3.

Я внимательно следила за учителем, который что-то объяснял у доски, активно размахивая руками. Я медленно стучала пальцами по деревянному столу, не особо вслушиваясь в слова. «Скучно…» Я знала многое, что нам объясняли в академии. Отец с раннего возраста вбивал в мою голову важные знания. В детстве, когда я была помладше, мне это совершенно не нравилось. Я не тянулась к ежедневной учебе и тренировкам, но делала это лишь ради похвалы от отца.  Рядом сидела белокурая девочка с прямыми волосами. Ее голубые глаза напоминали небо в светлый день, а кончики ее ресниц были почти белыми, как хлопья снега. Насколько мне известно, у нее был брат, который старше нас лет на семь. Она могла стать хорошим шиноби, ведь владела техниками манипуляций. Но девушка была слабоватой, особенно в тайдзюцу. В искусстве ближнего боя я была практически лучшей в своем классе. Но одаренной я себя все равно не считала.  Ее волнистые волосы были лишь чуть длиннее, чем у Рин. На пухлой нижней губе можно было заметить маленький шрам. Я наблюдала за ней, думая, что она не заметит. — Со мной что-то не так? — Ринши слишком резко обернулась ко мне, поймав меня с поличным, — ты уже несколько минут смотришь на меня, — она заметила, как я перестала постукивать пальцами по столу. Мое лицо хоть и не изменилось, но мне поскорее хотелось увести взгляд и сделать вид, что этой девочке показалось. Она нетерпеливо заправила прядь светлых, оттенком напоминающие пшеничное поле, волос за чуть заостренное ухо.  Я отвернулась, вернув взгляд на учителя, который продолжал что-то объяснять классу. Половина детей и правда охотно его слушала, делая какие-то пометки на листе. Другая же часть явно засыпала, ведь это был последний урок на сегодня.  — Как и всегда, — Ринши тихо фыркнула, снова заставляя меня посмотреть на нее, — смотришь на всех с высока, никогда не отвечаешь на вопросы. Тебе будто не семь, а двадцать семь. Считаешь себя умнее остальных, да? — такие мысли, высказанные вслух, меня удивили. Я… не считала себя лучше других. Я не позволяла себе осуждать кого-то за то, что у него что-то не получалось. Я не сравнивала себя с другими детьми, с которыми училась в одном классе. Да, я могла назвать кого-то более одаренным, но от этого мое мнение никак не менялось о самом человеке.   Обито знал, что другие дети такого обо мне мнения? Поэтому он постоянно говорил о том, что я должна с кем-то найти общий язык? Учиха понимал, что я не считала себя лучше других, просто мне в целом не было дела до людей. — Нет, — из раздумий меня вывел тяжелый вздох этой прямолинейной девочки, поэтому поспешила ответить, — я не считаю себя лучше остальных. У всех есть свои минусы и плюсы, — я говорила таким тоном, будто это очевидные вещи, которые не нужно объяснять. Да, в Конохе часто многие друг с другом соревновались, но я такой не была.  Ринши изменилась в лице, явно не ожидая от меня такого ответа. Она больше не глядела на меня с недовольством. Небесно-голубые глаза глядели в мои, девочка даже не моргала.  — Правда? — лишь смогла выдавить из себя белокурая. Я кивнула в подтверждении собственных слов, — а почему тогда ни с кем не общаешься? — на этот вопрос ответить я не могла. Говорить о том, что мне привычнее находиться наедине с самой собой — глупо. Вряд ли Ринши поняла бы меня.  — Общаюсь, — нагло соврала я, — у меня есть друзья, — и зачем я это говорила? У меня ведь их нет, но отступать было некуда.  — И с кем же? — мы обе потеряли интерес к учителю, даже не обращая внимание на доску, на которой появлялись слова и какие-то схемы. Я могла бы увести взгляд в сторону, сделав вид, что задумалась, но не сделала этого. Смотрела на Ринши, пытаясь вспомнить хоть одно имя.  — Обито, Рин и Какаши, — эти слова слетели с моих губ раньше, чем я успела пораскинуть своими мозгами. Я назвала их не с целью похвастаться, а потому, что ни с кем другим я не общалась. Вообще. Ни кого из них я другом не считала, но уже поздно забирать свои слова назад.  Учиха, быть может, и мог бы сойти за какого-то хорошего знакомого, а двое других… точно нет.  Глаза Ринши округлились, рот застыл в букве «о». Мысленно я поморщилась и успела отругать себя, ведь не знала, как эта троица отреагирует на мое подобное заявление. Особенно Какаши. Он ведь гений, о нем знают все в нашей деревне, его ставят многие в пример. А тут я… девочка, которая общалась с ним от силы пару раз.  — Ты дружишь с Какаши Хатаке?! — Ринши не скрыла удивления в своем голосе. Она задала этот вопрос достаточно громко, поэтому многие ученики обратили на нас свое внимание. Ровно в ту самую секунду я поняла, что мой длинный язык может стать моей большой проблемой.  В голове я успела представить недовольный взгляд светловолосого мальчика, который прячет свое лицо под черной маской. От этого легче не стало. И хоть в душе меня образовывалась настоящая буря из различных чувств, я этого не показала.  — Дружу, — кивнув головой в знак согласия, ответила я. Мое лицо оставалось непроницаемым, голос был тверд. Врать я не любила, хоть и прекрасно умела.  Я не смотрела на других детей, но понимала, что те, кто услышал эти слова, с интересом глядели на меня.  «Лишь бы об этом не узнали ребята…» Сомнение, конечно, присутствовало. Слухи в Конохе разлетались быстро. Очень быстро. Но успокоила я себя тем, что расскажу при встрече все Обито, ведь он явно не будет злиться на меня. И мы вместе что-нибудь придумаем. Этот мальчик дарил мне много разных эмоций.  Я и сама не заметила, как мои губы захотели растянуться в улыбке, когда я детально вспомнила лицо Учихи. Вечно глуповатое выражение лица, широкая улыбка, черные-черные глаза. Он вселял в меня уверенность, что мир не так жесток, как рассказывал мне отец.  — Хм, — Ринши задумчиво прикусила губу, уведя взгляд в другую сторону. Некоторое время она так и сидела, — если так подумать, — начала уже шепотом она, — вы так похожи… да, я могу поверить, что два хороших и неразговорчивых шиноби могут подружиться. Он такой же гений, как и ты. У тебя все, за что ты берешься, хорошо получается. И навыки у тебя куда лучше, чем у многих из нашего класса, — она начала активно покачивать головой, — да и с Обито тебя часто можно было увидеть, — мне же казалось, что с Учихой я и не так часто сталкивалась, но спорить с ней не стала. Мне наоборот повезло, что Ринши не посчитала меня лгуньей.  — Хинара Хьюга, Ринши Яманака, — учитель почти не повышал голос, но мы обе замерли, не в силах даже посмотреть на него, — кто из вас пойдёт к доске? — белокурая девочка глянула на меня своими голубыми глазами. Без слов я поняла, что она совсем не хочет отвечать на вопросы нашего учителя. А мне, собственно говоря, страшно не было. Многое из того, что мы сейчас проходили, я и так прекрасно знала.  Я молча встала со стула и пошла к доске.  *** Когда мне так нужно было встретиться с Обито, я нигде не могла его найти. Он словно испарился, хотя я точно знала, что он сейчас не должен быть на миссии. Его поиски у меня заняли почти весь вечер, и я даже позволила себе прогулять тренировку с Садао, который явно будет этому не очень рад. Я уже представляла, как кузен будет смотреть на меня, когда я вернусь на территорию клана. Было странно, что он до сих пор не появился передо мной.  Я сидела на земле, вглядываясь в мишень. Я ждала Учиху на тренировочной площадке, надеясь, что он заявится сюда. Оперевшись локтями о свои колени, я положила подбородок на свои раскрытые ладони.   Уже темнело, но я так и не двинулась с места. Небо окрасилось в оранжевые краски, солнце медленно пряталось за горизонт. Было как-то слишком тихо и спокойно. Легкий ветер помогал остудить голову и избавиться от лишних мыслей. Я сонно зевнула, продолжая задумчиво глядеть на мишень.  — Можно вопрос? — я вздрогнула, потому что не слышала никаких шорохов позади себя. Какаши был чересчур тихим, как Садао. Я медленно повернула голову в его сторону. Мальчик смотрел на меня с каким-то недоверчивым прищуром, крутя в руках сюрикен. Мне стало не по себе, но я не вздрогнула под этим взглядом светловолосого.  — Можно, — ответила я. Он осматривал меня с ног до головы. Лениво, словно тянул время, догадываясь, как я нервничаю. Я могла бы сразу объясниться, пока он не задал мне вопрос, но не стала. До последнего надеялась, что это не связано со словами, которые я сегодня сказала Ринши.   — Почему по деревне ходят слухи, что мы с тобой друзья? — сложно было оценить степень его злости и раздражения. Голос его казался спокойным, тело не выдавало никаких признаков напряжения. Я хоть и умела читать эмоции на лице других людей, но этот шиноби оставался для меня загадкой.   Я не растерялась, сделав вид, что задумалась над его вопросом. Какаши меня не торопил с ответом, продолжая крутить на указательном пальце сюрикен. Он даже не моргал, вглядываясь в мое лицо.   — Я так сказала, — врать не было смысла. Да и вновь испытывать чувство вины мне не хотелось. И хоть я тоже с виду казалась до жути расслабленной, внутри меня бушевали эмоции.  «С Обито было бы куда легче объясниться…» Какаши вопросительно выгнул бровь, намекая, что ждёт более развернутого ответа от меня. А я всем видом показывала, что ничего больше не скажу. Извиняться перед ним я не видела смысла. Плевать мне было и на то, как выгляжу в его глазах.  — И почему же ты так сказала? — он сделал ударение на последнем слове, шагнув ко мне. Сюрикен замер в его пальцах.  — Потому что я ни с кем, кроме тебя, Обито и Рин не общаюсь, а признаваться в этом мне не хотелось, — слова дались с легкостью, почти вырвались сами, — не хочу, чтобы люди думали, будто у меня нет друзей, — я бы могла надавить на жалость, состроить грустную рожицу, глупо захлопав своими длинными ресницами. Но что-то подсказывало мне, что с Какаши подобный трюк явно бы не сработал, да и я актерским талантом не была наделена.  Во взгляде его проскользнуло сожаление. Это была лишь секунда, но я успела заметить. Мне стало так… неловко.  Он провел пальцами по своим светлым волосам, словно обдумывая мой ответ. Посмотрел в сторону. Мне показалось, что если снять с него маску, то я могла бы увидеть, как он сжимает губы в тонкую линию. В свои девять лет Какаши казался чересчур взрослым.  — Понятно, — лишь выдохнул он, прикрыв на пару секунд глаза.  Мальчик подошел ближе, убрав сюрикен в поясную сумку. Какое-то время мы молчали. Сам Хатаке будто бы и не собирался уходить, но и находить новую тему для разговора не стал. Он убрал руки в карманы своих штанов, постоянно оглядывая тренировочную площадку безразличным взглядом. Я же смотрела на него, думая о своем. Он даже не разозлился на то, что я соврала Ринши. Не отчитал. Светловолосый гений просто попросил объяснить ситуацию. Такая реакция показалась мне странной, ведь в своем подсознании я рисовала совершенно другой исход. И тот взгляд… сочувствие. Неужели он понял, почему я так сделала? и чуть позже в голове появилась еще одна удивительная мысль. — Ты искал меня, чтобы задать этот вопрос? — судя по тому, что он никуда не уходил и все еще находился здесь, вывод я сделала правильный. Это смутило меня сильнее. Я точно могла услышать, как он тихо усмехнулся.  — Нет, — в следующее мгновение я точно могла расслышать нотки растерянности в его голосе. Какаши нервно поправил черную маску, натянув ее еще сильнее. Он словно пытался скрыть выражение своего лица. Этот мальчик, который всегда казался каменной статуей, вдруг не смог совладать со своими эмоциями? Любопытно. Я вспомнила, как он выгнул бровь несколько минут назад, намекая, что ждёт более развернутого ответа, и повторила то выражение лица за ним. Хатаке глупым не был, поэтому сразу это понял. Я требовала безмолвно объяснений,— ты попалась на моем пути совершенно случайно, поэтому я и решил задержаться, — соврал. Он точно соврал.  Этот мальчик хоть и хорошо умел скрывать свои эмоции, но сейчас я четко понимала, что он обманывал. Какаши заметил, что я ему не поверила.  — Но ты никуда не спешишь, — подметила я, пожав плечами. Меня вся эта ситуация начала забавлять. Я не понимала, почему он не мог сказать мне правду. Я же ему не соврала. Разве я не достойна была услышать честный ответ?  — Верно, — он все еще был растерян, соглашаясь со мной. Хатаке в очередной раз оглядел всю тренировочную площадку, словно в поисках помощи. Я внимательно наблюдала за ним, ловила каждое его движение, — знаешь… раз тренировочная площадка свободна, то я подумал, что мог бы остаться и потренироваться, — придумал мальчик очередную отмазку. Не сдержавшись, я хихикнула. Сама не ожидала, что позволю смешку вырваться. Обычно я такое могла контролировать, но не в данной ситуации.  — Но ты же держал куда-то свой путь, — напомнила я ему. Теперь я совершенно не испытывала никакого напряжения, находясь рядом с ним. Каким бы хорошим шиноби он не был, каким бы гением его не считали в нашей деревне, он все еще был ребенком, который старше меня всего на два года. Да, он казался взрослее своих лет, взгляд его чаще всего намекал на то, что он пережил очень многое в своей жизни, но Какаши все еще был мальчиком.  — Уже никуда, — коротко ответил светловолосый, резко справившись со своими эмоциями, — я разве тебе мешаю? Ты все равно не тренировалась, а просто сидела, не двигаясь. Что ты здесь, кстати, делала? — умело он попытался перевести тему разговора. Вновь это знакомое безразличие ко всему вокруг можно было увидеть в его глазах.  — Ждала Обито, — ответила я, — я не могла его найти, поэтому подумала, что он может прийти сюда, — Какаши странно глянул на меня, недоверчиво выгнув одну бровь. Будто не поверил мне, хотя я говорила правду.  — И зачем же он тебе понадобился? Ты же тренировку с Садао пропустила, да? — От его последнего вопроса я напряглась. Откуда Какаши знал об этом? Я почти сразу вспомнила слова Учихи. «Он просто видит в тебе потенциал.» Только ли Какаши Хатаке из-за этого так пристально наблюдал за мной? Или было что-то еще?  — Откуда ты знаешь о моих тренировках с кузеном? — спросила я в лоб, вставая с земли. Я скрестила руки на груди, прищурив свои «белые» глаза, — мы занимаемся с ним на территории клана. Ты не мог просто нас увидеть, — светловолосый продолжал стоять на месте, повторив мое движение руками. Он тоже скрестил их на груди. Оборонительная реакция? Интересно.  — Мне об этом рассказал Обито, — Какаши и бровью не повел, ответив подобным образом. Я могла бы сделать вид, что поверила в это, только есть одно «но»… — Я никому об этом не рассказывала. Обито не мог знать о таком, — напряжение в воздухе стало очень ощутимым. Я не понимала, почему этот светловолосый мальчик следил за мной. Я не чувствовала в нем угрозу, но мне нужны были ответы на мои вопросы. И сейчас я хотела от него их добиться.  — Не мог знать о чем? — тяжелые шаги и шелест травы заставил меня отвести взгляд от Какаши. На тренировочную площадку заходил Обито, который выглядел озадаченным. Он понял по нашим взглядам, что здесь что-то не так, — вы что, ругаетесь? — его темные брови поползли вверх, когда он оценил обстановку, — вы оба выглядите очень… напряженными, — и хоть светловолосый являлся членом команды и другом Учихи, Обито подошел не к нему, а ко мне. Он встал чуть впереди меня, прикрывая меня от Хатаке своим плечом.  Я и не заметила, как на улице почти стемнело. Небо окрасилось в темно-синие краски. Мне нужно было торопиться домой, и эта мысль только сейчас появилась в моей голове. Но я вдруг осознала, что не хочу никуда уходить… я была рада увидеть темноволосого мальчика в очках с оранжевыми линзами.  — Напряженными? Тебе показалось, — Какаши позволил себе закатить глаза, сделав вид, что Обито ошибся, — я просто встретил Хинару здесь, мы немного поболтали, — Обито прищурил свои чёрные глаза и посмотрел на меня, как бы спрашивая, правда ли это.   — Да, так и есть, — вздохнула я. Сейчас, когда в моем поле зрения появился Учиха, мне совсем не хотелось завалить светловолосого своими вопросами. Я скучала по общению с Обито, — я искала тебя.  — Правда? — недоверчивое выражение лица темноволосого тут же сменилось на радостное. Его улыбка растянулась до ушей, он невольно заражал меня своим позитивом. У него в жизни будто бы было все просто. Иногда я ловила себя на мысли, что хотела бы стать такой же. Сама не понимала, что мной двигало в эти моменты. Но, когда я смотрела в это светлое лицо мальчика, на душе становилось куда легче.  Обито привык к тому, что я часто витала в облаках, думала о чем-то своем, что-то анализировала, именно поэтому он наклонился ко мне так близко, что я почувствовала его горячее дыхание. В этом действии не было ничего такого, но я отпрыгнула от него так, словно он мог бы меня обжечь.  — Ты слышал слухи? — в наш разговор вклинился Какаши, обведя меня задумчивым взглядом, — Хинара кому-то сказала, что дружит с нашей командой, — в этот момент я взяла всю волю в кулак, чтобы не нагрубить Хатаке. Мне вдруг показалось, что он специально сказал об этом. Сказал это, лишь бы вновь завладеть моим вниманием.   Как и ожидалось, Обито не разозлился. И, как мне показалось, он даже еще больше обрадовался этой новости. Его рука легла на мою макушку, пальцы мальчика касались моих волос цвета спелой сливы. Он опять погладил меня, с одобрением посмотрев на меня.  — Так и есть! — чересчур эмоционально ответил он, яростно закивав головой, — я давно считаю Хинару своей подругой. И, думаю, Рин тоже не будет против дружбы с ней, — когда Учиха упомянул имя своей напарницы, его глаза заблестели еще ярче, — да и ты, Какаши, уже долгое время наблюдаешь за ней. Ты заинтересовался Хинарой еще раньше, если так подумать, — я замерла, услышав это. Перевела взгляд на светловолосого, который вновь выглядел… смущенным.  Друг Обито опять растерянно провел пальцами по своим светлым волосам, опустив голову вниз. Если бы я только могла снять с него эту маску…  — Не ей, а ее навыками, — попытался поправить своего друга Какаши спустя пару секунд тишины, — не путай, — и в следующую секунду от так грозно посмотрел на Учиху, будто ненавидел его. Обито не увидел во взгляде светловолосого угрозу, лишь махнул на него свободной рукой.  — Признавайся, ты сказала это, потому что хотела похвастаться своим крутым знакомым, да? — темноволосый мальчик вновь посмотрел на меня с яркой улыбкой на губах. Мое сердце странно быстро забилось, потом все мои внутренности будто бы сжались, — и правильно сделала, Хинара! Теперь никто даже и не подумает тебя обидеть. А если вдруг кто-то посмеет это сделать… — он не договорил, но показал мне кулак, намекая, что тем людям явно стоило бы опасаться моего друга.  Иногда он казался совсем ребенком, хоть и был старше меня и Какаши, мне это в нем и нравилось. Сначала такое поведение вызывало у меня множество вопросов, но позже, когда я чуть привыкла к Обито, поняла, что это его изюминка. Я не знала, как он вел себя на миссиях. Не представляла даже, о чем он думал, когда оставался наедине с самим с собой. Но этот странный Учиха был для меня солнцем, глотком свежего воздуха в моей скучной и угрюмой жизни.  — Обито, — вздохнул Какаши, — прекрати, — потом он поморщился и покачал головой, — она сказала это, потому что не хотела, чтобы люди думали, что у нее нет друзей. И Хинара ведь назвала не только твое имя.  Светловолосый умел портить моменты, заставляя меня вновь вернуться в реальность, где было всё не так уж и радужно. Я не могла винить его за это. И почему Обито не производил на него такое впечатление, какое он производил на меня?  Я перевела задумчивый взгляд на Какаши, который, кажется, только этого и ждал. Мне вдруг показалось, что он смотрел на меня все это время и говорил все эти слова лишь для того, чтобы я не забывала о том, что он здесь тоже находится. Его взгляд был цепким и холодным, лицо — чересчур серьезным. Он словно был не очень доволен тем, что Обито вообще пришел сюда и прервал нас.  — У нее есть друзья, — Учиха, заметив то, как мы напряженно смотрим друг на друга с Хатаке, шагнул ближе, спрятав своего друга за собой, — не слушай его, Хинара. Я всегда знал, что мы будем дружить! — и улыбнулся. И эта улыбка вновь подарила мне какое-то спокойствие, — я просто ждал, когда ты придешь к этому сама. Не хотел, знаешь ли, наседать как-то, — он пожал плечами, уведя взгляд на пару секунд, — я тебя считаю своей младшей сестренкой. С самого первого дня, как только я тебя увидел, понял, что хочу тебя защищать, — и опять его пальцы мягко коснулись моих волос.  — Началось… — пробормотал Какаши, — ты вообще в курсе, что Хинара в семь лет добилась больше, чем ты в свои двенадцать? — рука Обито замерла. Он свел свои темные брови на переносице, кинув взгляд на светловолосого.  — Прекрати! — недовольно воскликнул Учиха, — ты постоянно занижаешь мои способности при других!  «Какая же у них странная дружба…» Они вроде и соперничали между собой, постоянно спорили, стараясь показать свои достоинства, но я прекрасно понимала, что в одной команде они действовали так, словно являлись единым организмом.  — Не занижаю, а говорю правду, — Какаши держал себя в руках, стараясь не показывать лишних эмоций. Снова сделал вид, будто ему очень скучно, — таких, — темные глаза Хатаке вновь наткнулись на меня, — как она, — пальцем он медленно указал в мою сторону, словно объясняя что-то очень сложное ребенку, — называют гениями и одаренными. А ты, Обито, не гений, — это был комплимент?..  «Какаши считает меня гением?» Эти слова отозвались в моем сердце, по телу пробежали мурашки. Да, Ринши тоже сказала подобные слова, сравнив меня с Хатаке. Но почему слова девочки не вызвали у меня такого удовлетворения? Все дело в том, что светловолосый мальчик уже многого добился, став хорошим шиноби? Поэтому его похвалу мне в разы приятнее слышать?  Я не вслушивалась в их спор. Какаши, как и всегда, пожимал плечами, обводя Обито безразличным взглядом. Учиха же активно жестикулировал, хмурясь все сильнее. Я не считала его слабым, но я никогда не видела его в деле, поэтому мне сложно было судить.  — Ты считаешь меня гением? — решила переспросить я, мысленно надеясь, что они перестанут ругаться. Светловолосый замер, словно только сейчас осознав, что он сказал. Обито резко замолчал, плотно сжав губы в тонкую линию. Оба мальчика резко прекратили спорить, посмотрев на меня.  — Да, — нехотя ответил Какаши, — я не слепой. Я вижу и чувствую твою силу. Ты была рождена для того, чтобы стать искусным ниндзя. Да и твое упорство кое-кого мне напоминает, — я услышала усмешку, — есть один мальчик, который постоянно тренируется, потому что хочет стать самым сильным шиноби в деревне. Только он делает это для себя, а ты… для своего клана, — он умен и наблюдателен. Я, конечно, и так это знала, но сейчас это лишь подтвердилось в очередной раз.  — Хватит, — я вздрогнула и испугалась, услышав голос своего кузена. Он вышел из тени, всем своим видом показывая, что какое-то время слушал нас. Какаши не изменился в лице, будто знал, что за нами наблюдают. Вполне вероятно, что слежку за нами он и правда заметил сразу, — ваши разговоры утомляют. Наследница, нам пора домой, — я даже не посмотрела на Садао, но его холодный тон заставлял внутри меня все сжаться.  Обито вскинул брови, увидев человека, с которым учился в одном классе. Учиха уловил то, как поменялось мое лицо. Заметил и то, что я не шелохнулась. Этот темноволосый мальчик хорошо понимал меня без слов.  — Садао, ты в курсе, что подслушивать чужие разговоры… — начал Обито, сделав шаг в его сторону, но мой кузен его перебил, закончив фразу: — Плохо, — всё такой же ледяной голос. Я не смотрела на Садао, но знала, что он не хотел обращать внимание на… моих друзей, — поверь мне, Обито, ваши разговоры меня вообще не волнуют. Я лишь хочу, чтобы с наследницей все было хорошо. Я ее опора и защита. Я не могу оставлять ее без присмотра надолго, пока нахожусь в деревне, — в каждом его слове звучал упрек. Я не пришла на тренировку, я не вернулась домой до темноты. Я наверняка заставила разозлиться отца не только на себя, но и на него.  Какаши все еще выглядел скучающим, поза была расслабленной, руки засунуты в карманы. Но я заметила, как внимательно он следил за каждым движением Садао, как вслушивался в его слова.  Мне впервые не хотелось отправляться домой, соглашаясь с кузеном. Впервые не хотелось играть по правилам нашего клана.  — Наследница, наш глава очень волнуется, — рука Садао легла на мое плечо. Нет, он не волновался, и мы оба это прекрасно понимали. Мой отец был в ярости, что я опять ослушалась его.  — Я все понимаю, — и вновь я стала безэмоциональной, какой и бывала чаще всего. На лице застыло непроницаемое выражение, — не будем заставлять моего отца переживать еще сильнее, — я больше не смотрела на Обито и Какаши, хотя чувствовала их взгляды на себе. Зато краем глаза я заметила, как Хатаке схватил за локоть Учиху, намекая, что сейчас не стоит ничего говорить.  Я с ними даже не попрощалась. Садао на всех смотрел свысока и ни с кем не сближался. Он считал, что дружба — последнее, что должно интересовать ниндзя. Многие из клана говорили мне то же самое. Поэтому мы чаще были отделены от большей части деревни. У нас были свои правила, семейные тайны, которые не должны были знать другие жители Конохи.  Уходили мы с тренировочной площадки быстро, но с поднятыми головами.  — Я не буду отчитывать Вас, наследница, — сказал он все тем же тоном спустя несколько минут тишины. Я лишний раз старалась вообще не смотреть на него, не желая видеть осуждение или, быть может, презрение в его глазах, — мои слова Вам явно не важны. Я знаю, что не являюсь авторитетом для Вас. Но Вы подставляете не только себя, — я вновь даже не вздрогнула. Я шла уверенно, гордо расправив плечи и задрав подбородок. Всем своим видом я показывала то, что мне совершенно не стыдно. Я понимала, что Садао хотел сказать много всего, но не мог этого сделать. Слова должны были быть жестокими, неприятными, а он не мог такое говорить мне, не имел на этого никакого права. И его это злило, сильно злило. Он хотел сказать, что я безрассудная, безответственная, никчемная. Он крутил в голове мысли о том, что мне просто повезло родиться у главы клана. А ему… не повезло, его отцу тоже не повезло.  — Мне жаль, — я говорила совершенно неискренне и лишь то, что от меня требовалось, — такого больше не повторится, — какой раз я уже кидала подобную фразу?  Мой кузен резко остановился, заставив и меня замереть на месте. Только сейчас я позволила себе посмотреть ему в лицо. Он был не просто зол… Садао был в бешенстве, в самой настоящей ярости. Он даже не хотел этого скрывать. Сколько всего этот мальчик мог бы мне сказать, если бы не проклятая метка…  Мы молчали, глядя друг другу в глаза. В его взгляде была ненависть, самая настоящая ненависть, от которой могло бы стать дурно любому человеку, но не мне. Я с самого детства знала, что люди из побочной ветви могут недолюбливать меня. Поэтому мне и не было больно.  Я решила действовать так, как считаю нужным. Медленно скрестив руки на груди, я с вызовом посмотрела на Садао. — Говори, — в моем голосе были слышны властные нотки, — говори все, что обо мне думаешь. Я никому не расскажу. Никогда. Твое молчание лишь еще больше отделит нас друг от друга. А потом я расскажу тебе о своих чувствах и мыслях, — мой кузен недоверчиво посмотрел на меня, явно не ожидая такого предложения. Мне надоело это лицемерие. Я могла лишь догадываться о том, какие мысли появляются в голове у Садао. Мы никогда не были близки. И, кажется, никто из нас и не хотел сделать шаг друг к другу.  — Не понимаю, — он покачал головой, но все его тело было напряженно так, как никогда до этого. Словно я была врагом, а он готов был напасть на меня в любую секунду. — Понимаешь, — холодно ответила я, а мой взгляд стал таким… требовательным, — я хочу знать, что ты думаешь обо мне, — Садао нахмурился, оглядевшись по сторонам. Он будто бы боялся, что нас подслушивает кто-то из клана. Он боялся последствий, — я же сказала, что никому не расскажу. Как ты собираешься быть моей опорой и защитой, если и сам желаешь мне смерти? — нет, я понимала, что он не хотел убить меня. Это была лишь уловка, чтобы он начал говорить.  — Я… я не хочу Вашей смерти, наследница, — тут же попытался оправдаться мой двоюродный брат, но я сделала вид, что ни капли ему не поверила, — не поймите меня неправильно. Ваше легкомыслие действительно раздражает меня. Периодически Вы злите меня, потому что так легко можете забыть о самом важном. Вы подставляете других людей из клана, хоть и знаете, как строг Ваш отец. Столько раз из-за Вас, наследница, получал я, хотя вина была только Ваша. Но Вы никогда не несли ответственность за свои поступки. Вы не нравитесь мне, но я не желаю Вам смерти. Я поджала губы, а мое лицо стало чересчур задумчивым. Даже сейчас Садао старался говорить о своем недовольстве с уважением. Было ли это частью воспитания? Или же он и правда старался видеть во мне наследницу, хоть и непутевую? Говорил ли мой кузен искренне? Ведь явно же он сдерживался в выражениях.  — Не нравлюсь, — это было мягко сказано, я точно это понимала, но мне было радостно, что он хоть чуть-чуть открыл свои чувства для меня, — ты мне тоже не нравишься, — честно ответила я, пожав плечами, — я не вижу смысла в наших тренировках, они не доставляют мне удовольствия. Ты смотришь на меня иногда так, будто я ничего из себя не представляю. Я полагаю, что тебе противна лишь мысль о том, что я когда-то стану главой клана. Ты говоришь не все, что думаешь, потому что боишься. И я не верю в то, что ты сможешь пожертвовать своей жизнью ради меня, — Садао не изменился в лице, внимательно слушая меня, но в его глазах было много разных эмоций: от страха до удовлетворения.  — Вы во многом правы, — он медленно кивнул головой, — но Вы можете не сомневаться, если мне нужно будет подставить себя ради Вашей жизни, я это сделаю, не задумываясь. А то, что Вам, наследница, не нравятся наши тренировки… думаю, это нормально. С Вами нужно быть строгим, иначе мы не достигнем нужной цели, — мальчик был серьезен и честен со мной. Я верила в то, что он сейчас не лгал и не лукавил, — Какаши Хатаке сказал правильную вещь. Вы, наследница, гений. С самого детства в Вас чувствовалась сила, которой нет у многих взрослых шиноби. Просто Вы не так опытны, многого не замечаете, еще юны. Нужно немало сил, чтобы прыгнуть выше собственной головы. И я действительно верю в то, что Вы можете больше. Просто Вы, наследница, этого не хотите. Но… я раскрою Вам один секрет. Война. Она совсем рядом, наследница, и она не щадит никого. Подумайте о том, что и Вам придется защищать своих близких, если меня не будет рядом. И Вам нужно думать о себе. Война может забрать всех, кто Вам дорог, — гнев Садао резко исчез, словно его и не было. Он как-то устало посмотрел на меня, тяжело вздохнув, — подумайте о моих словах. Не зря все так хотят, чтобы Вы поскорее повзрослели. Это важно, — а потом он отвернулся и двинулся дальше. А у меня на душе стало как-то беспокойно.