1

Ненависть - это острое чувство неприязни по отношению к кому-либо или чему-либо. Так говорит интернет и так мы привыкли понимать это слово. Сухой набор текста для человека, не познавшего этого чувства. Вам кажется, что такого не бывает и каждый хоть раз в жизни что-то ненавидел. Неприязнь, нелюбовь, неодобрение, несогласие с чьим-то видением и мнением - это не ненависть. Все это лишь иллюзия, которая без труда может развеяться, подобно утреннему туману, достаточно лишь открыть глаза пошире. Иллюзия, преследующая вас всю жизнь, она никогда не касалась вас, она мирно сосуществовала с вами, видоизменялась, подстраивалась под ваши мысли. Ненависть гораздо сильнее. Это жгучее чувство растекается по венам, заставляет до боли сжимать челюсти и заводит в груди мотор, разогревая его до нестерпимых температур. Тело трясет от неоправданной злости, от ощущения, которое ты не можешь остановить. И вопреки всему ненависть не рождается из пустоты. Капля за каплей она наполняет чашу терпения, а мы по-глупости игнорируем это. Оправдываем что-то, а что-то забываем, но с каждым мгновением, уровень яда повышается. Одно слово перестает быть каплей, одна фраза превращается в литр, один взгляд и края чаши уже полны. Капля за каплей начинает вытекать ненависть и вот она уже водопадом струится по потрескавшимся изгибам терпения. Человек теряет себя. Холодный рассудок становиться роскошью, а глаза наполняются кровью. Потеря контроля - вот к чему приводит ненависть. К алому пятну, которое стремительно впитывалось в теперь уже розовую рубашку, острому взгляду багровых глаз, которые с пренебрежением впились в маленькое тело и сжатым до боли кулакам. Сухой ком раздирал глотку и никак не получалось его сглотнуть. Ярость сменилась страхом и остолбенением. Она не могла подобрать слова. Да и что говорить? Бокал вина уже опрокинут на белоснежное полотно. Предложение за предложением извергались из его пасти, а плечи юноши рядом опускались все ниже. Блондин не оставлял и шанса своему собеседнику на то, чтобы высказаться, чтобы постоять за себя. Уж в чем-в чем, а в оскорблениях Бакуго был хорош. С тех пор как он открыл рот, его уже было не остановить. Парень и сам не мог ответить себе на вопрос, почему существование рядом этого неудачника так его выводило из себя. Он хотел сравнять его с землей, одно только обращение к Кацуки от него заставляло все тело полыхать огнем жгучей и неоправданной ненависти. Не удивительно, что она сорвалась. Наблюдать за тем, как твой обычно веселый, наполненный энтузиазмом друг тает на глазах было невыносимо. Еще бы чуть-чуть и Изуку бы просто обессиленно рухнул и не потому что, он не может дать отпор Бакуго, а потому что верил в его слова. Мидория никогда не отличался высокой самооценкой, а слова блондина, который волей судьбы рос рядом с ним, казались для него вполне себе правдоподобными. Глубоко в душе. Мысленно юноша прекрасно понимал, что это все неправда и, что Кацуки лишь нашел для себя того, на ком можно отыграться. На кого можно извергнуть весь тот гнев, который копился в его груди. Тот, кто не сможет ему возразить. - Ты... - Первым нарушил напряженное молчание блондин. Каким-то чудом бокал этого вина, который вылила на него девушка, оказался спасательным кругом. С каждым словом Бакуго ощущал, как погружается на глубину океана, как мрак и неизвестность обнимают его, а давление сжимает виски, грозясь вот-вот взорвать голову. Он схватился за волосы, отступая на шаг назад. Ярость сменилась тревогой, глаза расширились. Что сейчас было? Почему он не мог остановиться? Почему этой девушке пришлось рискнуть всем и плеснуть в него алкоголь, чтобы Кацуки открыл глаза и понял, что происходит? Сука. Что за говно? - Качан... все в порядке? - Обеспокоенный тон Мидории, которого только что изводил блондин не делал лучше. Почему после всех его слов в глазах этих двоих застыла жалость? Она неуместна. Надумана и глупа. Тут нет места жалости. Ему хотелось закричать: "Ненавидьте меня! Назовите моральным уродом! Говнюком! Козлом!". Сделайте хоть что-нибудь уместное в этой ситуации. Он хотел, чтобы ему сейчас врезали в челюсть, раздробили кости. Потому что он заслужил это, потому что таким как он нужно только... Исчезнуть? Он не помнит как оказался на свежем воздухе. Туман застилал глаза, а сердце гулко отдавало в висках. Бакуго словно бы просто не справлялся с самим собой, с тем, что осталось от него. Он стоял на балконе, но не мог вдохнуть полной грудью. Воздух был подобен тысячи маленьких игл, которые проникали в его организм и раздирали легкие изнутри. - Побудешь с ним немного? - Тихий голос. Бакуго не мог разобрать кому он принадлежал, да это было и не важно. После сегодняшнего единственное чего хотел юноша - это исчезнуть. Провалиться сквозь землю и больше никогда, никого не видеть. - Я пока вызову такси - Конечно, - Женский голос казался более знакомым. Имя ускользало из сознания, но вертелось на языке как навязчивая мошка над куском сгнившего яблока. Бакуго устало прикрыл глаза. И с каких пор с ним нужно возиться как с маленьким ребенком? С самого рождения? Что за дерьмо. Стук шагов удалялся, он остался один со знакомым женским голосом, который сейчас молчал. Ну же, скажи что-нибудь, дай хоть малейший намек на свое имя. Земля начала уходить из под ног и юноша не сразу понял, что скатился прямо на пол. Он сидел с пустым взглядом и чувствовал, как кто-то устраивается рядом. Как теплые пальцы касаются его плеча, проводят по рубашке и слегка сминают кожу. Юноше были знакомы эти прикосновения, кто-то часто так его успокаивал и этот кто-то опять пытался забрать его боль. Но забирать было нечего. Ничего не было, он был опустошенным, потрескавшимся сосудом и, казалось, ничего больше не могло его заполнить. Все выливалось и высыпалось как сквозь пальцы. Это пройдет? Пожалуйста, скажите, что это пройдет. Душная машина, темный коридор, запах дома. Все казалось незнакомым, чужим, как если бы он прошел сквозь зеркало и смотрел на мир больше не своими глазами. Свои руки не справлялись с пуговицами рубашки, но чьи-то пальцы были ловчее. Они сняли промокшую ткань, сменили ее на домашнюю, поношенную футболку, удивительно ловко справились с его брюками, уложили измученное тело в кровать. Бакуго ощущал себя тряпичной куклой, которую переодели и уложили в ее кукольный домик. Отдыхай, маленькая куколка, завтра будет новая игра. - Постарайся поспать, - Ласковый, теплый голос. Он хватался за него из последних сил. Голос стал для него маяком, светом, к которому он как маленькая, безвольная моль стремился. - Ты не один, Кацуки, - Тон понизился и превратился в шепот. Сейчас, именно сейчас, юноша наконец почувствовал укол в грудь. Болезненный, нестерпимый укол, словно бы игла была размером с кухонный нож. Глаза заполнила влажная пелена, а в носу предательски защипало. Слезы - это хорошо, печаль - это значит, что он еще что-то чувствует. Как бы унизительно это не было, Бакуго почувствовал облегчение. Он все еще был живым и знакомый голос наконец-то приобрел имя. Имя, которое он уже давно знал, но никак не мог вспомнить. Имя человека, который облил на него вино, кто привел его в чувства, имя того, кто был с ним рядом. - Не уходи сегодня... Химавари Тая