***

Прощание - это тяжело. Каллисто сидела на балконе в гордом одиночестве и тишине. Белоснежный удлиненный хитон стягивал позолоченный пояс и около десятка декоративных цепей с атрибутами Кефала - солнцем и его зодиаком. Роскошный алый фарос висел на спинке стула, обнажая плечи. Холодный ветер сейчас был успокоением, нежели раздражителем. Заболеть ей было нестрашно. Светло-русые волосы, собранные в небрежный пучок, едва ли держались под напором сил Аквилы. Если бы не золотой венец, прическа бы давно распалась. В последнее время Аквила гневался. Должно быть, титан неба уже в курсе о следующей цели Преследующих пламя. Мехагелиос освещал все уголки священного города без исключений, защищая его от отпрысков черного течения. Но для более близких к Оронис людям, нахождение здесь казалось невыносимым. Каллисто любила Охему, безусловно, но вечная ночь была привлекательнее. Хотелось погрузить в нее с головой. Быть может, вина тому метка златиуса в виде полумесяца на ее плече? Путь Преследующих пламя никогда не был простым, да и златиусы - люди несчастные, такова уж судьба, но прощания от этого менее болезненными не становились. Погруженная в мысли Каллисто проигнорировала тоскливое мяуканье рыжей химеры в ее ногах, но не тихое обращение последнего принца Кремноса. Вернее, уже царя Кремноса. — Я опоздал. Извини, — она тут же обернулась, мягко улыбнувшись. Это, возможно, их последние минуты рядом в этой жизни. Провожают людей и полубогов явно не со слезами. — Все в порядке. Мидеймос подхватил рыжую химеру, которую Каллисто часто сравнивала с ним самим и подсел на свободное место рядом. Златиус разлила им по чашечке зеленого чая. Полубог раздора всегда ненавидел его, но ради нее молчал и пил до последней капли. — Мне уже следует обращаться к тебе на "Ваше Величество"? — атмосфера была слишком напряженной. Даже шутка слетела с нервозностью в голосе. — Это формальность. Продолжай называть меня Мидеем... своим Мидеем. — Божественность даровала тебе и сентиментальность? — Быть может, я всегда таким был? Просто ты не замечала, — или, вернее, он сам не показывал. — Такое я бы заметила точно... Полубог придвинулся ближе, погладив зашипевшую на него химеру. Крепкая рука обхватила женские плечи, согревая от прохладного ветра. Вблизи были и заметны и накатывающие слезы, которые так отчаянно пыталась подавить Каллисто. — Не реви. Жизнь на этом не закончится, — его слова сделали лишь хуже. Царь растерялся и, собственно, не придумал ничего лучше, чем просто поцеловать. Обхватив ее щеку, он вынудил Каллисто повернуть голову и склонился к ее губам сам, касаясь их. Мидеймос целовал медленно, менее страстно, чем обычно и менее нагло. Он не прогрызал ее губу до крови и не пытался съесть помаду, вместо этого мягко касался, боясь перейти черту. Он не проталкивал язык меж зуб, забирая доминантность, словно на поле боя, а гладил щеку металлическими наконечниками пальцев, обнажая свою нежную сторону. Мидеймос сцеловывал и скатившиеся по щеке капли слез, крепко прижимая чужое тело к себе. У него и самого на душе словно кошка скреблась, но он не позволял себе лишних эмоций. Теперь он полубог, олицетворение раздора, а для него слезы позорны. — Я хотел бы сделать тебя своей царицей, правда. И в Кремносе хотел бы тебя видеть... — начал Мидей, но почему-то резко прервался. — Но я не выстою против черного течения, — закончила Каллисто. — В целом, да. Златиус уткнулась в плечо нового царя, заливаясь слезами еще сильнее, чем прежде. Мидеймос зарылся пальцами в ее светло-русые волосы, окончательно испортив и без того развалившуюся под напором ветра прическу. Хотел успокоить, а вышло как всегда. "Знал же о ее ранимости..." — винил себя полубог. Ее руки отчаянно хватались за мужские плечи, не желая отпускать, но выбора не было. Даже химера не вынесла зрелища, прекрасно все осознавая, и просто сбежала. И она тоже привыкла к обществу полубога, который последние полгода чуть ли не жил в этом доме. Отвыкать будет тяжело. — А если я пройду испытание Оронис? Стану полубогиней? Смогу с тобой отправиться? — Мидей хмыкнул. До чего же наивны ее мысли. — Нет. — Да почему? — Ты нужна в Охеме. И с силами, и без. Здесь ты хотя бы выживешь, — хотелось добавить "наверное", но полубог вовремя прикусил язык. Нельзя сомневаться. — Мне будет лучше там, где ночь, и где ты. Каллисто наконец отстранилась от Мидея, схватывая фарос и утирая его тканью слезы. Она же хотела попрощаться с улыбкой на лице, а не в истерике. Жаль, что спохватилась поздно и успокоиться попросту не получалось. — Пошли. До часа врат есть время. Посмотрим видео с этими твоими котами, обсудим сплетни из чатов, ты мне расскажешь очередную легенду о Никадоре, — он знал эти легенды как свои пять пальцев, и все равно делал вид, что удивлен, когда Каллисто говорила о них. Даже ошибки не исправлял, а лишь подыгрывал, будто так и должно было быть. — И мышцы полапать дашь? — отбросив промокший насквозь фарос вглубь комнаты, спросила златиус. Царь хотел упрекнуть ее в фальши, но быстро смекнул. Это не фальш, а попытка успокоиться. —... дам. Не дожидаясь язвительного, или саркастического ответа, Мидеймос подхватил девушку на руки, вызвав удивленный возглас и недовольство. Чтобы прервать возможную тираду о собственной наглости, он вновь впился в ее губы с поцелуем, но уже более смелым и продолжительным. Он не оставил ни одного дюйма ее тела без прикосновений и поцелуев, параллельно шепча о клятвах. Впервые Мидей был настолько романтичен... в его понимании, конечно же. Наутро полубог отписал короткую записку, приготовил свои фирменные оладья и, оставив на женской щеке и волосах несколько поцелуев, покинул дом, а затем и Охему. Он не сказал ей "прощай", но весь час занавеса он твердил "до встречи".