Глава 4

      Ближе к вечеру разыгралась метель, а ушедшие к дядьке Антону Варка со Жданкой всё не возвращались. Марилла начала волноваться. Тут, конечно, не так далеко, чтобы заблудиться даже в метели, но как-то подозрительно долго их не было.       Когда начало темнеть, а дети так и не появились, беспокойство перешло в тревожную уверенность, что неугомонному Варке опять взбрела в голову очередная идиотская идея.       — Где они? — спросил Рарог у Хелены таким тоном, что она испуганно сжалась.       — Пошли к дядьке Антону… — начала она, но Рарог не дал ей договорить.       — Не лги мне, госпожа Хелена, — прорычал он. — Еще раз спрашиваю: где они?       Та побледнела, испуганно стиснула руки и едва слышно ответила:       — Дядька Валх позвал Варку в Дымницы Овсенем побыть.       — Песья кровь! — выругался Рарог и, как есть в одной рубахе, выскочил на улицу.       Марилла кинулась было за ним, но он уже исчез. Колодец, поняла она: у сторожки буквально возле порога находился колодец, ведущий в Починок Нижний. Она вернулась в хижину. Оставалось только надеяться, что они не заблудились в пурге, что Рарог отыщет обормотов и вернет домой.       — Всё же будет хорошо, правда? — жалобно спросила Илана.       Марилла слабо улыбнулась ей.       — Будем надеяться.       Не в силах сидеть на одном месте, она нервно расхаживала туда-сюда по сторожке. Дети сбились в испуганную кучку и наблюдали за ней. Илка, правда, делал вид, будто его происходящее нисколько не волнует. Но Марилла знала, что он не настолько черствый, как почему-то хочет казаться.       Наконец дверь распахнулась. Марилла стремительно повернулась туда и едва сдержала вскрик ужаса. Рарог нес на руках Жданку, посиневшую и явно без сознания, а другой рукой тащил Ивара, который едва стоял на ногах и, похоже, практически ничего не соображал.       Марилла тут же подхватила его, чтобы довести до лежанки у печки.       — Что случилось? — встревоженно спросила она.       — Заблудились в метели — едва не замерзли насмерть, — мрачно ответил Рарог и после паузы добавил: — У Ивара еще грудная немочь. Недельная как минимум.       Марилла судорожно вдохнула и, усилием воли подавив панику, бросилась искать нужные травы. Девочки испуганно ахнули. Илка с явным неодобрением пробормотал:       — Герой…       Но Марилла не замечала уже ничего, кроме сына, который тяжело, с хрипом дышал.       — Прости, — прошептал он, когда его взгляд сфокусировался на Марилле.       — Молчи, — велела она, — тебе вредно разговаривать.       Рарог занялся Жданкой, а Марилла — Варкой. Проблема состояла в том, что у них почти закончился запас трав. Жданка вскоре очнулась — она пострадала гораздо меньше, — и Рарог присоединился к Марилле, положил ладонь на грудь Варки, вливая в него силу. И при этом ругался сквозь зубы такими словами, что Марилла даже в ее состоянии поморщилась.       — Вы на какой каторге были? — вдруг спросила Хелена.       — На Маремских галерах, — как ни в чем не бывало ответил он.       Марилла бросила на него пораженный взгляд, сделав себе мысленную пометку расспросить его об этом позже. Сейчас она могла думать только об Иваре. Который окончательно впал в беспамятство и что-то бормотал в бреду.       Марилла с девочками приготовили отвар из нашедшихся старых заготовок, которые еще госпожа Анна сушила. Они не очень-то помогли. Рарог постоянно подкреплял Варку своей силой, но тот по-прежнему не приходил в сознание.       — Овсяное молочко надо, — сказала Марилла.       Рарог кивнул и отправил Хелену с Илией к дядьке Антону за необходимыми ингредиентами. Последний даже спорить не стал, хотя раньше наверняка заартачился бы. Но, хотя он по-прежнему недолюбливал Варку, совету Мариллы внял и желание заполучить благосклонность Иланы стал направлять в более продуктивное русло.       Молочко помогло: дышать Варка стал спокойнее. Однако жар всё не спадал. Марилла не отходила от него ни днем, ни ночью, почти не спала, поила отварами, натирала мазями, с замиранием сердца вслушиваясь в его дыхание.       Рарог тоже постоянно сидел или лежал рядом, сжимая ладонь Варки, вливая в него свою силу, чтобы его организм мог бороться с болезнью. Сам стал выглядеть не лучше Варки, и Марилла уже не знала, за кого беспокоиться.       Варка открыл глаза несколько дней спустя поздним вечером. От облегчения Марилла едва не разрыдалась. И схватить сына в охапку ей помешало только то, что он всё еще был очень слаб.       — Я пошел спать, — заявил Рарог, убедившись, что Варка вне опасности, таким тоном, словно все кругом ему смертельно надоели.       Марилла схватила его за руку и тихо произнесла глядя прямо в глаза:       — Спасибо.       Он пожал плечами и скрылся в темноте. «Тебе не надо меня благодарить», — ясно прочитала она в его глазах.       — Что случилось? — спросил Варка.       Вся безумная тревога последних дней вылилась в сердитое:       — То, что ты дурак.       Варка поморщился, и Марилла продолжила уже мягче:       — Почему ты не сказал, что болен? Кто ж с грудной немочью расхаживает?       — А у меня грудная немочь? — удивился Варка. — Ничего себе, — а потом добавил: — Ну, я вроде жив.       — Жив, — ответила Марилла, все-таки не удержав короткий всхлип. — Только благодаря Рарогу.       — Я думал, ты у нас травница, — попытался пошутить Варка.       Марилла покачала головой.       — Я бы не смогла тебя спасти, если бы он не поделился своей силой — твой организм слишком ослаб.       — Как это — поделился силой? — спросил Варка.       — Ну так, — пожала плечами Марилла. — Отдаешь свою силу, чтобы подкрепить другого человека, чтобы его организм мог продолжить бороться. Он так Хелене не давал умереть от голода тогда в Лицеуме. Естественно, чем больше сил отдаешь, тем больше слабеешь сам. Рарог отдал тебе очень много — ты был на грани смерти.       Варка задумчиво уставился в потолок, что-то обдумывая. Потом покосился в ту сторону, где спал Рарог. Снова посмотрел на Мариллу.       — Мам?       — Да, дорогой?       — Прости. Я не хотел, чтобы ты волновалась. Я думал, мы быстро вернемся с праздника — вы и хватиться не успеете.       Марилла покачала головой и погладила его по голове.       — Спи. Тебе надо отдыхать.

* * *

      Пока Варка лежал, выздоравливая, он не мог перестать думать о словах матери. Господин Лунь отдавал ему свои силы, спасая его жизнь. Снова. И снова, как тогда в Лицеуме, он жертвовал собой. Потому ли, что всё еще любил его мать? Но вот с Фамкой его ничто не связывало, а он спасал ее от голодной смерти, когда никому даже в голову не пришло поинтересоваться, чем она живет в своих Норах. Да и с остальными… Господин Лунь мог ворчать, ругаться, презрительно высказываться обо всем человеческом роде в целом и о его отдельных представителях в частности, но теперь, когда Варка знал, куда смотреть, он видел, как он заботится о них. Он хотел бы сказать «спасибо», но не решался. Потому что за такое одного спасибо недостаточно.       Мамина забота была гораздо более явной. Девчонки тянулись к ней, как с солнцу. Спрашивали у нее совета, искали утешения и поддержки. Даже замкнутая нелюдимая Фамка старалась держаться поближе к ней, а Жданка и вовсе не отходила ни на шаг. Но больше всего Варку удивило, что Илка относился к его матери с глубоким уважением и всегда делал всё, что бы она ни попросила.       Варка даже подумал, не стоит ли ему начать ревновать — в другой, теперь потерянной жизни наверняка начал бы, — но сейчас в душе не возникало ни малейшего недовольства. Наоборот, он был рад за друзей.       Господин Лунь неизменно держался в стороне от их посиделок — как правило, вечером мама собирала вокруг себя своих птенцов, как она их называла, и что-нибудь рассказывала, — но Варка заметил, что он наблюдает за ними с легкой улыбкой, когда думает, что его никто не видит. А когда он смотрел на Мариллу, в его глазах помимо улыбки появлялась глубокая нежность. Он определенно всё еще любил ее. И Варка с удивлением понял, что совершенно не против.

* * *

      Варка выздоравливал медленно, но верно. И теперь Мариллу больше всего беспокоила надвигающаяся на Пригорье война. Элоиза не зря так боялась князя Сенежского. Филипп Вепрь давно стремился прибрать под свою руку здешние края. Снова оказаться в эпицентре военных действий, когда они едва спаслись от предыдущих, совершенно не хотелось.       — Может, попробуешь открыть вход в замок? — спросила Марилла Рарога, когда они вместе ходили за водой. — Там мы точно будем в безопасности.       Он покачал головой:       — Пробовал уже. Твой отец надежно запечатал двери — в одиночку не справиться.       Марилла разочарованно вздохнула, но тут ей пришла в голову мысль.       — А что, если вместе? Конечно, у меня больше нет силы крыльев, но я всё еще дочь Сварога. Возможно, это поможет?       Рарка поставил наполненное водой ведро на землю и задумчиво прищурился, а потом кивнул:       — Попытаться можно.       Так что вернувшись в хижину и оставив воду возле порога, они на глазах у изумленных детей пошли прямиком в чулан. Любопытная Жданка увязалась следом, и Марилла не стала ее прогонять — пусть смотрит.       Рарог дошел до черного хода, остановился и, не оборачиваясь, протянул назад руку. Марилла взяла ее, сжав в своей. Свободную ладонь Рарог положил на запечатанную дверь, и Марилла мысленно воззвала: «Отец, позволь нам войти». Камень пошел рябью и вдруг исчез, открывая коридор, ведущий к лестнице, которую, впрочем, в темноте не было видно.       — Получилось, — недоверчиво прошептал Рарог.       Марилла широко улыбнулась.       — Что получилось? — спросила сзади Жданка.       — Снять печать, госпожа Жданна, — ответил Рарог, повернувшись к ней. — Пошли. Надо забрать остальных.       Дети собрались возле лежанки Варки, который еще редко вставал, и что-то обсуждали. Хелена собиралась варить ужин.       — Бросайте всё, — велел Рарог. — Мы уходим.       — Куда? — хором спросили они, пораженно уставившись на него.       — В самое безопасное в этом мире место, — ответил он, чем нисколько не удовлетворил их любопытство, а только еще больше возбудил.       Он велел взять всем по полену, захватить самое необходимое и повел их в чулан.       — Мам, куда мы идем? — тихонько спросил Варка.       — В замок крайнов, — ответила она.       Варка потрясенно уставился на нее, и она улыбнулась. То ли еще будет.       В замке было темно, и ребята растерянно забормотали, пытаясь понять, где оказались. Но вот от Рарога медленно начал растекаться свет, в котором выступали такие знакомые очертания главного зала. Велев всем сложить поленья в камин, Рарог повернулся к ней:       — Марилла.       Она с улыбкой взяла у него кресало и, опустившись на колени перед камином, разожгла растопку. Зал тут же залило теплом и более ярким светом.       — Мир этому дому, — негромко нараспев произнес Рарог.       Дом. Марилла встала и посмотрела на него. Неужели после всех этих лет, скитаний и борьбы они снова дома, там, где прошло их детство? Почти не верилось.       Дети принялись с любопытством оглядываться.       — Где мы? — спросила Жданка.       — Добро пожаловать в замок крайнов, — с театральной торжественностью ответил Рарог.       Они дружно ахнули, принявшись оглядываться с еще большим энтузиазмом. Марилла улыбнулась.       — А можно посмотреть? — спросил Варка.       — Конечно, можно, — ответила Марилла. — Только аккуратно — здесь многие проходы заканчиваются резким обрывом. Замок строился в расчете на крылатых жителей.       Дети деловито покивали и разбрелись. Одна Хелена осталась, только спросила, где кухня.       — Тебе неинтересно? — спросила Марилла.       Она пожала плечами:       — Интересно. Но они сейчас прибегут обратно и захотят есть. Я попозже.       Марилла покачала головой. Эта девочка была слишком взрослой для своего возраста.       — Я могу заняться ужином.       Хелена подняла на нее удивленный взгляд. Похоже, никто раньше не предлагал ей взять на себя ее обязанности, чтобы она побыла просто ребенком.       — Правда?       — Правда. Беги.       Она неуверенно улыбнулась и убрела вслед за остальными.       А Марилла с Рарогом перебрались на кухню, чтобы действительно приготовить ужин. Хелена была права в том, что птенцы вернутся обратно голодные.       — Нам всем не мешало бы помыться, — заметила Марилла, помешивая бобовую кашу в котелке.       — Угу, — согласился Рарог. — И переодеться.       Но с места двигаться не торопился. Растянулся на полу, задумчиво глядя в небо, на котором уже зажглись звезды.       — Так странно снова здесь оказаться, — тихо заметил он. — Не так я представлял себе возвращение домой.       И тут Марилла вспомнила, что собиралась расспросить его кое-о-чем.       — Рарка, — позвала она. — Как ты на каторге оказался?       Он повернул к ней голову, одарив задумчивым взглядом.       — Уверена, что хочешь это знать?       Марилла решительно кивнула и сняла котелок с огня.       — Я всё хочу про тебя знать, — она села рядом с ним, обняв колени руками. — Что ты делал все эти годы. Как жил. И как оказался на каторге.       Он вздохнул и сел в такой же позе.       — Да по глупости, на самом деле. Искал тебя — из Коростеня пешком шел, лететь нельзя было. Так меня и загребли.       — А мы жили одно время в Коростене, — прошептала Марилла.       Они постоянно ходили рядом, но никак не могли пересечься. Рарог просто кивнул, и по его лицу она видела, что он подумал о том же самом.

* * *

      Варка остановился в тени, обнаружив, что на краю обрыва, который находился над запущенным садом, сидит его мать и господин Лунь.       — Ты мог бы спеть, чтобы Сады ожили, — услышал он голос матери.       Господин Лунь покачал головой:       — Я потерял голос, когда был на каторге.       — Рарка… — потрясенно произнесла она.       Он пожал плечами с равнодушным видом.       — Не самая большая из моих потерь, — и тут же сменил тему: — Чем заняты дети?       Мать одарила его внимательным взглядом, но не стала настаивать, вместо это ответив на вопрос:       — Исследуют замок.       Господин Лунь хмыкнул:       — Надеюсь, они ни во что не вляпаются.       Мать тихонько засмеялась:       — А ведь ты привязался к ним.       Варка насторожился. Конечно, он видел, как господин Лунь заботится о них, но одно дело наблюдать, сделав собственные выводы, и совсем другое — слышать сказанное напрямую. Господин Лунь пренебрежительно фыркнул:       — Ничего подобного.       Варка уже разочарованно поник, но тут мама покачала головой с выражением нежности и раздражения одновременно:       — Мне-то не ври.       Господин Лунь пожал плечами, однако больше возражать не пытался. Варка улыбнулся. Ну и зачем он делает вид, будто ему всё равно? Чтобы они не расслаблялись?       — Они тоже тебя любят, — продолжила мама.       Вот теперь господин Лунь посмотрел на нее с искренним удивлением.       — Смеешься, что ли? Знаешь, как они меня прозвали?       Варка поморщился, душу уже не в первый раз затопила волна жгучего стыда. Какими же идиотами они все были. И он в первую очередь.       — Знаю, — в мамином голосе проскользнула суровость, но на следующих словах уже снова зазвучала улыбка: — Но с тех пор они изменили свое мнение.       Господин Лунь покачал головой, явно не веря ей. Мама раздраженно вздохнула, а Варке стало еще более стыдно. Он тихонько ушел, задумавшись, за что они в самом деле так невзлюбили его в Лицеуме. И мама была права. Варка не мог быть уверен насчет остальных, но сам он действительно успел привязаться к господину Луню почти как… к отцу.