9.2 Их поддержка во время экзаменов

Итадори Юджи

      Читальный зал библиотеки в каком-то смысле лучшее место для того, чтобы избавиться от большинства отвлекающих факторов. Здесь уже не получится по десять раз сходить на кухню за новой чашкой чая, как дома, лишь бы оттянуть момент решения очередного задания. Атмосфера располагает к тихой и размеренной учёбе: тетради, схемы, распечатки, три разных маркера для выделения важной информации. Всё, кроме твоего лица, на котором написано «помогите». Рядом — пачка печенья, уже наполовину пустая. Ты читаешь вслух, еле слышно, почти бессвязно, но слова сливаются, путаются, а мозг предательски отказывается сотрудничать.       И вдруг…       — Та-дааам! — из-за двери выглядывает Юджи, затем прикрывает рот рукой, когда на него шипит библиотекарь, и добавляет шёпотом: — А я принёс тебе пищу богов!       Ты моргаешь несколько раз растерянно. Он подходит ближе, и ты видишь в его руках пакеты с логотипом ближайшего кафе.       — Нет-нет, Юджи, — твоя голова качается в отрицании, когда ты понимаешь его намерения, — мне надо учиться. Я ведь специально пришла сюда, чтобы не отвлекаться!       — Но это стратегическое подкрепление! — Итадори забавно дует губы и вытаскивает еду из пакета, аккуратно раскладывая прямо на твои конспекты. — Вот онигири с тунцом, твои любимые, сладкий омлет, газировка… Холодный чай и… Шоколад! Я слышал, он полезен для мозгов!       — Полезен тёмный шоколад, Юджи. А ты купил молочный.       — Молочный с орешками, — он исправляет тебя, — а темный… невкусный.       Ты прячешь лицо в руках и сдерживаешь улыбку, потому что злиться на него невозможно. Он садится напротив, немного неуклюже, ёрзает нервно, боится не угодить тебе, и молча смотрит, как ты жуёшь уже второй онигири.       — Я знаю, ты нервничаешь, — вдруг подаёт он голос. — Я, вообщем-то, и сам нервничаю перед чем-то важным. Даже если делаю вид, что нет. Ты знаешь, как меня трясло перед контрольной? Я расшатал тогда всю парту!       Ты замираешь, взгляд устремляется на него в ожидании, призывая продолжить.       — Если хочешь, я посижу рядом, пока ты учишься. Обещаю не отвлекать и молчать. Хотя… Это будет тяжело. Мы так давно просто не болтали, а у меня накопилась куча новостей. Особенно про Кугисаки.       — Ну хорошо-хорошо, – согласно киваешь ты, — давай сначала я решу две задачи, а потом послушаю твои истории.       — Во-от! Другое дело! — Итадори радостно придвигается ближе, ножки стула издают характерный противный звук при трении с полом. — Что там у тебя? Химия? Фу… Я, конечно, ничего в ней не понимаю, но могу делать вид, что понимаю. И кивать. Вот так.       Юджи начинает серьёзно мотать головой м делает вид, что поправляет очки (их у него никогда не было), корчась с умным видом.       В этот момент вся тревога отступает словно по волшебству.

      Мегуми Фушигуро

      Мегуми хмуро молчит и смотрит, как ты шевелишь губами, повторяя информацию про себя. Он мысленно сравнивает тебя с ведьмой. Создаётся ощущение, что проклинаешь кого-то за плохое поведение, и Фушигуро искренне надеется, что не саму себя. Затем делает шаг вперёд, руку прячет в карман, вторую — за спину, что-то скрывая.       — Ты не ела весь день, кстати.       Ты вздрагиваешь и оборачиваешься.       — Привет! Прости, я не заметила, как ты пришёл.       Он хмыкает и подходит ближе. На столе появляется пластиковый контейнер с твоим любимым блюдом.       — Конечно. Я принёс обед, — говорит он, словно ты не в силах понять, что стоит перед тобой, — базовая функция выживания.       — Угу, но я не могу отстать от графика, — скептично отвечаешь ты, — у меня всё расписано поминутно.       — В график вписана смерть от голода? — спокойно парирует Мегуми.       Ты вяло усмехаешься, но не отрицаешь, потому что он прав. Где-то в конце списка наверняка есть уже такой пункт.       — Я ведь не говорю тебе всё бросить, — его голос мягкий, потому что спорить Фушигуро не хочет. — Но ты превращаешь подготовку в наказание. Тебе нравится издеваться над собой?       Твои глаза стыдливо опускаются, в его словах — горькая доля правды.       — Если я провалю — это всё будет зря.       — И? Даже если ты провалишь — это ничего не изменит. Ни того, кто ты есть, ни того, как я к тебе отношусь, — парень делает паузу, — но ты не провалишь.       В его взгляде нет ни осуждения, ни давления — только поддержка. Именно то, что тебе нужно сейчас.       — Я посижу тут, не буду мешать. Если начнёшь паниковать и нервничать — можешь ударить меня подушкой. Я приму удар с достоинством.       Мегуми делает вид, что не замечает твою красивую улыбку на его слова, но ты знаешь — он доволен.

Инумаки Тоге

      Комната за несколько дней уже пропиталась запахом чернил, бумаги и отчаянием. Ты уже в четвёртый раз, если не в пятый, переписываешь один и тот же абзац, потому что даже с третьего раза он всё ещё не имеет смысла. Спина затекла, глаза красные, а время уже не ощущалось. Сколько прошло с последнего перерыва? Два часа? Три? Когда ты в таком состоянии — даже не слышишь, как открывается дверь.       Но замечаешь, когда кто-то аккуратно ставит на стол перед тобой термос с чаем и бенто с надписью, написанной аккуратным почерком:

«Ешь или сам всё съем сам! >:(»

      Ты улыбаешься. Даже не поднимаешь головы, потому что знаешь, кто это. Инумаки молча садится рядом, достаёт цветные стикеры и начинает лепить их на твой учебник. На одном написано: «Сила». На втором: «Молодец». На третьем — просто криво нарисован мило улыбающийся осьминог. Ещё один он лепит тебе на лоб.       Ты игриво кидаешь в него ластик, хихикая. Он ловко ловит и улыбается в ответ, пряча его в карман в качестве залога.       — Сяке.       — Не заговаривай мне зубы.       Тоге качает головой, показывает пальцем на еду, потом на тебя. И смотрит теперь очень сурово.       Ты фыркаешь, но без возражений открываешь бенто. Живот урчит сильнее, когда твои глаза жадно рассматривают долгожданный обед.       — Ты следишь за мной, да? Отслеживаешь часы, когда я ем?       Парень делает вид, что задумался, а потом медленно подносит к глазам воображаемый бинокль. Ты снова смеёшься. Отвлекаешься.       Инумаки садится рядом, прижимается, обнимая за талию, и просто смотрит, как ты листаешь учебник, параллельно утоляя голод. Иногда рисует что-то на твоих черновиках, иногда пишет короткие ободряющие фразы или просто держит тебя за рукав, пока ты читаешь вслух.       И когда ты зеваешь в третий раз подряд, он встаёт, отбирает у тебя тетрадь и, не спрашивая разрешения, ложится поперёк кровати, утягивая тебя за собой. Его руки крепко обнимают тебя, пока ты пытаешься вырваться.       — Это что ещё за саботаж? — ты в шоке спрашиваешь. — А если я не хочу, заставишь своей техникой?       Да. Ты понимаешь, что ответ положительный, по его хитрым глазам, которые приобретают форму полумесяца, когда он улыбается. Испытывать судьбу не хочется, да и организм упрямо требует долгожданного отдыха, поэтому ты устраиваешься удобнее. Рядом с ним сон поистине ощущается как волшебный эликсир от всех невзгод.

Оккоцу Юта

      Ты за учебниками с самого утра: сегодня даже встала намного раньше обычного, чтобы всё успеть. Оттого и день тянется, как резина. Конспекты, фломастеры, пара надкусанных яблок и голова, гудящая от перегрузки. От кофе отказалась — руки и так дрожат, не слушаются, а спать после напитка хочется с каждой минутой сильнее.       Юта появляется позади тебя тихо, боится спугнуть твою концентрацию. Несёт небольшой поднос с чашкой какао, кусочками маршмеллоу внутри и мягким пледом через плечо. Выглядит как щенок, который где-то успел напакостить.       — Я… Эм… Ты давно не делала перерыв, — он немного заикается, мнётся, словно не уверен, можно ли тебе мешать, когда ты такая сосредоточенная. — Я не хотел отвлекать, но, ну, ты выглядишь как… Как перепуганная морковка?       Тебя забавляет его неловкое сравнение, поэтому не можешь удержаться от тихого смешка. Юта будто действительно недооценивает тебя и боится, что ты забудешь поесть, доведёшь себя до обморочного состояния от голода и умрёшь, оставляя его одного в этом бренном мире.       — Я просто хочу сдать экзамены. Всё нормально, правда. Но за это спасибо, выглядит мило.       Оккоцу ставит какао на стол и присаживается на корточки рядом.       — Может, поговорим? Если тебе страшно или тяжело, ты можешь поделиться со мной. Или ты боишься показаться слабой? Я просто… слышал, как ты плакала вчера.       Ты молчишь. Его глаза — большие, мягкие, искренние — излучают беспокойство. Юта не обвиняет, ни в коем случае не давит. Просто даёт пространство для разговора, от которого тебе должно стать легче.       — Я не гений, — продолжает он, — и мне всегда было трудно с учёбой. А потом появился Годжо-сенсей, научил меня просить помощи и всё стало действительно легче! Поэтому и я хочу быть рядом с тобой в такие моменты. Точнее, в любые моменты.       Ты чувствуешь, как в горле встаёт ком. Оккоцу кладёт ладонь поверх твоей осторожно. Тепло от его пальцев разливается вверх, к груди, и твои пальцы сжимают его в ответ.       — Давай сделаем паузу? Пятнадцать минут, ладно? Посмотрим глупое видео или я тебе почитаю что-нибудь вслух, а потом снова за работу. Даже Рика волнуется за тебя.       Ты согласно киваешь. Наступает долгожданный отдых.