Часть 1

Глеб привык к шуму города, к неону, к вечерам, проведённым в студии или на концертах. Но с тех пор, как в его жизни появилась Соня, тишина дома стала чем-то особенным. Он вернулся поздно — часы показывали почти два ночи. На улице моросил мелкий дождь, и холод пробирался под куртку, когда он возился с ключами у входной двери. Когда он наконец вошёл, в квартире было темно, только из спальни лился приглушённый свет ночника. — Ты опять поздно, — раздался её голос. Соня лежала на кровати, укутавшись в плед, и смотрела на него поверх экрана телефона. — Ты же знаешь, как это бывает, — вздохнул Глеб, стягивая куртку и проходя в комнату. Она кивнула, но в её взгляде читалась лёгкая усталость. — Ты поел хоть? — По дороге купил что-то, но там была так себе еда. Соня покачала головой и отбросила плед. — Пошли на кухню. Я разогрею тебе нормальный ужин. Глеб удивился. — Ты ведь уже спала. — Ну и что? Не могу же я оставить тебя голодным. Он смотрел, как она накинула его толстовку, босиком прошла на кухню и привычными движениями достала из холодильника контейнер с ужином. — Ты иногда ведёшь себя так, будто мне пять лет, — усмехнулся он, садясь за стол. Соня лишь пожала плечами. — Просто я знаю, что если за тобой не следить, ты забудешь поесть. Или уснёшь в студии, уткнувшись в клавиатуру. — Один раз было… — Четыре, — поправила она. Глеб фыркнул. — Ты ведёшь счёт? — Конечно, — хмыкнула Соня, ставя перед ним тарелку. Он взял вилку, сделал первый кусок и закрыл глаза от удовольствия. — Вот ради этого стоило жениться, — с улыбкой сказал он. Соня усмехнулась. — Ради еды? — Ради тебя. Но еда — тоже плюс. Она засмеялась, села напротив и смотрела, как он ест. Глеб поймал её взгляд и отложил вилку. — О чём думаешь? Соня чуть наклонила голову. — О том, что раньше ты говорил, что не создан для семейной жизни. Глеб задумался. — Раньше я просто не знал, как это может быть. Она потянулась к его руке и сжала пальцы в своих. — И как? Он улыбнулся. — Как дом. В эту минуту тишина больше не казалась ему пустой. Она была тёплой. Тихая гавань в мире, который всегда был слишком шумным.