Часть 1

Вступление в котором автор слегка душнит        Я по традиции начну разбор небольшим вступительным словом и рядом предупреждений, которые вы с радостью можете пропустить, поскольку они не сильно отличаются от предупреждений к анализу альбома “Питер, чай, не Франция”.        Я все еще не претендую на истину в последней инстанции, и все, что написано ниже, это исключительно субъективное мнение, с которым вы можете согласиться – а можете и не соглашаться. Просто добавляйте по мере необходимости “я (то есть автор) считаю, можно предположить, я думаю, мне кажется”, ладно?          Я все еще очень, очень стараюсь не заниматься анализом синих занавесок. Получается, на мой взгляд, с переменным успехом: мне кажется, что при разборе этого альбома, я все-таки зацепилась за какие-то детали, нашла пересечения с другими деталями, и из этих связей вытекли смыслы, на которые, может, и не стоило обращать внимания. Не исключено, все, что вы прочитаете ниже – это один большой СПГС, притянутый мной за уши из-за пары метафор. Чему-то я, возможно, уделила излишнее внимание, а что-то, наоборот, упустила и не заметила.        Пару лет назад у меня, к сожалению, не дошли руки написать разбор “Геометрии тьмы”, а ссылаться на тексты оттуда мне придется. Я постараюсь проводить параллели максимально доступно и понятно, сопровождая все цитатами. И – пишу это уже на этапе вычитки текста – цитат будет много. Очень много. И из песен с текущего альбома, и из предыдущих. Мужайтесь перед видом кавычек и курсива.        Кстати, если вы не читали разбор “Питера, чай, не Франции” – очень советую ознакомиться, поскольку все, что будет написано ниже, основано на предположении из предыдущего разбора о постоянной связи лирического героя текстов (далее – Герой) и героини (далее, вот это сюрприз, Героиня). Разделенные и в то же время неразрывно связанные сложными отношениями (напоминающими то любовные, то отношения музы и поэта) герои присутствуют в каждом треке с альбома.        Несмотря на всю сложность хронологического повествования в случае такого комплексного текста, наполненного отсылками на самого себя, я со всем возможным усердием постараюсь пройтись по всем трекам по порядку, подмечая интересные пересечения, общие темы, пронизывающие текст, чтобы потом сформулировать единую теорию о том, что тут вообще происходит. В конце обязательно добавлю теории, которые и в основном разборе не очень к месту, но и вычеркнуть их из черновиков рука не поднялась.       Так что пристегивайте ремни, надевайте шапочку из фольги, надеюсь, вам будет интересно. (И, пожалуйста, не забывайте добавлять волшебное “автору кажется” и “автор предполагает”!)  Часть первая в которой мы вместе с героями путешествуем по текстам альбома       И с первого же трека нам понадобится обратиться к альбому “Геометрия тьмы” и вспомнить “шепот далеких звезд” и “отказываю небу”.        Шепот далеких звезд – это нечто непознанное, жуткое, “не пустота и не небытие”, этого шепота опасаются боги нашего мира, а Герой, вслушиваясь в него, сходит с ума. В тексте же “отказываю небу” Герой сопротивляется этому шепоту – “И если мне приказывают звезды, то отказываю”. Отказывает он и небу, и солнцу, и луне.        Теперь же в треке “молчаливое согласие небес” рефреном повторяется:        “И повторяя крест, я потакаю демонам твоим       Под молчаливое согласие небес” – здесь как будто предвосхищаются события, начинающиеся в треке “Ее влюбленные глаза”.        “Не бросай меня, но наотрез       Ты отказывала мне под молчаливое согласие небес” – Героиня метафорически расстается с главным героем.        “Но почему реву на весь подъезд и сползаю по стене       Под молчаливое согласие небес?”        Во втором куплете описывается, как из-за все того же шепота далеких звезд и боги, и люди глохнут, глохнет и главный герой, теряя связь с Героиней. В отсутствии творческого начала ему кажется, что он обретет спокойствие, но это не так.        Также обращаем внимание на начало припева – “Свет уходит, пропадая за лесом”.       Надвигающаяся тьма станет одной из тем, которые пронизывают весь альбом.        И замечаем строчку “Но в рай обещано войти нам, когда скорбь и вечная печаль споются воедино”. В самом начале своего пути Герой надеется на обещанный ему рай.  Небольшой спойлер – мы обязательно вернемся к “молчаливому согласию небес” в конце разбора.       Трек “моя великая вина” привлекает внимание тем, что, по сути, альбом имеет два заглавных трека: вышеупомянутый и “mea maxima culpa”, которые совершенно разные по настроению. Текущий – исповедь, в которой герой обвиняет себя за все, что происходило с человечеством и с ним самим (“Я виновен, как повело, за текстуру и светотень” – эти понятия упоминались в треке “Письмо и безразличие”, в котором, кстати, тоже в припеве Герой задается вопросом “Так а в чем я виноват?”). Текст песни наполнен огромным количеством исторических отсылок, но, чтобы не растягивать излишне разбор (и не плодить миллион цитат), тут я скромно порекомендую сходить на Genius, где все подробно расписано.        Текст “ее влюбленные глаза” раскрывает образ Героини, чьи влюбленные глаза неотрывно смотрят на Героя, он “чувствует могущественный взор из каждой ноты” – маленькая строчка показывает, как Героиня неразрывно связана с восприятием Героя своего (и чужого) творчества. В этом взгляде магия, наркотический эффект, таинство, доступное лишь им двоим. И именно этот взгляд приводит Героя от вины покаянной до вины саморазрушающей, фанатично-религиозного самобичевания.        “Ее всколыхнула жажда плоти,        Глаза опаснее мечей, и могут уколоть       …             И вырвать хочется – это звоночек –        Мне по очереди себе каждый позвоночек,        Из косточек чтоб четки собрали”        И если мы считаем, что Героиня – это творческое начало Героя и его музы, то строчки        “И у меня всегда под рясой       Висит на золотой цепи тобой нанизанное мое мясо” – можно интерпретировать так: Герой всегда носит с собой то мучительно выстраданное творчество, созданное под влиянием Героини.        Тема взаимодействия Героя и Героини продолжает раскрываться в треке “дьявол в деталях”.        “С годами забываю дескрипторы бытия,       Но так и остаюсь редуцирован по тебе         От холода тянусь, как натянутая струна,        Но только свою тень проецирую на стене,        Влюбленные глаза ее, прямо как из костра       Огненными шарами на усолони моей”       Герой может забыть то, что определяет бытие, но все еще неразрывно связан с Героиней, и ее глаза смотрят на него даже из его собственной тени. Здесь можно обратить внимание на то, что Героиня предстает тенью героя, еще раз подчеркивается их глубокая странная связь. Тень на стене вызывает ассоциации еще и с известной Платоновской концепцией: все, что видят люди, лишь тени от реальных объектов на стене пещеры.        В этом же треке замечаем продолжение темы тьмы – “Нам переждать бы ночь, но рассвета в ноктюрне нет”.        И развитие темы размышления Героя о загробной жизни: “Под землю или небо – мне разницы нет почти”. В отличие от первого трека, здесь Герой уже не надеется на обещанный рай.        И тут же мы видим резкую смену в песне “мы попадем с тобою в ад” – название говорит само за себя. Герой описывает себя и Героиню практически как зло из сказок: “При мне вянут цветы, при тебе свечи не горят”. При этом он уже не знает, в чем они виноваты:        “Бог знает в чем мы виноваты, просто надо так,       Поэтому потом мы попадем с тобою в ад”.        Из примечательных деталек можно отметить следующие строчки:       “Хочу сорваться, ты так хочешь быть у алтаря”        В которых – да и в целом в настроении песни – мне видится пересечение со старыми строчками из трека “ангелы не летают”:       “Но я влюблен, несите платье,        Ах, какое счастье гнить,        В два раза больше счастья – гнить вдвоем,        Так что сыграем свадьбу”.        Также любопытно замечаем, что “Испачканная луна улыбается полумесяцем, от нее будто боль унимается” – к Луне у Героя особое отношение, и мы еще увидим, как они связаны.        Есть тут и занятная строчка про “мы cogito без ergo sum” – что можно перевести как “мы мыслим, но не существуем”.        В треке “трупный синод” Герой предлагает покарать тех, кто виновен в смерти Христа (Пилата и Варраву) – чтобы приблизить второе пришествие.        Его в целом наполняют фанатичные религиозные мысли, и в ад он хочет отправиться уже “ради резни в составе воинства небес” и “порубить чертей” (welcome back, Doom Slayer).        Любопытно, что герой все еще тщетно взывает к небесам – вместо ответа он призывает демона, а полумесяц (Луна) здесь уже напоминает “усы Рене Генона”. Всколыхну синюю занавеску и отмечу, что Генон – философ-метафизик, который ввел в философию традиционализма понятия «контринициация», то есть инициация в «лжетрадицию» и «инверсия» (частный случай которой и есть контринициация), то есть переворачивание смыслов. Если притянуть (за уши или усы) именно эту часть библиографии Генона к треку, можно подумать, что Луна намекает на ложность идей главного героя.        К тому же дальше по тексту мы видим строчки, которые намекают на то, что Героиня дурно влияет на Героя:       “Будто два фонарика глаза твои,       Слова в ушах – отрава, как у принца датского отца”.        Герой же, вопреки треку “претор был прав” с “Геометрии тьмы”, обвиняет претора в том, что он был не прав (в своем решении не верить Иисусу) и все еще желает покарать его, “вбив пару гвоздей в его макушку”.       И вот мы наконец добрались до второго заглавного трека альбома – “mea maxima culpa”! Еще один трек, где видение Героем себя и своего будущего довольно радикально меняется. Ему думается, что самобичевание и саморазрушение освободят его от вины:        “Я виноват лишь потому, что я дышу и существую,        Вот только как бы себя поделить на ноль?        Из головы любые мысли выгоняет боль,        А раз cogito ergo sum, то я понял –              Значит, я не существую, пока чувствую агонию –        А значит, не виновен пред тобой ни в чем, Отец,        Покуда бью макушку о торец”        Проследить за мыслью героя несложно: если он виновен просто за свое существование, то, чтобы избавиться от вины, нужно не существовать. А если, по заветам Декарта, он существует вследствие мыслей, нужно не мыслить. Чтобы не мыслить, нужно испытывать вечную боль.        Обратим внимание еще и на эти строчки:        “...и, чтоб твердо идти        По воде, не нужно чудо       Фокус в том, чтобы обратились воды Иордана льдом       Фата-моргана, гром, не скорбите по умершим       И ядерной зимой мы через реку перейдем       Как через бездну уберменши”       Фразу про ядерную зиму, (которая покрывает воды священной реки льдом) мы еще вспомним чуть дальше.       Небеса, кстати, все еще безответны: в первом куплете небеса подали “дулю с маком” как знак (то есть, ничего), во втором же – “небесам не дозвониться”. И второго пришествия, похоже, не будет: “А пришествия второго никогда вечный жид не дождется”. Да и Луна выглядит совсем уж зловеще, отражая состояние Героя: “ярко-красная луна меж облаками отекла, как гематома”.       И, в отличие от трека “мы попадем с тобою в ад”, здесь Герой уже цитирует Декарта дословно.        Следующий трек “похвала бичам” продолжает идею самобичевания, опять же, название очень говорящее. Здесь мне хочется обратить внимание на следующие строчки:        “Мы как Прискилла и Акила: я – твое тело,        Ты – мой Божий бич, будто Атилла”        Прискилла и Акила – святые, принявшие мученическую смерть, которые в Библии всегда упоминаются вместе. И этим сравнением Герой подчеркивает неразрывную связь с Героиней, в которой он – тело, подвергающееся наказанию, и она же карает его. Можно вспомнить трек “Ее влюбленные глаза” и снова провести параллель с влиянием творческого начала Героини на физические страдания Героя.       А в треке “день рождения наоборот”, помимо основного смысла о невозможности объяснить ребенку концепцию смерти, мое внимание привлекли вот эти строчки:        “<маленький мальчик> задает вопрос, почему кладут его маму в коробку?        Не знаю я, но я пытаюсь объяснить ему       …       И сам черт не разберет,        Выглядит как день рождения, только задом наперед”       и также        “Ребенок думает, что взрослые все знают, и он ждет,        Он ждет ответ, ждет конкретно от меня”       И вот тут я снова коснусь синей занавески и отмечу, что формулировка текста наводит на мысль, что Герой не просто не хочет травмировать ребенка – он и сам не знает, что такое смерть, не может объяснить ее даже самому себе. Да, эта идея вытекает исключительно из-за выбора слов, но она очень пересекается впоследствии с финалом альбома.        В треке “50 на 50” мы вместе с Героем сталкиваемся с нашим любимым детерминизмом:        “Мне казалось, я что-то мог изменить       И что-то сделать, но все это было зря       Истончается эмульсия нашего пузыря       Ведь иногда события сильнее чем мы       …       <Пара дураков> сами судьбы не вершат свои,       Жизни людям не принадлежат”       И в собственной вине он уже не уверен: “ведь мы виноваты не всегда, как говорят, жизнь – это порою пятьдесят на пятьдесят”.        За помощью Герой обращается к Белой Богине – лунный образ – но и на ее помощь не особо уповает и не расстраивается, не получив от нее ответа.        Забавная философская игра – от переставленных местами – слов в этой строчке:        “Mea culpa maxima – это Кантов императив”.        Чуть-чуть вильнем в сторону, чтобы вспомнить, что такое императив по Канту (это непросто, но не переживайте, автор тоже скрипел мозгами и вспоминал). А понятие это тесно связано с понятием максимы. Максима – это, грубо говоря, личный принцип. А категорический императив – это правило. Императив по Канту формулируется так: «Поступай так, чтобы максима твоей воли в любое время могла стать принципом всеобщего законодательства». То есть, поступать следует так, чтобы личные принципы каждого конкретно взятого человека могли бы стать законом, и если все будут им следовать, всем будет хорошо.        И вернемся к строчке выше, которую теперь можно интерпретировать как        “Максима моей вины – это Кантов императив”, то есть, Герой свою вину возводит из личного принципа в принцип, который принесет всем благо, если его распространить на всех.        В этом же треке мы снова видим упоминание рассвета: “Близится рассвет, но я намеренно не замечаю его”, то есть, Герой сознательно выбирает оставаться во тьме.        В треке “точки моих опор” из припева следует, что Герой считает, что жив и готов продолжать жить, пока у него сохраняются точки опор: Бог и Героиня:       “И пока к нам Бог не оглох       И ты со мной до сих пор       Есть минимум две из трех       Точек моих опор, а значит, я устою”       Можно отметить, что в “молчаливом согласии небес” из-за шепота далеких звезд боги и люди перестают слышать друг друга.       В этом треке так же, как и в предыдущем, упоминается колесо, но если до этого герои “вставляли в него сами себе эти ветки и палки”, то есть, мешали сами себе, то теперь Герой предпочитает игнорировать его: “катится колесо, только мне с ним не по пути”. Если воспринимать колесо как метафору судьбы, мне в этой фразе видится что-то буддисткое, про выбор не делать выбор: не мчаться за колесом, не пытаться его остановить (как в предыдущем треке), а просто не следовать за ним.       В треке “клятвы” мы снова видим взаимодействие Героя и Героини, в этот раз – через противопоставление слов Героя клятве, которую произносят при венчании:        “Быть и в горести, и в радости, в остроте и сладости       Звучит здорово, только бессмертие горчит       И когда мои кости захрустят, как Cheetos       Если не сведёт любовь, то и смерть не разлучит нас       Это факт, а клятвы липкие, как дикий мёд       Обещай, что наше вместе навсегда пройдёт       И клянись: ни в горести, ни в радости       Не быть со мной, пока нас не сведёт       В один функциональный ряд, истинно я”       Герой рассуждает: если брак ведет к тому, чтобы быть вместе, пока смерть не разлучит вас, для вечных отношений нужно не влюбляться никогда. Значит, нужно клясться наоборот: никогда не быть вместе. Тут и пересечение с треком “мы попадем с тобою в ад”, где Героиня “так хотела быть у алтаря” – скрепить себя, так сказать, “официальным” союзом с Героем.        И тут же в куплете герой сравнивает свою любовь с псом, срывающимся с цепи, из чего можно предположить, что как бы он ни старался, как бы ни давал клятв не любить Героиню, он ничего не может с собой поделать. Грустно: если мы вспомним предыдущий трек, получается, что Герой может потерять обе свои точки опоры: Бога из-за шепота далеких звезд и Героиню из-за того, что смерть разлучит их.       Пара цитат передает ощущение безысходности от невозможности избавиться от этих чувств и разорвать круг (запомним эту мысль!):        “Нескончаемый кошмар, нам не выйти из сомнамбулы”        и       “И как ни уколи себя, сон разума покинуть не получится”.        А во втором куплете задается тема последующих треков:        “Я говорю: «люблю тебя», — но произношу имя не твоё       Злая правда или просто орфография?       А вдруг я ошибся одновременно на все пять букв?       Одному богу знать, другим богам не догадаться”       Пытается ли Герой “обмануть” свое суеверное отношение к клятвам? Или действительно ошибается, произнеся не то имя? Под единственным знающим богом, скорее всего, подразумевается Тетраграмматон или же сущность, которая появится далее по тексту.        Вспомним трек “ее влюбленные глаза” и строчки оттуда:       “Я на полу лежу, как перевернутый аркан       Меняя коннотации словам       Играя с коммутацией идей, дарю мутации богам”       В таро перевернутое положение карты меняет ее значение (иногда на противоположное), так что неудивительно, что Герой, искажая смыслы, сравнивает себя с перевернутым арканом.       И в треке “клятвы” у Героя тоже “язык петляет и спотыкается в коннотациях”, искажая имя Героини и клятвы, которые они дают друг другу.        А в треке “яблоки в карамели” Герой открыто говорит, что их с Героиней отношения мучительны, и несмотря ни на что, они все еще неразрывно связаны, сердца их слиплись, как пара засахаренных фруктов:        “Любовь больная, любовь наша с тобой, как прокси-война,        Мы неразлучны <...>       Наша с тобою жизнь к парадоксу подведена:       Антипод она, но со мной в один рок судьбы вплетена”       Запомним эти строчки, мы к ним вернемся!        И истинную природу чувств между Героем и Героиней знает лишь Тетраграмматон (то есть, бог с запретным именем). Любопытно, что именно бог, чье имя было табуировано и утеряно, знает про “ошибку” Героя в произношении имени из предыдущего трека.        Трек “темная сторона Бога” Герой начинает с описания некоей настолько странной и зловещей сущности, которая, судя по всему, связана и с шепотом звезд (“он голос звезд”), и самые могущественные боги боятся его. Из дальнейшего текста мы узнаем историю этой сущности: зловещий шепот звезд дал Христу “обратное имя”, “тень имени” из множества букв, и имя это скрыто на обратной стороне Луны. Вспомнилось мне, что обратная сторона Луны упоминалась и в треке “шерше ля фам” с альбома “Геометрия тьмы”:       “А до тех пор ищите женщину       Ищите на обратной стороне Луны       И я как ни норовел, увы       Но никого с той стороны нигде       Зато, какой вид на небытие       Ах, какая красота       Отсюда видно всё       Ах, как хорошо тут ощущается конечность       Да, это неспроста       Вдали зажёгся луч, и он рассёк меня как меч”       В этом же треке упоминалась и Белая богиня, которая и “виновата во всем”, и имя ее тоже состоит из десятка тысяч букв. Строчки из “шерше ля фам” словно предвосхищают то, что происходит уже в текущем альбоме.         Вернемся к “темной стороне Бога”: из всех богов только для этой сущности смерть – “тот самый, другим всем человеческим богам непостижимый трансгрессивный переход”. О смерти в космологии этого мира мы поговорим, разбирая финал альбома.        Пока что продолжим двигаться по сюжету и увидим, что Герой принимает этого Бога:       “Я твоя воля, я твой раб, я свидетель пустоты       Я паду подле твоих ног с какой угодно стороны       Ты — Бог богов, ты — судный день       Ты — сопряжение миров, ты носишь Имя, что отбрасывает Тень”       Ну и давно мы с вами синие занавески не трогали: строчка “В чем тайна власти и могущество Креста и бус” очень уж ассоциируется у меня с работой уже упомянутого несколько треков назад Рене Генона “Символизм Креста”, в которой философ исследует философию и эзотерику символа креста. Одной из его идей является представление креста как схемы мира, в котором вертикальная линия символизирует духовный мир (высшее начало), а горизонтальная – материальный. Человек же является точкой пересечения этих миров.        И трек “Апокалипсис Андрея” почти открывается строчкой “Я покорю свою обратную луну”, логически продолжая предыдущую песню.        А мы продолжаем коллекционировать строчки про тьму:        “И саранча пускай распахивает жвалы       Но даже самый тёмный в мире князь       Никогда бы никому не пожелал       Именно девятую египетскую казнь”       То есть, худшая из всех Египетских кар – это именно густая непроглядная тьма, и в течение многих треков мы наблюдали, что Герой находится во мраке.        В этом треке очень много говорится о ядрах и ядерной физике, религия и ядерный апокалипсис сливаются воедино: мутирует ангел, отращивая восьмую пару ног, над Ватиканом вырастает саркофаг (защищающий от радиоактивного излучения), ятра (то есть, паломники) проходят по зоне отчуждения, нимбы святых облучают паству. Мир мучительно умирает, а Герой смотрит на это все с предвкушением. Видимо, вспоминает, что в “mea maxima culpa” благодаря ядерной зиме можно приблизиться к “сверхчеловечности”.        Любопытна еще и строчка        “Мой тупик пути – это угол идеи”       которую я бы интерпретировала так: конец пути Героя –  угол, то есть, основа идеи. Примечательно, что конец пути Герой не называет смертью, и тут же следующей строкой добавляет, что “смерть поделена”. Можно предположить, что это развитие предыдущей мысли о том, что смерть в этом мире не доступна практически никому, а Герой к ней стремится.       И вот мы на финишной прямой. В треке “трансгрессивный переход” Герой объясняет концепцию смерти в этом мире: как мы помним, чуть раньше мы узнали, что истинная смерть – трансгрессивный переход – доступен только темной божественной сущности. Здесь же Герой говорит:        “Мы вернемся домой, в пустоты водоворот,        Смерти нет, трансгрессивный переход       Не свершить нам с тобой, и не перейти чертог –        Ни райских врат, ни чертовых ворот”.        То есть, никто не может перейти на иной план существования в загробную жизнь, и боги, и люди просто “кончаются, качая энтропию”, перестают существовать. Вспомним, что в треке “день рождения наоборот” Герой словно бы и сам не знал, что такое смерть – возможно, именно поэтому.        И все-таки у героя есть идея, как преодолеть это состояние: нужно потянуться к обратной стороне Луны, где, скинув с плеч крест, Иисус сможет тенью своего обратного имени укрыть героев от ужасов этого странного места (которое вызывает у меня ассоциации с “геометрией тьмы”:       “Сперва покажется, что зря, лучше бы попали в Ад       Небытие родного плана миновав       К изнанке падаем на дне этой зубастой пустоты       Где невластные людским Богам — углы       Из-под инопланарной тьмы, —       Это стократ хуже, чем ад”).       И помощь от Бога, который, скинув крест, отказался от своей искупительной жертвы и страдания за грехи человечества, должна позволить героям именно совершить переход, а не просто исчезнуть.        В этом же треке можно зацепиться за слово “плерома”:       “И дабы проложить к плероме путь, позволит совершить им       Трансгрессивный переход”        Плерома – понятие, означающее божественную полноту. В гностицизме это высший светлый мир, в котором обитают божественные силы, и который противопоставляется земному миру. Согласно этому течению, люди духовно тоже принадлежат плероме, но застряли в материальном мире.       Идея плеромы в такой трактовке перекликается с упомянутой ранее (в треке “ее влюбленные глаза” концепцией Платона о тенях на стены пещеры, и с философией Генона о символизме креста. Все эти концепции описывают дуальность материального и идеального миров, и в целом хорошо ложатся в уже имеющийся дуализм, прослеживающийся в текстах альбома. Теперь “съедобные” метафоры, встречающиеся на протяжении всего альбома (например, “нас время порежет на ломтики бастурмы”) смотрятся еще более органичными в тексте, выражая сложные высокие концепции через что-то настолько материальное, земное и человеческое, как еда. Строчки из трека "мы попадем с тобою в ад" тоже хорошо ложатся в данную концепцию:       "Люди — пешки в игре богов, Боги — ферзи в игре людей       А мир как двухэтажная шахматная доска"       И заключительный трек альбома – “сшитые имена”. Очень метафоричный и, на мой взгляд, безумно трогательный и трагичный. И начиная где-то с этого момента в разборе начнется сущий кошмар совсем уж субъективщина.         Первый куплет описывает момент смерти / перехода: “Рвется ткань плоти и нить души”.        Герой и Героиня, связанные судьбой, описываются и как эпос, и как неловкий и глупый фокус – важные и неважные, совершенно непонятные, как абракадабра и белиберда. Их имена сшиты, причем сшиты наскоро, как кадавры, будто бы они и не их вовсе, а составленные из случайных символов – что, возможно, отсылает нас к треку “клятвы”, в котором Герой перепутал все пять букв в имени Героини.        “И не найти нам, конечно, покой никак       Мы конечная красота бесконечного гнойника”        – эти строчки, как и второй куплет, мне хочется разобрать, чтобы понять, получилось ли в итоге героям выйти с этого плана жизни в жизнь загробную, или же нет. И тут у меня, к сожалению (а может быть, к счастью!) нет однозначного ответа.        С одной стороны, в предыдущем треке нам говорилось, что Бог помог героям преодолеть обратное пространство и совершить трансгрессивный переход. Покой, который герои не находят, можно трактовать как небытие и несуществование, в котором они оказались бы без перехода. “Вселенная конечна и рвется ее мембрана” – и герои попадают в иной, загробный мир через этот разрыв. (Правда, крошащаяся материя и растекающаяся пустота звучат для меня несколько апокалиптично с точки зрения всей остальной Вселенной).        С другой стороны, (и тут я позволю себе единственный раз обратить внимание на музыку, а не текст), последние секунды этого трека являются самым началом первого, что ну очень намекает на зацикленность событий и невозможность выйти из круга. (Теперь строчки про нескончаемый кошмар, из которого не выйти, с трека “клятвы” ощущаются чуть по-другому, правда?). На зацикленность намекает и первая строчка песни – “мы случайно сомкнувшийся круг”.       И что-то внутри меня думает, что переход вместо загробной жизни принес героям это вечное путешествие в поисках то Рая, то Ада – ретроспективно вспоминая альбом, можно отметить, что почти в каждой песне отношение Героя к судьбе и к тому, куда ему следует отправиться после смерти, меняется.        Также замечу, что тема творчества и музыки проходит через весь альбом, и Герой, даже в последние секунды существования не выпускает инструмента из рук – “Крошится, как брауни, материя, персты сжимают струны”.        Теперь можем вернуться к самому первому треку, “молчаливое согласие небес”:       “Мира полотно       Человек пытается понять, но не дано       Не заглянуть за звёзды, небо — потолок       И сам он Бога ищет, но находит только Эго Логоса       Нам не завидуют умершие”       Цикл начинается сначала, Герой, проходивший его множество раз, снова воспринимает небо как потолок, но при этом понимает, что его судьбу можно посчитать чем-то, что хуже смерти обычной, конечной. И Героиня обречена проходить этот цикл вместе с ним, ведь, как мы помним: “Наша с тобою жизнь к парадоксу подведена: антипод она, но со мной в один рок судьбы вплетена”. Часть вторая в которой я пытаюсь собрать все воедино и сделать выводы       Что мы имеем в итоге? Альбом в совокупности представляется мне замкнутым кругом, в котором Герой пытается обрести посмертие, но оказывается обреченным на вечный цикл поиска вместе с неразрывно связанной с ним Героиней. Поскольку я воспринимаю Героиню как творческое начало Героя, одной из трактовок его физических страданий под ее влиянием я считаю метафорой на мучительное, выстраданное творчество, тем более, что на протяжении всего альбома Герой связан с музыкой и, уж простите мне тавтологию, творчеством. Герой, может быть, и рад бы отказаться от их союза, но, как единое целое (разделенное на две части), не может существовать без Героини.        В космологии этого альбома смерть является концом существования, и ни один из религиозных видов посмертия не доступен ни людям, ни богам, за исключением сущности “темной стороны Бога”, для которой смерть – это “трансгрессивный переход”. Сущность эта также связана с Луной и ее обратной стороной (возможно, и с Белой Богиней). Как и Герой с Героиней, Бог в этой вселенной дуален и обладает двумя именами, именно темная его сторона и обратная сторона Луны (и тут дуализм!) являются ключом к переходу на иной план. Освободившись от тяжести креста, то есть, перестав страдать за грехи человечества, Бог укрывает героев в тени своего имени и позволяет им совершить переход. В этом мне видится противопоставление рассуждениям Героя о необходимости страданий и вины ради заветного спасения. Где-то за пределами этого мира, на его изнанке, существует нечто, что голосом далеких звезд сводит с ума богов и людей, оно же и порождает темную сторону Бога.       Завершающий трек не дает четкого ответа о судьбе героев, но, опять же, на мой взгляд, именно он позволяет сделать вывод о цикличности происходящих событий. Может быть, суть перехода и состоит в бесконечном поиске в круговороте страданий, сложных вопросов и творческих метаний. Учитывая, что в альбоме неоднократно прослеживаются упоминания судьбы и ее предопределенности, возможно, героям никогда не суждено вырваться из замкнутого круга.        Учитывая строчки про распад материи, невольно задумываешься о том, не уничтожают ли герои своими действиями миры, впуская в него то самое зловещее нечто.   Часть третья невошедшее в разбор (которое мне очень хочется окрестить сборником шизотеорий)        Здесь я просто собрала мысли, которые основаны или на совсем незначительных деталях, или же не сильно связаны с основной канвой разбора.        1) В течение всего альбома Герой неоднократно обращает внимания на Луну, просит ее помощи, ориентируется по ней в лесу – может быть, из воспоминаний о предыдущих циклах он помнит или чувствует, что именно Луна, (точнее, ее обратная сторона) – это ключ к заветному переходу.        2) Небольшая красивая параллель, которую мой мозг каким-то удивительным образом выцепил:        “По диску луны мы ищем дорогу в хвойном лесу” – в треке “трансгрессивный переход”, в котором рассуждается о невозможности смерти.       А в “звезды все принадлежат богам” была строчка        “И на лесоповале столько лет елки врали всему лесу – смерти нет”        Но учитывая незначительность и связь лишь через хвойные деревья, выводов никаких из нее не будет.       3) Второй куплет “молчаливого согласия небес”:       “Грязный океан, усталая земля       Злое небо – вот и вся моя семья”             очень напоминает по духу искаженные известные стихи из фильма “Брат-2”:       “Я узнал, что у меня       Есть огромная семья:       И тропинка, и лесок,       В поле – каждый колосок!       Речка, небо голубое –       Это все мое, родное.       Это Родина моя!       Всех люблю на свете я!”       И в первом куплете Герой говорит “где, ржаное поле, я найду по колоску тебя”.        Опять же, наверное, просто совпадение, так что никаких теорий про это не строим.        4) В треке “50 на 50” в последней строке дополнительно как бы фоном проговаривается “между нами с тобой”:       “Жизнь – это порою пятьдесят на пятьдесят (между нами с тобой)”       И это можно интерпретировать с одной стороны, как неопределенность и вероятность, а с другой – как поделенную на двоих (Героя и Героиню) жизнь.       5) В треке “наши сшитые имена” есть строчка в припеве:        “А ты шире секи, коса сохатой – наверняка – наши сшитые имена”       Я так и не смогла расшифровать выбор эпитета “сохатый” в данном контексте, не нашла и его связи со смертью (кто еще секет косой наверняка?). Единственное мое предположение: изначально сохой называли любую разветвленную палку, и может быть у смерти коса раздвоенная, чтобы наверняка рассечь оба имени героев одновременно. Ну или смерть в этой вселенной – лось (которого часто называют сохатым).        6) В контексте трека “Апокалипсис Андрея” да и альбома в целом вспомнились вспомнились мне вот эти строчки из старого трека “8 Beat”:       “Моё сражение с собой – моя ядерная война       И виноватых нет, как и обвиняемых нету”        Опять же, никаких выводов не делаю, просто еще один отросточек ризомы. Заключение  и благодарности        Спасибо, что дочитали это огромное полотнище из рассуждений и цитат! Я снова напомню, что все это – лишь моя интерпретация происходящего в альбоме, основанная на тех строчках, за которые зацепился мой мозг, и теории, вытекающей из разбора ПЧНФ. С радостью подискутирую в комментариях о том, с чем вы согласны или нет.       Разбирать тексты было безумно интересно, большое спасибо их создателю – Андрею – за пищу для размышлений (учитывая большое количество “съедобных” метафор на альбоме, простите мне этот каламбур) и в целом замечательный альбом.       Также благодарю тех, кто поддерживал меня на протяжении написания этого разбора, Ураган, спасибо, что выслушиваешь мои потоки сознания, очень ценю!        И отдельная благодарность комментаторам с Genius – которые тоже кропотливо шерстят треки в поисках отсылок, интересных метафор и параллелей.       Надеюсь, что впереди нас ждет новое творчество Андрея, новые альбомы, новые смыслы (а у меня хватит ума и сил все это распутать), так что не прощаюсь, а говорю – до встречи.