Часть 5

Ночь окутывала город бархатным покрывалом, тишина улицы нарушалась лишь редкими звуками удаляющихся машин. Воздух был свежий, с лёгким запахом асфальта после вечерней прохлады. Чонгук первым открыл дверь, но, сделав шаг внутрь, замер. Лиса чуть не столкнулась с ним, но тут же поняла причину его внезапной остановки. Перед ними, выпрямившись, словно застывшая мраморная статуя, стояла женщина. Высокая, с безупречно гладкими волосами, строгим взглядом и осанкой, выдающей в ней человека, привыкшего командовать. — Ты когда вернулась? — голос Чонгука прозвучал удивлённо, даже слегка растерянно. — Сегодня, — коротко ответила она, переводя глаза с сына на его спутницу. Лиса ощутила этот взгляд, холодный и изучающий. Он скользил по ней с легким недоумением, словно женщина пыталась соотнести знакомый силуэт с далёким воспоминанием. — Кто это? — наконец спросила она. — Лиса, — ответил Чонгук после короткой паузы. Секунду мать молчала, а затем её губы сжались в тонкую, едва заметную линию. — Лиса… — она словно пробовала имя на вкус, осознавая, что именно оно пробудило в ней давнюю неприязнь. — Значит, ты вернулась. Лиса внутренне собралась, но выражение лица не изменилось. — Поздновато для девушки, не находишь? — женщина скрестила руки на груди, голос её оставался ровным, но каждое слово резало, как лёд. — Или теперь ты не просто живёшь под нашей крышей, но и претендуешь на большее? Чонгук напрягся рядом, его пальцы непроизвольно сжались в кулак. — Мам… — начал он, но женщина лишь слегка приподняла бровь, заставляя его замолчать. Лиса медленно вдохнула, не позволяя себе сорваться. — О, простите, я не знала, что у Чонгука есть личное пространство. Думала, вы контролируете каждый его шаг. Чонгук резко повернул голову в её сторону, но промолчал, будто и сам не знал, на чью сторону встать. В глазах матери вспыхнуло что-то похожее на раздражение, но она тут же подавила эмоции, вернув себе прежнюю холодность. — Ты всегда была дерзкой, но это не делает тебя достойнее, — сказала она, словно отсекая ненужное. Лиса чуть склонила голову, уголки её губ дрогнули в едва заметной усмешке. — Вы правы, я не забываю. В отличие от некоторых, я хорошо помню, каково это — зарабатывать своё место в жизни. Глаза женщины сузились, но она не ответила сразу. Вместо этого бросила ещё один долгий взгляд на сына, затем на Лису. — Поговорим утром. Она развернулась и медленно направилась к лестнице. С каждым шагом её каблуки звучали всё тише, оставляя после себя лишь напряжённую тишину. Чонгук провёл рукой по лицу и тихо выдохнул. — Ну, — Лиса покачала головой, устало усмехнувшись, — я почти скучала по этому. Чонгук бросил на неё взгляд, полный смешанных чувств. — Ты серьёзно? — Нет, — фыркнула она. — Просто пытаюсь придать этому хоть каплю иронии. Он не ответил, но почему-то не мог отвести от неё глаз. Она больше не та девочка, которой можно было командовать. И его мать это уже поняла. Вот продолжение сцены: Чонгук молчал, всматриваясь в неё в полумраке прихожей. В ту самую девочку, что когда-то безмолвно терпела всё, что выпадало на её долю. Но теперь перед ним стояла другая Лиса. — Ты изменилась, — наконец произнёс он, и в его голосе не было ни осуждения, ни удивления — скорее, простое признание факта. Лиса слегка приподняла бровь, но в её глазах мелькнуло что-то похожее на удивление. — В хорошем смысле? Чонгук чуть усмехнулся. — Да, — ответил он после короткой паузы. — В очень хорошем. Она смотрела на него, словно пытаясь понять, говорит ли он искренне. Затем её губы дрогнули в лёгкой полуулыбке. — Что ж… рада, что ты это заметил. Между ними снова воцарилась тишина, но теперь она казалась менее напряжённой. Чонгук вдруг понял, что впервые за долгое время смотрит на неё по-настоящему, не через призму детских воспоминаний, а так, словно видит её заново. *** Утро выдалось тихим, но напряжённым. В доме царила холодная атмосфера, которую не могли развеять ни утренний свет, ни аромат свежесваренного кофе. Чонгук вошёл в гостиную с чашкой кофе и застал свою мать за чашкой чая. Она выглядела безупречно, как всегда: собранная, строгая, с тем самым холодным выражением лица, которое не давало возможности прочитать её мысли. — Ты давно вернулась? — спокойно спросил он, садясь напротив. — Вчера вечером, — её голос прозвучал ровно, но в нём читалась скрытая укоризна. — Как раз вовремя, чтобы увидеть, как ты приводишь в дом нежелательных гостей. Чонгук напрягся, но вида не подал. — Лиса не была нежеланным гостем. Она живёт здесь. Женщина слегка приподняла бровь, словно услышав нелепую шутку. — Значит, ты позволил ей вернуться под этот крышу? — Я не вижу в этом проблемы, — ответил он спокойно. Она поставила чашку на блюдце с едва слышным стуком. — Конечно, ты не видишь. Ты всегда был слишком мягким, когда дело касалось этой девочки. Чонгук усмехнулся, но в его глазах появилось напряжение. — Не думаю, что кто-то назвал бы меня мягким. — Ты просто не хочешь признавать очевидное, — мать чуть склонила голову, изучая сына так, словно пыталась понять, насколько далеко он готов зайти в этом разговоре. — Ты должен быть осторожен, Чонгук. Люди не меняются так легко. Он сжал пальцы, но не дал раздражению взять верх. — Она изменилась. Женщина хмыкнула, как будто не верила в это ни на секунду. — Возможно. Но это не значит, что она тебе подходит. Чонгук медленно поставил чашку на стол, чуть подавшись вперёд. В его глазах мелькнул холодный блеск — не резкий, не агрессивный, но достаточно уверенный, чтобы показать, что он не намерен плясать под чужую дудку. — Я уже не мальчишка, мама, — его голос был ровным, но в нём чувствовалась твёрдость. — И я не нуждаюсь в твоём одобрении, чтобы решать, кто может быть рядом со мной. Женщина выпрямилась, не теряя самообладания, но Чонгук заметил, как едва заметно напряглись её плечи. — Ты всегда был упрямым, — произнесла она безэмоционально. — Но упорство — не синоним мудрости. — Возможно, — согласился он, пожав плечами, — но это и не синоним слабости. Их взгляды встретились — ледяной и непоколебимый против спокойного, но несгибаемого. — Надеюсь, ты понимаешь, что берёшь на себя ответственность за все последствия своих решений, — после короткой паузы сказала мать. — Всегда понимал, — Чонгук облокотился к креслу Она не ответила, но он знал — этот разговор был далеко не последним. Чонгук почувствовал, как в груди нарастает глухое раздражение. Разговор с матерью всегда напоминал шахматную партию, где каждый ход был продуман заранее, но сегодня он не хотел играть. Ему вдруг стало невыносимо душно в этом просторном, безупречно убранном помещении, пропитанном холодной строгостью. Он молча поднялся, даже не сделав ещё ни глотка кофе. Мать не произнесла ни слова, но он уловил её молчаливый взгляд — пронизывающий, оценивающий. Не удостоив её больше ни единого взгляда, Чонгук вышел в коридор, чувствуя, как напряжение постепенно спадает. И тут он столкнулся с Лисой. Она, похоже, только проснулась, её волосы слегка растрепались, а в руках она держала стакан воды. При виде него Лиса чуть приподняла брови. — Уже с утра сбегаешь от неё? — с лёгкой иронией поинтересовалась она. Чонгук усмехнулся, качнув головой. — Можно сказать и так. Лиса оценивающе посмотрела на него, будто пытаясь разгадать, что происходит у него в голове. — Что, не вытерпел? Он задержал на ней взгляд, потом хмыкнул. — Скорее, не захотел. Несколько секунд между ними повисла тишина, не неловкая, но наполненная каким-то новым оттенком. Чонгук потянулся, словно только сейчас осознав, насколько напряжённым был этот утренний разговор. Затем сделал шаг в сторону лестницы, собираясь подняться наверх. — Ты куда? — лениво поинтересовалась Лиса, сделав глоток воды. — В комнату, — спокойно ответил он, не оборачиваясь. — Так ты на работу сегодня идёшь или нет? — в голосе Лисы скользнула легкая нотка любопытства. — Мы вчера работали допоздна, так что если ты решил взять выходной, мне надо знать. Чонгук остановился и, усмехнувшись, взглянул на неё через плечо. — Заботишься обо мне, секретарь? Лиса картинно закатила глаза. — Скорее, о том, чтобы до твоего появления всё было в норме. Босс, — она нарочито выделила последнее слово, хитро прищурившись. Чонгук медленно спустился на одну ступеньку вниз, наклонив голову чуть ближе к ней. — Значит, без меня ты боишься, что всё пойдёт не так? Лиса безмятежно пожала плечами. — Просто знаю, насколько ты любишь неожиданно объявляться и находить повод меня отругать. Чонгук тихо хмыкнул, качнув головой. — Мне даже не надо искать поводы, ты их сама создаёшь. — Вот же ты… — Лиса прищурилась, но уголки её губ дёрнулись вверх. — Расслабься, я не собираюсь прогуливать, — ухмыльнулся он. — Просто иду за курткой. Лиса скрестила руки на груди, сделав вид, что раздумывает. — А если я скажу, что уже проверила прогноз погоды, и сегодня будет тепло? Чонгук приподнял бровь, выдержав паузу. — Тогда… я пойду за телефоном. Лиса прыснула со смеху. — Ладно-ладно, иди уже, пока не передумал. Чонгук покачал головой и всё же направился в комнату, но лёгкая ухмылка так и осталась на его лице. Чонгук быстро поднялся по лестнице, но, едва оказался в комнате, понял, что впервые за долгое время спешит не из-за дел или срочных встреч. Он не хотел, чтобы Лиса ушла раньше, чем они снова пересекутся. Чёрт. Он схватил телефон с тумбочки, на ходу накинул куртку и уже собирался выбежать обратно, но в последний момент поймал своё отражение в зеркале. Выглядел слишком… спешащим. Смешно. Это же просто Лиса. Он глубоко вдохнул, выпрямил спину, сбавил темп и на этот раз шагал вниз спокойно, уверенно. Тем более, что внизу его ждала картина, из-за которой он бы всё равно остановился. Лиса стояла перед зеркалом в прихожей, собирая волосы. Пальцы ловко скручивали тёмные пряди, закрепляя их шпильками, а её профиль выглядел особенно утончённым в отражении. Движения чёткие, привычные, но почему-то он вдруг поймал себя на мысли, что смотрит на неё иначе. Она и правда изменилась. Чонгук невольно задержал взгляд дольше, чем собирался, но вовремя опомнился и спустился, вновь напоминая себе, кто он здесь. Директор. Человек, который не торопится. Который держит себя в руках. С лёгкой усмешкой он сделал последние шаги вниз и остановился рядом, будто только сейчас заметил её. — Долго собираешься? — в его голосе скользнуло привычное поддразнивание. Лиса встретилась с ним взглядом в отражении зеркала, чуть приподняв бровь. — А ты, кажется, торопился. Чонгук коротко хмыкнул. — Вовсе нет. Лиса усмехнулась, будто не поверила, но ничего не сказала, лишь закончила закалывать волосы. И Чонгук снова поймал себя на том, что не может отвести взгляд. Но поймав себя в этой мысли он убрал взгляд шагая дальше. Он уже прошел мимо, но вдруг Лиса тихо выругалась, дёрнула головой и нахмурилась. Чонгук приподнимая брови повернулся к ней подумав что она это ему сказала. Но нет, когда он повернулся что увидел как её волосы зацепились за молнию куртки, и теперь она тщетно пыталась их освободить. Он не стал раздумывать. — Стой, — сказал он, подходя ближе. Лиса замерла, бросив на него удивлённый взгляд. Чонгук аккуратно взял прядь и медленно высвободил её из металлического захвата. Волосы оказались мягче, чем он ожидал, скользя между его пальцами. — Готово, — произнёс он чуть ниже, чем собирался. Лиса посмотрела на него, моргнув, затем слегка качнула головой, будто отгоняя что-то лишнее. — Спасибо, — коротко сказала она, но вместо того чтобы просто отойти, подняла руки и начала собирать волосы в высокий хвост, чтобы дальнейшем, нынешняя прическа не заставляла эти же проблемы. Чонгук наблюдал, как её пальцы ловко перебирали пряди, затягивая их в аккуратный узел. С каждым движением её лицо становилось всё более открытым — высокие скулы, плавная линия шеи, лёгкий изгиб губ, которые она чуть прикусила, стараясь закрепить резинку. Это был всего лишь момент, но он почему-то зацепил его сильнее, чем следовало. Лиса бросила короткий взгляд в зеркало, словно проверяя результат, а затем взяла сумку. — Ты едешь? — спросила она через плечо. Чонгук резко выдохнул, не сразу находя нужные слова. — Нам всё равно в одну сторону, — произнёс он чуть быстрее, чем хотел. — Поехали вместе. Лиса чуть прищурилась, будто что-то читая в его голосе, но лишь пожала плечами. — Как скажешь. Чонгук кивнул, шагнул к выходу. И только когда они вышли на улицу, он понял, что всё это время смотрел на неё слишком долго.