На пороге войны

      Январь. Мороз пробирает до костей, а солнце, как будто издеваясь, светит так ярко, словно пытается выжечь последние остатки здравого смысла.       Злата проснулась ещё до рассвета от внутреннего зуда, который уже несколько дней терзал её изнутри. Да и сном это было сложно назвать. Скорее, это были пять минут забытья, чтобы хоть ненадолго отключиться от навязчивых мыслей и не сойти с ума окончательно. — Ну вот и настал этот грёбаный день, — пробормотала она, потягиваясь, как ленивая кошка. — Первый день съёмок. Три года я, как отшельник, пряталась от этого цирка. От камер, от назойливых взглядов, от этих лицемерных улыбок. И что я, чёрт возьми, делаю?? Снова лезу в эту клоаку. Зачем я только согласилась, дура? — Злата ненавидела себя за эту необъяснимую тягу к саморазрушению.       Собираясь на первую съёмку, она чувствовала себя приговорённой к казни, которую ведут на эшафот. С момента её последней битвы прошло много времени. Она не общалась почти ни с кем из экстрасенсов и избегала любых контактов со съёмочной группой. Но когда полгода назад ей пришло приглашение на «Битву сильнейших», она, словно под гипнозом, не раздумывая, согласилась. Не понимая, зачем ей это нужно. Будто чья-то невидимая рука подтолкнула её в эту пропасть. Приехав в точку сбора, Злата почувствовала, как по спине побежали мурашки, а к горлу подступила тошнота. До последнего момента она цеплялась за мысль, что ещё можно всё отменить, что можно сбежать. Но куда? И главное — зачем? В глубине души она знала, что должна быть здесь. — Да может, у меня тут внезапно, блин, редчайшая болезнь какая-нибудь проявилась? Или, может, дар какой-нибудь открылся — например, нехуяневидение, чтобы вообще не видеть всё это? — перечисляла Злата всевозможные причины, которые она могла бы озвучить редакции, сидя в уютном салоне своего автомобиля. Вдруг в её окно постучали. — Бу! Испугалась!? Не бойся, я друг! — в окне появилась самодовольная физиономия Дмитрия Матвеева, который, казалось, вот-вот лопнет от смеха. — Ты что, придурок? — Злата закричала в закрытое окно, но Дима, кажется, не слышал. — Я тебя не слышу, выходи давай, а то я тут замёрзну, как собака, — парень, словно галантный кавалер, распахнул дверцу и подал Злате руку. — Дим, ну блин, пиздец, — выдохнула Злата, хватаясь за эту руку. —Ты хоть и чернокнижник, но проклясть за такое и я могу. Дима, усмехнувшись, сжал её руку в своей. С Димой они познакомились на двадцатом сезоне «Битвы экстрасенсов». Тогда он, с его безумным чувством юмора и непробиваемым спокойствием, вытащил её из какой-то отчаянной ситуации на одном из испытаний. В итоге он выиграл тот сезон, а они стали не просто коллегами, а близкими друзьями. Злата знала, что в этом мире, полном дерьма, она всегда может рассчитывать на его поддержку. Они обнялись, и Злата почувствовала, как напряжение немного спадает. В объятиях Димы было что-то такое, что заставляло её на мгновение забыть обо всех своих страхах и сомнениях. С ним было легко и просто, как ни с кем другим. — Ну что, ведьмочка, готова к новым приключениям? — подмигнул Дима. — Думаю, в этот раз будет по-настоящему жарко. — Ага, — усмехнулась Злата. — Уверена, мы многим здесь поперёк горла встанем. Лишь бы они не подавились. — Пусть подавятся, — отрезал Дима с неожиданной злобой в голосе. — Мы ещё покажем этим выскочкам, чего мы стоим. Дима решительно шагнул вперёд и потянул Злату за собой. И, глядя на его уверенную спину, Злата почувствовала, как в душе просыпается жажда борьбы. Чёрт возьми, может, в этом цирке ещё не всё потеряно?       Они уверенно, как два терминатора, вошли в здание, но с порога их чуть не сбил с ног удушливый запах — ядреная смесь серы и дешёвого ладана. Сразу представилось, как сейчас выскочит батюшка с кадилом и начнёт окроплять святой водой, чтобы, не дай Бог, какой-нибудь грех не вылез на телекамеру. Вокруг, как муравьи в муравейнике, носилась съёмочная группа — все на взводе, как будто сейчас начнётся ядерная война. — Ох, опоздавшие! Где вас черти носят? — к ребятам, как торпеда, подлетела какая-то девица. — Живо в гримёрку! Там уже все собрались, сейчас будет инструктаж. — И ткнула пальцем в сторону длинного коридора. — Вторая дверь слева, вам туда!       В общей гримерке стояла такая гробовая тишина, что, казалось, можно было услышать, как у кого-то сыплется перхоть. Все, как пауки в банке, пытались оценить друг друга, понять, кто чем дышит. Войдя в гримерку, Дима и Злата, как два слона в посудной лавке, привлекли к себе все взгляды. Гробовая тишина, словно испугавшись, стала ещё тише с их появлением. — Мда, ребята, у вас тут прямо как на похоронах, — ехидно улыбаясь, протянула Злата и плюхнулась в ближайшее кресло, как королева на трон. — А чего ты ждала, Златочка? Встречи с хлебом-солью и цыганами? — Александр Шепс смотрел на неё из другого конца гримерки, как удав на кролика. — Да, Саша, и твоих проникновенных песен про кладбище, — девушка подмигнула медиуму, но в её глазах не было ни капли тепла. — Ну и правда, я тут уже час сижу, а у всех, блять, такие лица, будто их в осиный рой жопой засунули, — поддержал девушку Владислав Череватый. — Да они просто настраиваются на загадочный вайб для телезрителей, чтобы потом бабки штабелями падали у телевизора, — Злата явно решила, что лучшая защита — это циничное нападение. — Злат, ну мы же так давно не виделись, а ты сразу с сарказмом. Могла бы хоть обнять, поцеловать, как-никак старые друзья, — Олег Шепс, как обычно, довольно улыбался ей. — Обнимайся со своими фантомами, а ко мне не подходи, — отрезала Злата, внутренне содрогаясь от мысли о его прикосновениях. — Ну всё, чего вы тут развели базар? Как бабки на лавочке, — протянула Лина Джебисашвили, которая не переставала ослепительно улыбаться. — Мы же так давно не виделись, Злату я вообще не видела два года! Это же так круто, что мы снова все здесь! — Да, блин, действительно, «очень круто», — закатил глаза Дима, всем своим видом показывая, как он рад этой «тёплой встрече». — Собрали, конечно, адскую смесь из психов, психически неуравновешенных и меня, — оторвалась от своего телефона Виктория Райдос, как обычно, излучая волны презрения ко всему живому. — Ой, чую, будет жарко и в прямом, и в переносном смысле, — словно из воздуха рядом со Златой материализовался Константин Гецати . — У вас тоже есть ощущение, что мы ещё пожалеем о том, что подписались на это дерьмо? — вмешалась в разговор Марьяна Романова, всем своим видом демонстрируя мировое страдание. — Да, — хором ответили все, и Злата почувствовала, как между ними проскочила искра общего понимания. Они все — жертвы, запертые в этой клетке, и неизвестно, чем закончится эта игра. С этого момента, как по щелчку пальцев, среди экстрасенсов началась подковерная борьба за звание сильнейшего. Каждый будет полировать свою силу до блеска, выставлять напоказ свои таланты и плести интриги, как паук паутину. И никто не захочет остаться у разбитого корыта. Никто не захочет быть тем, кого выкинут за борт этой безумной гонки. А значит, будет война. Грязная, жестокая и беспощадная. И выжить в ней сможет только сильнейший. Или самый циничный.