дело. Завершив работу, я снова пошла к Грейс. Она сидела в гостиной, читая какой-то огромный том, напомнивший мне своим размером о "Войне и мире". Та, внимательно просмотрев переписанную домашнюю работу, кивнула и вернула тетрадь мне. - Иди пока к себе. Я вернулась к себе в комнату и сразу начала одеваться. У меня не было сомнений, что сегодня Джейн выйдет, поскольку сегодня была пятница. Грейс подтвердила мои догадки. Она проводила меня к школе, где уже была Джейн и её отец, который покинул её сразу, как только мы попали в его поле зрения. Попрощавшись со мной и веля уходить не дальше детской площадки, Грейс ушла в направлении нашего дома. *** - О, какие люди! - Раздалось где-то сзади. Я быстро повернулась: не было сомнения, что обращение было направлено ко мне. На меня уставилось пятеро человек. Четверо мальчиков, и одна девочка - из моего класса. Я улыбнулась. - Знаешь, а ведь ты нехорошо поступила, - продолжил он. - Она плакала, ты в курсе? - О чём ты, Том? - Спросила я, продолжая улыбаться. - Ей пришлось постричься чуть ли не налысо! - Вскрикнул парень. - Ой, да ладно. Она могла просто маслом себе жвачку размягчить, а не состригать себе все волосы в туалете, - парировала я. Мой взгляд упал на стоящую за спинами парней девочку. Она была низенькой, и сейчас ходила в шапке, хотя было довольно тепло. Та опустила свой взгляд. Мальчики были повыше неё. Том, темненький мальчик, самый высокий из них, был её братом. И сейчас он играл в рыцаря. - Если бы ты, дура, этого не делала, то и с ней сейчас всё было бы нормально! - Парень уже действительно перестал быть вежливым. Как бы в избиение не переросло. - Мне так жаль. Бедная Мисси, за что с ней так жестоко обходится жизнь... - Издевалась я. Моя ухмылка с самого момента встречи практически не менялась. Я получала от происходящего настоящее веселье. Негоже взрослому человеку так обходиться с детьми, но я же сама ребенок. Просто плохо воспитанный. - Роза, что ты делаешь? - Пробормотала Джейн. Её голос казался взволнованным. - Мисси, а ты завтра придёшь? Одноклассникам так понравилась твоя новая прическа, уверена, им хочется увидеть больше... Том быстро подошел ко мне. - Хватит, - он сжал губы. - А то что? - Веселилась я. - Мы сделаем с тобой тоже самое - решил мне сделать "угрозу" Том. К нему начали подходить остальные мальчики. Я издала смешок: - С девочками так нельзя, Том. Ты же мальчик. - Да ты и не девочка. Ты - дура, - прорычал он. - Ребята, а может, не надо... - Пробормотала Джейн, но её никто не слушал. Моя улыбка потускнела. Я отступила на шаг и посмотрела на девочку, стоящую чуть в стороне. - Ладно, ладно. Извини, Мисси. Я больше так не буду, - вновь улыбнулась я. Она всхлипнула. Я перевела взгляд на Тома: у того дернулся глаз. Я отступила ещё на пару шагов. Джейн отошла в сторонку от нашей потасовки. Том бросился ко мне. Я собралась бежать, и сделала было рывок назад, но мне не удалось сделать и шага, прежде чем Том схватил меня за руку. - Пусти! - Крикнула я, пытаясь вырваться из его хватки. - Сюда! - Остальные уже начали подходить. Кто-то положил свой портфель на землю и начал что-то там искать. - Ладно, я поняла, хватит! Пусти, я больше правда не буду! - Кричала я. Парень достал из портфеля небольшие детские ножницы. Они действительно намереваются мне все волосы отстричь? - Прости, Мисси! Я была дурой! - Ребята, не надо! - Кричала Джейн. - Может, тебе тоже так сделать? - Кто-то крикнул на неё. Джейн отступилась. Парень с ножницами подходил ко мне. Меня щадить явно не собираются. Я снова попыталась вырваться, но меня держало двое парней, один из которых на пару лет старше. При всём желании у меня не было и шанса. Я попыталась ударить ногой по колену одного из мальчиков, но только потеряла равновесие - от падения меня удержали только те самые парни, что и схватили меня. Проклятье. Парень с ножницами был уже совсем близко. Я не хочу, уберите руки! - Пусти! - Прорычала я. Где-то вдалеке раздался крик. Мне удалось высвободить руку и я ударила по лицу пацану слева. Он выпустил меня из хватки, и я ударила локтём в лицо другому. Тот покосился... - Хватит! Хватит! Не надо! - Кричала какая-то девочка. Джейн? Нет, это была Мисси. Я огляделась. Том и другой мальчик лежали на земле. Джейн шокированно смотрела на меня. Другие два пацана начали отходить - Зачем? Зачем ты это сделала? - Продолжала кричать Мисси. Я пребывала в прострации. "Я ничего не делала, я защищалась". Я вновь бросила взгляд на тех мальчиков, которые держали меня и которые сейчас валялись на земле, которые до сих пор не поднялись. Если поначалу это казалось закономерным, то сейчас у меня возникло неприятное предчувствие. Я посмотрела на тех детей, которые уставились на меня. - Я защищалась, - сказала я. - Я ничего им не сделала! Я потихоньку отходила от произошедшего. Я быстро подошла к лежащим и осмотрела их. На них не было никаких физических повреждений. Они дышали. Но глаза их были широко раскрыты. Что с ними? - Что ты наделала? - Вновь крикнула Мисси. - Я ничего не делала! Они сами! У них них никаких синяков, и крови нет. Я не могла их вырубить одним ударом! - Оправдывалась я. - Это что-то врождённое, заболевание какое-нибудь! - Крикнула я какую-то чушь, чтобы выгородить себя. - Надо врача сюда... - Промямлил один из мальчиков. Я вспомнила, что, кажется, человек может страдать из-за какой-то болезни и из-за него потерять сознание во время приступа. Но даже если я права, то двое человек за раз? А даже если так... Пойдут разбирательства, и я совершенно не хотела, чтобы вся ситуация вскрылась. Проблемы с Грейс, возможные проблемы в классе, и меня такие перспективы не радовали. - Вы же понимаете, что я тут ни при чём? - Проговорила я. - Джейн, - обратилась я к своей приятельнице, - ты всё видела. Я защищалась. Верно? - С нажимом произнесла я. - Ну... да... - Неуверенно произнесла она. - Если вы им расскажете о том, при каких обстоятельствах это произошло, вам же хуже будет - сказала я компании, из-за которой это происшествие и случилось. - Если они поймут, что вы хотели меня изуродовать - а они поймут, можете не сомневаться, Джейн всё видела - вам до конца школы проблемы разгребать придётся. - Из-за тебя я волосы себе отстригла! - Крикнула Мисси. Вся её робость куда-то пропала. Это было интересным. - Если бы ты не пошла сразу отстригать их, я бы тебе сказала, что нужно делать. Ты сама виновата. Я к тебе даже подошла, чтобы сказать это, а ты сразу убежала. Я не хотела, чтобы ты себе портила прическу, - убеждала я её. И ни слова лжи, исключая разве что слова про мои намерения. - А если ты расскажешь про то, в каких обстоятельствах они... потеряли сознание, то всей вашей компашке будет очень плохо. Ваши родители вас накажут, вами займётся директор и полиция. Мне ничего не будет, потому что я защищалась, и они пострадали из-за каких-то своих заболеваний. Расследование сразу скажет, что я не могла их лишить сознания. По мере того, как я продолжала говорить, их внешний пыл всё больше пропадал, и меня это полностью устраивало. - Поэтому, - продолжила я, - скажите, что это с ними произошло... просто на прогулке. Или ещё где. Меня и Джейн не приплетайте, вам же хуже будет. Учителям, родителям, или кому ещё - ничего не говорите. В школе тоже молчите об этом. Если об этом будут сплетничать, всё дойдет до директора, и тогда у вас начнутся проблемы. Вы поняли меня? - Вновь с нажимом спросила я. Мисси вновь стала прежней. Она опустила глаза и промямлила тихое согласие. Мальчики поступили аналогично. Превосходно. - Джейн, тут неподалёку телефонная будка. Знаешь, где она? Вызови врача, скажи, что двум мальчикам стало плохо, - сказала я. Пока Джейн убежала за врачом, я наблюдала за остатками от той компании, которая хотела устроить мне тёмную. Они подняли лежавших без сознания и положили на скамейки. Я не спешила к ним присоединиться, и ждала свою приятельницу. Через пару минут она вернулась, а ещё через несколько минут приехала и машина скорой помощи. Мальчики быстро рассказали им мою версию случившегося, после чего мы с Джейн наконец удалились. Дойдя до нашего места встречи, мы скомканно попрощались - видимо, она всё ещё не отошла от случившегося. Разумеется, ничего рассказывать Грейс я не стала, и мы практически сразу начали готовиться ко сну. "Это было довольно интересным", - подумала я перед тем, как заснуть окончательно