Подарок на рождение ребёнка

Подарок на рождение ребёнка – дело важное, особенно в деревне, где всё завязано на земле, на хозяйстве, на том, что можно вырастить, выкормить, сберечь. У её мужа род был крепкий – братья, сёстры, дом полон людей, двор полон скотины. Куры, гуси, коровы – всё, как и должно быть. Всё своё. Земля – кормилица, руки – трудяги, ноги – крепкие, не привыкли к праздности. И вот, в день рождения дочери, вся в крови, вся в усталости, она услышала: — Ну вот, родила. А у нас коровы есть. Постоянно жеребцы, постоянно телята. Всё рождается, всё живёт. А ты девочку родила – так и тебе подарок будет. Вот увидишь. Коровка телиться должна, вот она и молоко твоей дочке даст. Странный подарок? Может, и так. Но молодая мать только поблагодарила. Времена тяжёлые, не до выбора. Молоко – это жизнь, это сила, это детские щёчки не впалые от голода. А потом случилось то, о чём никто не думал, но все будто знали заранее. Ровно через четыре месяца после этого разговора, как раз в день рождения её дочки, корова отелилась. Но не телёнка родила. А девочку. Так её и назвали – Небесная. Потому что будто сама с небес спустилась, благословила, дала знак, что всё будет хорошо. Так и сложилось. Маленькая девочка и её небесная коровка – росли вместе, бок о бок, с самого детства. Девочка помнит эти большие, тёплые глаза, в которых отражалось небо. Помнит, как подходила к ней, гладила по мягкой холке, как училась доить, смеялась, когда первые капли молока не слушались её рук. Весёлые были времена. Небесная была рядом ровно двенадцать лет. Долгий срок. Целая жизнь для животного, целая эпоха для ребёнка, который рядом с ней вырос. Она ухаживала за ней. Кормила, чистила, ласково разговаривала. Вкус парного молока до сих пор стоит в памяти – сладковатый, тёплый, настоящий. Но ничто не вечно. Возраст взял своё. Небесная уже не могла бегать, как прежде, не могла давать молоко, как раньше. Но никто не посмел её тронуть. Рука не поднялась на ту, что была рядом столько лет. И когда время подошло, они просто попрощались. Отдали её в добрые руки, чтобы старость была спокойной, без страха, без боли. А девочка, уже не такая маленькая, стояла и смотрела ей вслед, шепча самые тёплые слова. Она стояла у изгороди и смотрела ей вслед. Небесная уходила медленно, шаг за шагом, будто знала, что этот путь – последний. Будто понимала, что больше не вернётся. Её старая шерсть колыхалась под лёгким ветром, хвост чуть двигался из стороны в сторону. Девочка – уже не такая уж и девочка – чувствовала, как в груди сжимается что-то тёплое, привычное. Как будто часть её детства уходила вместе с коровкой. Она протянула руку через изгородь, но Небесная даже не обернулась. И от этого стало ещё тяжелее. — Спасибо, — шепнула она, хоть знала, что та не услышит. Дни шли. Недели. Во дворе стало непривычно тихо. Некого было звать утром, некого было встречать после школы, не за кем было ухаживать, кроме другой скотины, которая уже не казалась такой родной. Она долго не подходила к старому стойлу. Но однажды, когда уже весна снова легла на землю мягкой зеленью, она вдруг решилась. Осторожно толкнула дверь, вдохнула знакомый запах сена. И замерла. В углу, там, где когда-то лежала Небесная, сидел маленький телёнок. Совсем ещё крошечный, с тонкими ножками, светлыми пятнами на боку и такими же большими глазами. Она не знала, как он тут оказался. Не знала, кто его оставил. Но, глядя в эти глаза, она вдруг поняла. — Небесная… И улыбнулась сквозь слёзы.