(без названия)

— Какие у вас будут идеи, господа? — Малиновский вальяжно развалился в кресле и потянулся к бокалу с виски. — 8 Марта уже на подходе, а подарки нашей женской части коллектива так и не выбраны. — Как насчёт моего предложения? — не отрывая взгляда от монитора, спросил Коля. Нет, ну что за мода у этих банков печатать договора настолько мелким шрифтом? — Любезный мой, оставь свои открытку и шоколадку для бедного студента и старшеклассницы, — усмехнулся Рома. — А зрелым и сногсшибательным дамам нужно нечто другое. — Я даже догадываюсь, что именно, — проворчал Зорькин, и по кабинету прошёлся смешок. — Нет, Николя́, очередных декретов бюджет «Зималлето» просто не потянет, — вытирая глаза от слёз, произнёс Рома. — У нас Таня с Амурой скоро за вторыми уже пойдут, поэтому нужно что-то более существенное. — Тогда, может быть, подарить что-то нужное для детей? Детскую кроватку, упаковку памперсов или пеленальный столик, например, — впервые за весь разговор подал голос Андрей. — Жданов, мне кажется, или ты просто хочешь спихнуть оставшиеся вещи после рождения дочки? — хмыкнул Малиновский, но в конце сжалился, махнув рукой: — Ладно, идите. Вижу, ваши светлые головы по уши погрязли в работе, поэтому придётся думать самому. Выключив компьютер, Коля вздохнул. Несмотря на недавно наступившую весну, погода оставалась зимней. Под ногами — грязная каша из снега, в воздухе стоит отчётливый запах мороза, а в лицо дует холодный, промозглый ветер. И какое тут счастье можно испытывать? Разве что хандру серую. В куртке завибрировал телефон, и Зорькин неприятно поёжился. Вот кому он сейчас нужен, под конец рабочего дня? Очередным руководителям московских банков или собственной секретарше? Ну он им! — Где тебя черти носят?! Когда ты мне привезёшь отчёт за последний месяц?! Тут март уже наступил, а мы февраль ещё не закрыли! — ругался в трубку Валерий Сергеевич. — Я тебя с самого утра жду! Мне что, самому нужно в ваше «Зималетто» ехать, в мои-то годы?! — Да, уже бегу, — виновато буркнул Зорькин, пристёгиваясь. Ссориться и выяснять отношения уже не хотелось. — Мне осталось выехать из паркинга, и через двадцать минут я буду уже возле вашего подъезда. — Каких ещё... — Валера, ну чего ты так кричишь? — успокаивала его Елена Александровна. — У тебя же давление, тебе нельзя нервничать! — Да у меня давление из-за него и его нерасторопности! Сидят в этом «Зималетто», ничего не делают, а деньги... — Коленька, ты ещё здесь? — ласково сказала Елена Александровна, забирая у мужа трубку. — Да, — устало отозвался Зорькин. Пришлось включить дворники, дабы хоть что-то увидеть сквозь внезапно начавшуюся метель. — Ты не обижайся, пожалуйста, мы не хотели тебя обидеть, — продолжала сердобольная женщина. — Мы понимаем, что ты много работаешь, почти не отдыхаешь, так же, как и Катюша с Андреем... О! — неожиданно воскликнула она. — Мне такой сон интересный снился, не поверишь. Будто аист на крыше собирает ветки и готовится строить гнездо. — Елена Александровна, это всё, конечно, хорошо, но у меня по навигатору скоро будет пост ГАИ, и не хотелось бы, чтобы они мне выписали штраф по предмету телефона за рулём, — как можно миролюбивее произнёс Коля и отключился. Пушкарёвых-старших он очень любил, считал почти семьёй, но отдавать половину зарплаты вышестоящим органам власти желания не возникало. — Да как вы не понимаете! Это не я выехала на двойную сплошную, а другие машины не хотели меня пропускать, хотя видели, что у меня включён поворотник! Проблемы с разметкой и водителями транспорта. Я не виновата! — кричала черноволосая девушка, выбегая из своего красненького авто. — Ага, так и запишем, — с усмешкой кивал рослый гаишник, заполняя протокол. — А что, собственно, тут происходит? — недоумённо осведомился Коля и подошёл к посту, почему-то посчитав данную девушку смутно знакомой. Где же он её видел? С хорошим вкусом одетая, элегантные каблуки и кудряшки, да и повадки кого-то из прошлого напоминали... Неужели...? — Коленька, миленький, как мне повезло тебя встретить! Ты же не бросишь меня здесь одну? — девушка сразу же рванула к нему. — Вика, садись ко мне в машину, я разберусь, — хмуро отвернулся Зорькин. «Аист, гнездо, аист, гнездо, аист, гнездо» Слова Катиной мамы эхом отдавались в голове. Когда конфликт был полностью улажен, стороны не имели друг к другу никаких претензий, а непокорный гаишник всё-таки согласился ограничить наказание увеличенным штрафом, а не изъятием водительских прав, он вернулся в собственный автомобиль. — Ты знаешь, Коля, с того момента, как мы расстались, многое изменилось, — зачем-то сказала Вика. — Я всё-таки закончила МГИМО, устроилась на нормальную работу, рассчиталась со всеми долгами... Только на дороге нормально вести себя не научилась, — она грустно улыбнулась. — А как твоя жизнь? Зорькин ничего не ответил. Повернув ключ зажигания, он свернул во двор Пушкарёвых-старших. В его сознании по-прежнему звучал голос Елены Александровны.