23. The Flame of the Present. 14. The Price of Immortality

      Pov Author.       Five years later.       Пять лет. Пять лет мира, который едва держался на краю пропасти. Пять лет, в течение которых тени прошлого не отпускали тех, кто остался. Но сегодня все должно было измениться.       Давина стояла в центре пентаграмного ритуального круга, вычерченного на каменном полу заброшенного собора. Ветер гулял между колоннами, шепча забытые молитвы. Перед ней лежали пять тела — Элайджа, Ребекка, Кол, Доротея и Фрея. Бледные, неподвижные, словно высеченные из мрамора.       — Сначала возвращаем Фрею, — говорит Хейли. — Она поможет нам с противоядием, — Давина начинает читать заклинание и Фрея резко открывает глаза.       — Сколько времени прошло? — сразу же спрашивает ведьма.       — Пять лет, — говорит Хейли. — Давай быстрее Фрея. Люди Марселя ищут ее, — она указывает на оборотня, последнего из седьмой стаи.       Слышится шорох и Хейли обращается в большого волка идя на тех, кто пришли за Килин. Фрея и Давина начали готовит антидот. А после пока Давина давала Элайдже, Колу и Доротее антидот, Фрея будила Ребекку, вытащив проклятый кинжал и вырезав печать с ее запястья. Первой себя пришла Доротея, она резко села вытягивая воздух и услышав звуки борьбы взглянула на Давину.       — Это люди Марселя, они пришли за ней, — говорит Давина показывая на девушку сидящей в углу. — Там Хейли.       — Разбудите остальных, я помогу ей, — говорит Доротея и спешит к Хейли. — Так, так, так. Смотрите, кто здесь. Собаки Марселя. — Несколько вампиров испуганно смотрели на девушку, волчица оскалилась отходя и уступая место Доротее. — Надеюсь вы успеете помолиться. Диего, было ошибкой брать с собой столько новообращённых.       Доротея подлетает к одному из вампиров вырывая тому сердце. Доротея разжимала пальцы, и вампирская плоть обратилась в пепел у её ног. Остальные нападающие замерли на мгновение, осознавая, с кем имеют дело.       — Бегите, — прошептал один из них, но было уже поздно.       Доротея исчезла в вихре скорости, появляясь рандомно рядом с вампирами. Хейли, снова приняв человеческий облик, стояла рядом, наблюдая за разгромом с холодным удовлетворением.       В это время Ребекка наконец открыла глаза, схватившись за горло, будто всё ещё чувствуя лезвие кинжала. Фрея крепко сжала её руку.       — Добро пожаловать в мир живых, сестра, — усмехнулась она.       Ребекка огляделась, её взгляд скользнул по пробуждающимся Элайдже и Колу, затем остановился на Давине. Кол, уже на ногах, подошёл к окну, наблюдая, как последний вампир Марселя падает без сердца под натиском Доротеи.       — Марсель думал, что избавился от угрозы. Очень скоро он поймёт, как ошибался, — сказала Ребекка, вставая.       Снаружи Доротея вернулась, вытирая руки о кофту. Элайджа недовольно пожал губы, в такие моменты девушка была похожа на неряху.       — Разобралась, — коротко сообщила она.       — Тогда нам пора, — Элайджа подошёл к центру зала, его глаза загорелись. — Мы должны вернуть Никлауса.       С каждым мгновением все возвращалось на свои места. И вот, когда Майклсоны и Доротея наконец освободились, они почувствовали воздух свободы, который был для них таким сладким, и такой долгожданной. Всё было готово для того, чтобы вернуться в Новый Орлеан, освободить Клауса и уйти.       Темные улицы Нового Орлеана встретили их тишиной, но не покоем. В воздухе витало напряжение — город, который когда-то трепетал перед именем Майклсонов, теперь принадлежал Марселю. И он не собирался отдавать его без боя. Мы стояли у одной из секретных туннелей, которые вели прямо к дому Никлауса.       — Он держит Никлауса в особняке, — прошептала Фрея, сжимая в руках карту, испещренную руническими символами.       — Оставайтесь тут, я приведу его, — твердо говорит Доротея.       — Мы не можем отпустить тебя туда, тем более одну, — говорит Кол. — Ник убьет нас, когда вернется.       — Вампиры, замурованные в темнице, не знают, что я больше не с Марселем, а вот о вас они знают. — говорит девушка и бросив на них взгляд уходит.       Темнота. Сырость. Тишина, нарушаемая лишь каплями воды, падающими с потолка.       Доротея шла по узкому туннелю, её шаги не издавали ни звука. Она знала эти коридоры — когда-то давно, когда она ещё была на стороне Марселя, именно она помогала укреплять эти подземные ходы.       «Ирония, — подумала она, — теперь я использую их против него.»       Впереди показался тусклый свет факелов. Два вампира стояли у массивной железной двери, ведущей в темницу.       — Скучно, — зевнул один из них, перебрасывая нож с руки на руку.       — Ты бы предпочел охранять входы? Там всегда движение, — усмехнулся второй.       — Нет, но хотя бы там что-то происходит, — буркнул первый.       Доротея улыбнулась в темноте: — Что-то происходит и здесь, — сказала она, выходя из тени.       Они даже не успели вскрикнуть. Как их сердца падают на их тела. Железная дверь со скрипом распахнулась.       Внутри было темно, но её вампирское зрение легко различало контуры фигуры, прикованной к стене.       — Ну что, Марсель, пришёл ещё раз поиздеваться? — раздался хриплый голос.       Клаус. Его волосы были спутаны, одежда изорвана, а на запястьях — серебряные кандалы, оставляющие ожоги. Но даже сейчас, в таком состоянии, в нём чувствовалась опасность. Доротея сделала шаг вперёд.       — Не Марсель, — сказала она.       Клаус медленно поднял голову. Его глаза, тусклые от боли, вдруг вспыхнули.       — Ты, — прошептал он.       — Я, — кивнула она. Клаус расплылся в улыбке.       — Где остальные? — спрашивает он.       — Ждут нас, — Доротея схватила кандалы и с силой разорвала их.       Клаус пошатнулся, но она подхватила его: — Слабость — временное явление, — пробормотал он, опираясь на неё.       — Знаю, — она ухмыльнулась. — Но пока держись за меня.       Они двигались быстро, но осторожно. Где-то посреди тоннелей Доротея остановилась.       — Почему мы остановились? — спрашивает Никлаус.       — Пей, — Доротея наклонет голову, открыв ему шею и даю ему доступ. Он замер на мгновение, его горячее дыхание обожгло кожу Доротеи. В темноте тоннеля его глаза вспыхнули вампирским золотом.       — Ты уверена? — его голос звучал хрипло, полный неожиданной нерешительности.       Доротея кивнула: — Пять лет в оковах, Ник. Ты едва стоишь. Не время для гордости.       Его пальцы впились в её плечи, сначала осторожно, потом крепче. Когда клыки вонзились в шею, Доротея зажмурилась — не от боли, а от странной близости этого момента. Его губы обжигали кожу, а каждое глоток её крови будто вытягивал часть её силы.       Внезапно он оторвался, откинув голову назад. Капли её крови стекали по его подбородку. Теперь его глаза горели по-настоящему — прежний Клаус возвращался.       — Лучше? — прошептала Доротея, проводя пальцем по своей ране. Кровь тут же перестала течь.       Никлаус выпрямился во весь рост, его движения снова стали грациозными и опасными. Он повернул голову, прислушиваясь к далёким звукам сверху.       — Нам пора, — сказал он, и в его голосе снова звучала та хищная уверенность, которую Доротея знала так хорошо. — Марсель уже почуял неладное.       Они выходят из тоннелей и Ребекка сразу же бросается к брату.       — Потом обниметесь нам пора, Марсель в туннелях, — говорит Доротея. Они спешат к машине.       — Вообще-то, я уже здесь, — слышат они голос и видят Марселя. — Не стоило вам возвращаться.       — Так поступает семья, мы боремся друг за друга, — говорит Хейли.       — Мне тоже так говорили, — говорит Марсель, — правда для меня все не сложилось.       — Ради Бога, ты никогда не был Майклсоном, смирись уже, — говорит Кол, — иди городом управляй, там полно других злых вампиров. — Марсель делает шаги на Кола, но того заслоняют собой Доротея и Ребекка.       — Если хочешь убить одного из нас придется убить каждого, — говорит Ребекка.       — Не испытывай мое терпение, — говорит вампир.       — Так давай, убей нас, — Блондинка разводит руками.       — Хватит, достаточно Марсель, — Клаус идет вперед. — Ты победил, прежде Новый Орлеан был нашим, теперь город твой, так лучше.       — Великий Клаус Майклсон, признает поражение или это новый способ водить за нос, — усмехается темнокожий.       — Не то и не другое, каким бы ужасным не было твое поведение, я предлагаю заключить мир, — говорит Никлаус. — Решишь убить нас всех и совершишь ошибку, любой из нас, кто выживет и привезет армию. Либо за тобой придет мои дочь и сын, а после дети моей дочери. И до конца твоих дней бесконечный круг насилия, который ты сам породишь.       — Столько времени в той норе, а ты все еще не потерял наглость, — говорит Марсель.       — У него хотя бы есть честь, — подает голос Доротея. — Ты сказал мне в нашу первую встречу «если ты хочешь чего-то большего, чем просто вечность в одиночестве… у меня есть место для тебя.» Я была рядом с тобой помогая тебе создавать империю, я была с тобой дольше, чем они. — Доротея указывает на Майклсонов.       — И ты предала меня ради них, — голос Марселя прозвучал холоднее зимнего ветра.       Доротея шагнула вперед, ее глаза горели: — Я предала тебя? Ты забыл, кто первым нарушил нашу клятву? — Марсель сжал кулаки, но не ответил. — Либо ты отпустишь нас, либо обещаю Марсель, Новый Орлеан будет гореть и останется лишь пепел от твоего королевства.       — Дороти, — Марсель делает шаг к ней.       — Не смей меня так называть, ты потерял это право. Уходи Марсель, — говорит Доротея и первая идет в машину, слыша шелест листьев от исчезновения Марселя. Она залезает в самый конец восьмиместной машины, а рядом с ней оказывается Никлаус. Фрея, Ребекка и Хейли занимают места по середине, а Кол и Элайджа впереди.       Машина мягко катилась по ночной дороге, оставляя позади огни Нового Орлеана. В салоне царила странная смесь облегчения и напряжения — будто после долгой битвы, исход которой никто не мог до конца осознать.       Кол молча сжимал руль, его пальцы слегка постукивали по коже. В зеркале заднего вида мелькало отражение его глаз — холодных, но усталых.       — Ты уверен, что знаешь дорогу? — спросил Элайджа, разглядывая карту, которую Фрея нарисовала на обрывке пергамента.       — Я водил повозки, когда твои предки ещё ползали в пелёнках, — огрызнулся Кол, но беззлобно.       Элайджа усмехнулся: — Тогда не разбей нас, старик.       Тишину прервал лишь звук мотора и редкие перешептывания. Ребекка прислонилась к окну, её пальцы бессознательно гладили запястье, где ещё недавно была печать.       — Чувствуешь себя нормально? — Фрея положила руку ей на плечо.       — Как вампир, пять лет проспавший в гробу, — буркнула Ребекка, но улыбнулась.       Хейли, сидевшая между ними, тихо вздохнула: — Хоуп будет рада вас видеть.       — Если узнает, — прошептала Ребекка, глядя на своё отражение в стекле.       Темнота салона скрывала выражение их лиц, но не могла скрыть того напряжения, что витало между ними. Доротея сидела, уткнувшись лбом в холодное стекло, чувствуя, как его взгляд прожигает ей спину.       — Ты ранена, — его голос прозвучал тише, чем шум мотора. — Почему рана так медленно заживает.       Она провела пальцем по шее, где ещё виднелись следы его клыков: — Не смертельно. Мне лишь нужно выпить кровь.       Доротея повернулась к нему. В полумраке его глаза казались темнее обычного, но в них не было привычной насмешки. Было что-то другое. Что-то, от чего у неё перехватило дыхание. Клаус наклонился ближе, его дыхание обожгло её кожу. Обнял девушку утыкая в свою шею.       — Не надо, Ник, тебе и самому нужна кровь, — говорит Доротея.       — Ты всегда заботишься обо всех, кроме себя, — прошептал Клаус, его губы почти касались её кожи. Его руки крепче сжали её плечи. — Пей. Это приказ.       Доротея замерла, чувствуя, как его пульс бьётся прямо под её губами. Такой знакомый ритм. Такой… живой.       — Я ненавижу, когда ты так говоришь, — пробормотала она, но уже чувствовала, как клыки удлиняются в предвкушении.       Клаус усмехнулся: — Лжешь.       Её зубы вонзились в его шею. Первый глоток — огненный, обжигающий, наполненный силой тысячелетий. Она слышала, как он застонал, его пальцы впились в её волосы, прижимая ближе.       — Достаточно, — резко одёрнул он её, когда рана начала затягиваться. Его глаза горели в темноте, губы облизывались. — Теперь моя очередь.       Она не успела ответить. Его клыки вонзились в её шею с новой силой, но теперь это не было необходимостью. Это было… что-то большее. Доротея вскрикнула, её ногти впились в его плечи. В салоне запахло медью и чем-то электрическим, будто между ними пробежала искра.       — Вы двое… — раздался раздражённый голос Кола с переднего сиденья. — Может, дождётесь спальни?       Клаус оторвался, его губы были окрашены её кровью.       — Заткнись и вези, — бросил он, не отрывая взгляда от Доротеи. Его рука скользнула по её бедру. — У нас есть… недопонимания, которые нужно прояснить.       Доротея тяжело дышала, чувствуя, как её тело отвечает на его прикосновения.       — У твоих братьев и сестер дурацкая привычка нас прерывать на самом интересном, — прошептала она.       Клаус глухо рассмеялся, его горячие губы скользнули по её уху:       — Тогда давай дадим им настоящий спектакль, — прошептал он, и его рука уверенно двинулась вверх по её бедру.       Доротея резко вдохнула, когда его пальцы нашли чувствительное место на внутренней стороне её бедра. Она успела порадоваться и разочароваться, что на ней джинсы.       — Ник… — её предупреждающий шёпот потерял всю убедительность, когда его зубы снова коснулись её шеи.       С переднего сиденья раздался громкий вздох: — Я могу остановить машину и выбросить вас обоих на обочину, — проворчал Кол, нарочито громко переключая передачу.       Фрея обернулась, её глаза сверкнули аметистовым отблеском в темноте: — Оставьте их. Пять лет они были разделены — пусть хоть теперь разберутся в своих чувствах.       Ребекка хихикнула, прикрыв рот ладонью: — Бедный Кол. Ты же знал, на что подписываешься, согласившись быть водителем.       — Я подписывался на побег, а не на порно в своём заднем сиденье! — Возмущается Кол.       Клаус полностью проигнорировал перепалку, сосредоточившись на том, чтобы медленно расстегнуть пуговицы на джинсах Доротеи. Его пальцы обжигали кожу, оставляя за собой след из мурашек.       — Мы можем, — Доротея сглотнула, когда его ладонь скользнула под ткань ее кофты, — подождать до дома?       — Нет, — отрезал он, прикусывая её нижнюю губу. — Я ждал пять лет. Ни секунды больше.       Его рука уверенно двинулась вверх, и Доротея резко вцепилась в его плечо, когда его пальцы нашли её грудь. В этот момент машина резко дернулась, заставив их на мгновение разъединиться.       — Осторожнее! — рявкнул Элайджа.       — Извините, я пытался объехать яму на дороге, а не подглядывать за вашими похождениями! — огрызнулся Кол.       Клаус не обращал внимания. Его глаза горели, когда он притянул Доротею к себе, сливая их губы в поцелуе, полном обещаний и давно сдерживаемой страсти.       — Я собираюсь разорвать эту одежду на тебе, — прошептал он ей в губы.       Доротея выдохнула смесь смеха и стона: — Пожалуйста, Ник, давай, продолжим, когда будем одни.       Хейли, сидевшая между сестрами Майклсон, закрыла лицо руками: — Я буквально чувствую, как мой мозг пытается самоуничтожиться.       — Добро пожаловать в семью, — усмехнулась Ребекка, делая вид, что с интересом рассматривает пейзаж за окном.       Машина мчалась по тёмной дороге, увозя их прочь от прошлого — в будущее, где наконец не было места секретам и недоговорённостям.