1.

— Где он!? — рычала я, прищурив свои «белые» глаза. Я смотрела с ненавистью, которая так сильно бурлила во мне. Мне казалось, что это чувство могло разорвать меня изнутри. Я четко понимала, что готова убивать. Убивать всех, кто встанет на моем пути. Ветер становился сильнее, словно намекая на ураган, который бушевал внутри меня. Мои волосы сливового оттенка били меня по щекам, будто желая утихомирить мой пыл. Но на все это мне было плевать. В моей груди что-то горело. Хотелось собственными руками вырвать сердце и раздавить подошвой. А мне всегда говорили, что чувства не нужны в нашем жестоком мире. «Влюбиться — значит проиграть.» Именно такие слова звучали в моей голове. Холодный и властный тон отца. От его голоса, который возникал в моей голове, даже сейчас по спине бежали мурашки. Я не хотела стать позором нашего клана. Я мечтала стать лучшей версией себя, надеясь, что мной будут гордиться. Но разве те люди, у которых я родилась, могли вообще испытывать уважение и любовь к своим детям? Сейчас я понимала, что нет. Я ненавидела клан Хьюга всем своим сердцем, потому что они никогда не считали, что я достойна признания. Если я делала какие-то успехи в учебе, меня никто не хвалил. Все считали, что этого недостаточно. — Прекрати, Хинара, — кричал Неджи, явно не желая со мной драться. Я помнила его совсем ребенком. И, честно говоря, он уже тогда казался особенным. Я видела в нем огромный потенциал, только жаль, что он родился в побочной ветви нашего клана. Если бы только Хизаши родился раньше… — Где он?! — я старалась перекричать шум битвы, рвала глотку так, чтобы меня было четко слышно даже тогда, когда поднялся ветер. Если честно, в ту секунду я не могла думать ни о ком другом. Ни о чем другом. «Хинара, ты должна радоваться тому, что твоим отцом являюсь я. Ты — будущая наследница.» И почему я вспоминала своего отца в эти моменты? Я ведь никогда его не любила. Я предала наш клан, родную Коноху, уйдя за тем, кто видел во мне что-то большее, не просто девочку с бьякуганом. Мне было важно знать, что он цел. Моя жизнь принадлежала ему. Я выбрала свои чувства, потому что ощущала себя живой, нужной, особенной. Я выбрала себя, и я ни разу не пожалела, что стала предательницей в глазах своей семьи и многих знакомых, с которыми когда-то вместе росла. «Любовь? Хинара, ты выйдешь замуж за человека, которого мы тебе подберем. Обещаю, со временем ты его полюбишь.» — Я не дам пройти тебе дальше, прости, — я внимательно наблюдала за Неджи, который, хоть и не хотел драться со мной, понимал головой, что я от своего не отступлюсь. Нам придется вступить в схватку. Запах крови, крики боли и отчаяния, предсмертные хрипы — всё это не пугало меня. Я давно уже забыла о том, что такое страх. На моих тонких и бледных губах заиграла легкая улыбка. Я знала, что Неджи долго готовился ко встречи со мной. С той самой девчонкой, которая предала клан и ушла в «Акацуки» ради любви. Из-за любви. «Ты не можешь встречаться с кем-то другим, Хинара! Ты сама знаешь законы и правила нашего клана.» Но… правила ведь созданы для того, чтобы их нарушать? Не так ли? — Неджи, мне придется тебя убить. Я найду Тоби, чего бы мне это не стоило, — я была сильным соперником, врагам стоило бы меня бояться. Все это время, которое я провела за пределами деревни скрытой в листве, я училась. Даже в те времена, когда, казалось бы, я не могла встать на ноги, я вспоминала вечно недовольный взгляд отца. Я до сих пор помнила о том, с каким разочарованием он смотрел на меня, когда у меня что-то не получалось. Я хотела доказать себе, что я достойна похвалы. — Последнее предупреждение, Хинара! Если ты не сдашься, тебя ждёт мучительная смерть. Ты предала деревню, — он был готов. Не хотел «наступать» первым, ждал, когда это сделаю я. А делал Неджи это для того, чтобы потом не винить себя в убийстве человека, в котором текла такая же кровь. Мне, в отличие от него, не страшно потерять все.  Я готова была изначально поставить на кон не только свою жизнь, но и жизни многих людей, которые ни в чем не виноваты. Дети, старики, беременные женщины — всех их мне не жаль. — Ты ведь знаешь, что я убью тебя? — я готова была ринуться в бой, но какая-то часть меня все еще хотела… поговорить. Та половина меня, которая все еще верила в светлое будущее, не спешила наносить смертельные удары тому, кого я любила в детстве. Как брата, как родственника, как человека, который мог бы изменить многое, ведь у него были те же мысли, которые посещали и меня. Он не был доволен «политикой» нашего клана, — эх, Неджи, знал бы ты… какие у меня были на тебя надежды. Позади себя я четко ощутила чужую энергию. Значит, Неджи лишь отвлекал меня? Не хотел убивать собственными руками? Как низко. Мне потребовалась всего секунда, чтобы сместиться чуть правее. Такими дешевыми трюками меня не испугать. Я глянула назад и увидела девочку с каштановыми волосами, которые были собраны в два пучка. Ее карие глаза с ненавистью смотрели на меня. На языке вертелось ее имя, но я никак не могла его вспомнить. — Хорошо, начнем с тебя, — с легкостью согласилась я, натянув хищную улыбку на лицо. Я не хотела задерживаться, ведь мне нужно было пробраться к Тоби. Я хотела знать, что с ним все в порядке. Моя жизнь, моя душа, мое сердце — все это принадлежало только ему. — Бьякуган, — слова сорвались с моих губ быстрее, чем я успела это осознать. Раньше было очень неприятно и даже больно использовать доудзюцу моего клана. Казалось, что из-за перенапряжения мои глаза могли лопнуть. В детстве я действительно задумывалась об этом. Но прошло так много времени, что те моменты даже начали казаться сном. За свои двадцать шесть лет я столько раз использовала эту технику, что я уже просто-напросто не чувствовала напряжения. Вены вокруг глаз вздулись, а внешний мир приобрел серый оттенок, оставляя цветным только потоки чакры в телах моих врагов. В руках той самой девушки, лицо которой было мне знакомо, был странной формы веер. Если я не ошибалась, то это «банановый веер». Это значило, что Золотой и Серебряный братья были повержены, раз великое сокровище сейчас в руках этой девчонки. Я могла сказать, что битва обещала быть захватывающей. Но мне все же стоило поторопиться, чтобы побыстрее добраться до Тоби. — Бьякуган, — раздалось позади меня. Смешок сорвался с моих губ, когда я обернулась и увидела, как Неджи встал в боевую стойку, явно собираясь напасть на меня в одно и то же время, что и его напарница. Я могла бы сказать, что это нечестно, но... Что в этом мире вообще честно? А так будет даже веселее, — Тентен, я буду загонять ее под удары веера, — спокойно отозвался мой родственник. От веера будет по истине много проблем. От него стоило бы уворачиваться, иначе меня может разорвать на множество мелких кусочков. И я сомневалась, что кто-то будет оплакивать меня и собирать останки. Вряд ли Тоби сейчас было дело до меня. Тентен взмахнула веером, и порыв ветра огромной силы направился прямо в мою сторону. Наверное, если бы не мои многочисленные сражения, то я бы не смогла увернуться. Но я была достаточно быстрой, а рефлексы тела были настолько прокачены, что порой я даже не задумывалась о действиях, пока я отскакивала от какого-нибудь удара. Возможно, тренировки с Итачи тоже давали о себе знать. Все же, когда у твоего противника есть такая способность, как шаринган, тяжело уворачиваться. Хьюга младший повторил мое движение, но немного поменял траекторию, чтобы подобраться ко мне поближе. Но я и не собиралась увеличивать дистанцию. Хотя, хотелось бы сначала разобраться с раздражающим меня веером и его обладательницей, а потом перейти к Неджи. Быстрыми движениями я сложила ладони в печати для тайдзюцу «Восемь Триграмм Вакуумная Ладонь». Неджи успел среагировать и увернуться от моей атаки, из-за чего ему снова пришлось увеличить дистанцию. В это же время девчонка снова взмахнула веером, но вместо потока ветра на меня двигался огромный поток огня. А вот от этого будет тяжело увернуться... Насколько мне известно, огонь будет следовать за дуновением веера. Я сконцентрировала чакру в ногах, дабы бежать быстрее, и начала петлять, оставляя безопасное расстояние между мной и пламенем.Я резко развернулась в сторону Тентен и направилась к ней. Девчонка испугалась сама попасть под раздачу, поэтому она взмахнула веером, прекращая «прием». И это заставило мои губы растянуться в хищной ухмылке, напоминающий животный оскал. Тентен уже собиралась взмахнуть веером снова, но я явно была быстрее нее с этим огромным оружием. Я схватила девушку за руку до того, как она успела что-либо сделать. Хруст костей и болезненный вскрик звучали для меня, как музыка для ушей. Рука девушки изгибалась неестественным образом, так и намекая, что она сломана. Прежде чем она поняла, что вообще произошло, я использовала технику мягкого кулака и ударила ее в солнечное сплетение. *** Детство. Я глядела на голубое небо, вглядывалась в белоснежные облака, которые медленно-медленно проплывали дальше. Сегодня было достаточно тепло, поэтому я пряталась от надоедливого солнца под тенью пышного дерева. Камень, на котором я сидела, был прохладным, и это была единственная радость за сегодняшний день. Я всем сердцем ненавидела жару, предпочитая ей мороз. Уроки в академии закончились час назад, но домой я не спешила. Тренироваться с отцом — ненавидела я еще сильнее, чем такую погоду. Я знала, что он будет отчитывать меня, когда я вернусь обратно, но к этому я успела привыкнуть. Ни разу я не видела улыбку папы, адресованную мне. Иногда я думала о том, что он не умеет улыбаться. Насмотревшись на старейшин в нашем клане, я невольно поняла, что совсем не хочу вырастать. Каменные лица взрослых мне не нравились. Я услышала веселый визг и лениво повернула голову в ту сторону. Дети бесились, бегая по зеленой траве. Они явно были на года три или четыре старше меня, не все, но многие из них. Некоторых я знала в лицо, но не запомнила их имена. Никто и ничто не интересовало меня с самого моего рождения. Ни учеба, ни тренировки радости мне не приносили. И гулять со своими ровесниками мне не нравилось. Я была, так сказать, белой вороной, но и это меня не волновало. Многие из клана Хьюга держались подальше от других. — Привет, Хинара! Опять ты одна, — рядом появился знакомый мальчик. Хоть он и хотел подойти ко мне тихо, я все равно услышала шелест травы сбоку. Он был старше меня на четыре года. Его глупое выражение лица и беззаботная улыбка вызывали у меня вопросы. И, честно говоря, этот темноволосый мальчуган всегда казался мне младше своих лет. Невинный, вечно попадающий в какие-то передряги. «И какой из тебя Учиха?» Именно этот вопрос всегда крутился в моей голове, стоило мне только взглянуть на него. От его яркой улыбки мне всегда хотелось прикрыть глаза руками. Он был солнцем, которое нещадно слепило в глаза. А солнце я, на минуточку, не любила. Темные волосы мальчика всегда были в каком-то беспорядке, торчали в разные стороны. Это выглядело очень… нелепо. Не производил он на меня впечатление человека, который в будущем мог стать хокаге. — Обито, — без каких-либо эмоций назвала его имя я, кивая головой в знак приветствия. Он растянул губы в еще более широкой улыбке, а я невольно задумалась, видела ли я когда-нибудь, чтобы мне так улыбались дети из клана Хьюга. Учиха был добр со всеми, каждому старался уделить время и поднять настроение. Но рядом со мной он задерживался дольше, чем с остальными людьми. Мальчик присел рядом со мной на большой камень, даже не спросив разрешения. Я на это никак не отреагировала, лишь молча пододвинулась в другую сторону. Краем глаза я видела, что Обито смотрел на меня. Такое внимание меня, конечно же, напрягало. Я не часто общалась с другими детьми, поэтому сидела в неком напряжении. — Ты так и не завела себе друзей? — он положил свою теплую ладонь на мое плечо. Это было так неожиданно, что я практически подпрыгнула на месте. Я не любила, когда вторгаются в мое личное пространство. Хоть он и раздражал меня своей жизнерадостностью, я ничего не говорила ему. Терпеливо ждала, когда он уйдет сам. Я просто не хотела показаться невоспитанной. Вопрос Обито не застал меня врасплох. Каждый раз, когда мы виделись, он спрашивал меня об этом. Я увела взгляд своих «белых» глаз на небо, заранее зная, какую рожицу он состроит, услышав мой ответ. Ему будто бы было жаль меня, но я этой жалости сама к себе не испытывала. По небу летели птицы, на которых я заострила свое внимание. — Нет, — спустя пару секунд ответила я абсолютно ровным голосом, в котором не было слышно ни радости, ни горя. Все дети моего возраста охотно обзаводились знакомыми, с которыми часто проводили время на детских площадках. Они ругались, мирились, спорили, смеялись, и так по кругу. Обито вздохнул, а его рука продолжила покоится на моем плече. Он чуть сильнее сжал его, будто бы в знак поддержки. Но и поддержка мне тоже не нужна была. Я росла в строгой семье, где на первом месте — тренировки и обучение. В моем плотном графике не было места дружбе. Я уже давно осознала, что не хочу даже пытаться найти с кем-то общий язык. Иногда я могла пообщаться с кем-то из клана, но и это общение удовольствие мне не приносило. — Знаешь, я никогда не видел твоей улыбки, Хинара. Если встречаю тебя, то ты всегда одна. Тебе не стоит закрываться в себе, — пытался подобрать слова темноволосый мальчик. Я вопросительно подняла тонкую бровь, глянув на него своими глазами. Я ненавидела свою внешность с раннего детства, потому что до одури была похожа на всех остальных из клана Хьюга. Длинные волосы цвета спелой сливы, большие белые глаза, которых я стеснялась, тонкие брови, маленький нос. Единственное, что я в себе любила — бледная кожа. И улыбку свою я тоже ненавидела с детства. Мне всегда казалось, что вместо улыбки мои губы тянутся в животном оскале. — Я не закрылась в себе, — спокойным голосом ответила я, совсем не понимая, почему этот странный мальчик сделал такой вывод. Я почти не чувствовала руку Обито на своем плече, хоть я и не любила, когда люди касаются меня без моего спроса, — мне не нужны друзья. — Как это? — он сделал удивленное лицо и округлил свои чёрные глаза. Выглядел Учиха с таким выражением лица очень смешно. Поглядев на него несколько секунд, я почувствовала, как мои губы чуть растянулись. Я почти улыбнулась, но успешно одернула себя. Но темноволосый мальчик был очень внимательным, поэтому подметил это, — ты почти улыбнулась! Я все видел, Хинара, — каким же громким он был. Мне хотелось поморщиться, накрыть уши ладонями, лишь бы не слышать этот радостный всклик. Дети, играющие неподалеку, тут же обратили на нас внимание. Обито тыкал в меня пальцем, радостно посмеиваясь. Я сидела рядом, вжав свою тонкую и бледную шею в хрупкие плечи. Я не любила, когда на меня обращали слишком много внимания. А он был точной противоположностью мне. Рядом с этим мальчиком всегда были другие дети. Он был ярким пятном в моей серой, скучной жизни. — Прекрати так смеяться, на нас все смотрят, — попросила я, почувствовав себя неуютно под заинтересованными взглядами детей. Они явно были ровесниками Обито или даже старше, и он скорее всего направлялся именно к ним. — Улыбнись, Хинара. Я ведь видел, что ты хотела это сделать, — темноволосый мальчик резко прищурил свои темные глаза, наклонившись ко мне поближе. Он «тыкнул» в меня своим пальцем, намекая, что не отстанет, пока я это не сделаю. Честно говоря, в тот момент я сильно растерялась. Впервые за всю жизнь. Отец всегда твердил мне, что я должна держать свои чувства и эмоции под контролем, ведь я — наследница клана Хьюга. Я смотрела в глаза Обито, даже не моргая. Этот Учиха вообще ничего не знал о нормах приличия. Так близко подвинуться к девочке, так я еще и на несколько лет младше… — Ты опоздал, — рядом появился светловолосый мальчик в маске. Он даже, кажется, не глянул на меня. Все его внимание было приковано к своему другу, — опять бабушку через дорогу переводил, я угадал? — по его голосу было сложно сказать, злился ли он или, может, был расстроен. — Какаши, — Обито отодвинулся от меня, театрально закатив глаза и громко цокнув языком, — я надеялся, что мы будем тренироваться без тебя, — тот самый Какаши лишь пожал плечами, продолжая сверлить взглядом Учиху. Я впервые видела, как темноволосый хмурился, явно не радуясь такой встрече. — А я надеялся, что ты хотя бы в этот раз придешь в назначенное время без опозданий, — подметил следом светловолосый. Я невольно сравнила себя с этим мальчиком, ведь он казался таким же безэмоциональным. Как я. Когда он заметил, что я на него смотрела, его взгляд не изменился. Мы глядели друг на друга несколько секунд, — если он достает тебя, ты всегда можешь отработать на нем свои приемы, — вдруг предложил Какаши, — иногда он не знает границ. — Эй! — возмутился тут же Обито, спрыгивая с камня. Он еще сильнее нахмурил свои темные брови, явно недовольный такими «советами» своего… друга, — вообще-то, — но светловолосый даже не дослушал его. Поправив маску, он развернулся и пошел обратно к ребятам, с которыми играл до этого. Учиха топнул ногой, желая что-то крикнуть Какаши, но передумал. Проведя растерянно пальцами по волосам, он заставил себя натянуть самую широкую улыбку на лицо, и только потом повернулся ко мне. Вся эта картина показалась мне смешной, и я, вспомнив просьбу Обито, хоть и криво, но улыбнулась. Чёрные глаза стали в разы больше, когда мальчик заметил это. Я опустила голову вниз, испытывая при этом очень странные чувства. Неловкость, стыд и… радость. — Хинара, а ты становишься в разы милее, когда улыбаешься. Делай это почаще, — через секунду он уже гладил меня по голове. «Хинара, а ты становишься в разы милее, когда улыбаешься.» — Обито! Ты идешь? — услышали мы громкий девчачий голос. Я не хотела поворачиваться в ту сторону, но Учиха тут же встрепенулся и расправил плечи. Взгляд у него изменился, чёрные глаза будто светились ярче самой яркой звезды. — Прости, мне пора. Меня ждут друзья, — еще раз проведя пальцами по моим волосам, извиняющимся тоном пробормотал мальчик, — не сиди долго в тени, Хинара, — помахав мне на прощание, он побежал в сторону компании. Я проводила его ничего не выражающим взглядом. Спустя час я уже заходила в привычный дом нашего клана. Здесь всегда царила какая-то напряженная атмосфера. Ни смеха, ни громких разговоров. Абсолютно ничего. Неуютная тишина окутывала в свои невидимые объятия, будто бы стараясь погрузить в какое-то умиротворение. Ступая по каменной кладке, я глядела лишь вперед. Мысленно готовилась ко встречи с отцом, который будет недоволен моим опозданием. Бабочки, размахивая своими яркими крыльями, уносились прочь, кружились над цветами. Редкие деревья, которые росли на нашем участке, отбрасывали тени. Вдалеке, если прислушаться, можно было услышать пение птиц. Я медленно шла в тренировочный зал, расправив плечи и выпрямив спину. Отец всегда наблюдал за моими движениями, ругая, если я не следила за своей осанкой. Подняв голову вверх, я тяжело вздохнула. Я являлась ребенком, но детства у меня не было. И уже никогда не будет. Изнурительные тренировки всегда были вместо веселых игр. Прохладный ветерок ласкал мои распущенные длинные волосы. — Наследница, — мужской голос с долей сарказма я сразу распознала. Он устроился у одного из деревьев, скрестив руки на груди. Насмехающееся выражение лица, приподнятая бровь. Каштановые волосы были собраны в пучок, лишь одна прядь выбивалась из прически. Садао старше меня на четыре года и был ровесником Обито, — в последнее время Вы все чаще опаздываете на тренировки, — он склонил голову, рассматривая меня из-под длинных ресниц. Я часто думала, что Садао не считал меня истинной наследницей, но обращался ко мне всегда именно так. И вкладывал он в это слово все свое недоверие по отношению к выбору моего отца, а я делала вид, что не замечала его выражение лица, тон и взгляд. Хотелось проигнорировать, увести взгляд, ускориться, но я старалась не прислушиваться к своим желаниям. Он следил за реакцией, изучал меня, пытался проникнуть в голову и понять ход моих мыслей. Когда Садао был рядом, я не могла расслабиться. Приходилось следить за каждым своим словом и взглядом. — Задержалась после уроков. Такого больше не повторится, — подчеркнуто холодным тоном ответила я, приподняв свой острый подбородок вверх. Его «белые» глаза впились в мое лицо, а взгляд резко стал задумчивым. Медленно оттолкнувшись от дерева, он направился в мою сторону. Бледная кожа Садао будто бы блестела в лучах солнца. — Вашему отцу такой ответ придется не по вкусу, — за считанные секунды он поравнялся со мной. Видимо боялся, что до тренировочного зала одна я не дойду. Я знала, что мой папа будет в гневе, к этому я была уже морально готова. Мое лицо не изменилось, осталось таким же каменным, как и несколько мгновений назад. Как же здесь было тихо. Мне пришлось привыкать к шуму, когда я поступила в академию. А теперь эта тишина, которая словно куполом накрыла дом нашего клана, пугала меня. Иногда мне казалось, что в такой тишине окружающие могли услышать мои мысли. — Вы не боитесь, — подметил Садао, еле слышно усмехнувшись, — в таком юном возрасте Вы уже не боитесь разозлить своего отца, — следом объяснился он, заметив мой вопросительный взгляд. Я опять могла увидеть эту ядовитую улыбку на его губах. Кузен явно хотел сказать больше, но из-за проклятой печати на его лбу, он предпочитал некоторые вещи замалчивать. — Я уважаю и люблю отца всем своим сердцем, — уклончиво ответила я, понимая, что в данном случае промолчать не могу. Он анализировал меня. Опять. Снова и снова. «Почему ты так странно ко мне относишься?» Этот вопрос из раза в раз крутился в моей голове, как только нам приходилось говорить друг с другом. Но я знала, что если задам этот вопрос вслух, честного ответа не получу. Он не считал меня своей младшей двоюродной сестренкой. Я всегда понимала, что он не чувствует со мной родственную связь. Это было взаимно. Садао усмехнулся из-за моего ответа. Уже более ярко, открыто, показывая всем своим видом, что мой ответ его насмешил. Но я сделала вид, что его реакцию не заметила. Мимо пролетели бабочки. Я вновь заострила на них внимание, пока мы поднимались по деревянным ступенькам. — Я тебя понял, — кивнув головой в знак согласия, чуть тише добавил кузен. Между нами воцарилось молчание, которое совершенно меня не тяготило. Я шла так тихо, что даже не издавала звуков. Медленно, почти плавно, словно хищница подкрадывалась к жертве. Как и учил отец. — Удачи Вам, наследница, — шепнул Садао, когда мы подошли к нужному месту, — будем надеяться, что она Вам не понадобится, — и исчез. Он был одним из самых тихих ниндзя, которых мне доводилось встречать. Именно этим и славился Садао. Его сложно почувствовать, увидеть, услышать. Он будто призрак, который сам решает, когда выдать свое присутствие. Я, не стучась, открыла дверь и зашла внутрь. Пара белых глаз уставилась на меня, в комнате царило напряжение. — Ты опоздала, — грозный и холодный голос отца был громом среди ясного неба, — не в первый раз. — Извини, отец, — я поклонилась, зная, что это не поможет, — нас задержали. — Вранье, — он почти перешел на крик, громкий голос отскакивал от стенок, а внутри меня что-то шевельнулось. Не от страха, я просто не любила, когда мой папа позволял себе что-то подобное, — Садао следил за тобой, Хинара. Тебя никто не задерживал, ты сама захотела задержаться, — отец сделал шаг в мою сторону. Садао знал все с самого начала… И как же я не догадалась. Когда я подняла голову, мое выражение лица осталось таким же безэмоциональным. Мне не было стыдно за свое поведение. Отец сам учил меня держать свои эмоции под контролем, и этот урок я усвоила. Он видел во мне не ребенка, а безвольную куклу, которая будет слушаться его во всем, пока не придет время. И откуда у меня такие странные мысли? Появлялись ли они в моей голове, когда я была помладше? — Считаешь, что тренировки тебе больше не нужны? — мужчина не стал подходить ко мне ближе, скрепив руки в замок. Он требовал от меня честных ответов лишь одним взглядом. И опять я видела то самое разочарование в его «белых» глазах. — Нет, отец, это не так, — я спокойно покачала головой в разные стороны, — тренировки — неотъемлемая часть жизни шиноби, — я знала, что он хотел от меня услышать, я охотно следовала правилам нашей игры. Хизаши, наблюдавший за нами, одобрительно хмыкнул. Он, в отличие от моего отца, мог похвалить меня в редкие моменты.Иногда мне казалось, что он любил меня. Но… вспоминая поведение его сына, такие мысли быстро испарялись из моей головы. — Ты еще недостаточно хороша, Хинара. В тебе определенно есть потенциал, но этого не хватает. Упорные тренировки — все, что ты можешь себе позволить, — отец говорил медленно, подчеркивая важность своих слов. Его суровый взгляд блуждал по моему лицу, — многие мои уроки ты, как я могу заметить, усвоила. Похвально. Но тебе еще учиться и учиться. Я кивнула головой, молча соглашаясь с каждым его словом. Я не могла пойти против своего папы. Он хотел видеть меня лучшей во всем. — Ты слишком строг к ней, брат, — Хизаши мягко улыбнулся мне, выражая свою поддержку, — Леди Хинара уже многого добилась в столь юном возрасте, — действительно ли отец Садао так считал, или лишь играл роль — я не знала. Может, если бы я была постарше, могла бы смотреть на все это под другим углом, видеть незначительные детали, которые важны. Но сейчас мне явно не хватало зрелости и опыта. Мой отец поджал губы, явно не радуясь тому, что Хизаши встал на мою сторону. Вздохнув, он лишь медленно кивнул в знак согласия. Я наблюдала за тем, как папа медленно отвернулся от меня, подошел к окну. Лучи яркого солнца проникали внутрь, ласкали его кожу. Он думал о чем-то своем, пряча свои руки в рукавах кимоно. — Сегодня ты будешь заниматься с Садао, — вынес вердикт отец. Я бы хотела возмутиться, но не имела на это никакого права. Это было моим наказанием. Мой кузен никогда не жалел сил, если тренировался со мной. Садао выжимал из меня все соки, выбивал из меня дурь. Учил, давил на меня. Все мое тело ужасно ныло после тренировок с ним, — и, думаю, всю следующую неделю тоже. Он будет встречать тебя из академии, потому что не любит опозданий. Через неделю вы устроите бой, тебе нужно будет показать, чему он тебя научил. Я остро чувствовала вкус разочарования на своем языке. Горький, будто я выпила какой-то лечебный отвар. Хотелось кривиться, размахивать руками в разные стороны, извиняться перед строгим папой, но это бы не помогло. Сильнее опозданий он ненавидел слабость. И я ее перестала показывать. Я не упала на колени, как делала это пару лет назад. Медленно вдохнув носом и выдохнув ртом, я лишь поклонилась в знак благодарности, хоть она и не была искренней. — Хорошо, отец, — в своей голове я уже представила, как надо мной будет тихонько посмеиваться Садао. Всю последующую неделю меня ждали изнурительные тренировки.