Часть 7

Просто ВСообществоФорумЕще

Поиск по DeanSamWinchester

«Наруто» и «Охотник х Охотник» Рейтинг: T, английский, романтика и тревога, [Наруко У., Киллуа З.] Гон Ф., слов: 260 000+, лайков: 998, подписчиков: 1000+, опубликовано: 6 июля 2021 г. Обновлено: 14 июля 2022 г. 385Глава 7 A/N: Я хотела бы поблагодарить всех, кто добавил эту историю в избранное и подписался на меня. Я также хочу поблагодарить всех, кто прочитал последнюю главу. Бухара на самом деле съела всю эту жареную свинину. Рядом с Бухарой лежали груды свиных костей, такая большая груда, что казалась даже выше Леорио. Нару видела, как её товарищи по команде глазеют на этого человека. Как будто они никогда не видели человека, который может столько съесть. Возможно, если бы она не знала Чоджи, то отреагировала бы так же. Но её одноклассник в детстве был известен своей любовью к еде и способностью съедать в два раза больше своего веса. "Охотники невероятны", - восхищался Гон. Нару покачала головой, посмотрела на сияющего экзаменатора-мужчину и заметила: «Я не думаю, что быть Охотником значит хорошо питаться, Гон». Мальчик постарше вздохнул и кивнул. Девочка слегка улыбнулась, повернулась к куче свиных костей и посмотрела на Менчи. Женщина-эксперт осмотрела кости с разочарованным видом. Охотница за гурманами покачала головой, оглядела комнату и прищёлкнула языком.

Нам остаётся только гадать, каким будет её блюдо. Скривившись, она отвернулась от Менчи и моргнула, увидев, что за ней наблюдают голубые глаза. Киллуа смотрел на неё, поджав губы и нахмурив брови, словно ему было некомфортно. Почему он так на неё смотрит? Если кто-то и должен так смотреть, то это она. Этот придурок ясно дал понять, что она никому не понравится из-за своей странности. Фыркнув, она отвернулась от мальчика и не обратила внимания на поднятые брови Курапики и Леорио. Двое мужчин переглянулись, посмотрели на Киллуа и покачали головами. Хорошо, что они не стали её расспрашивать; она бы не рассказала им, что произошло. Либо они решили, что она ведёт себя по-детски из-за его обидных слов, либо сделали бы то, что пытался сделать Гон. Если Киллуа извинялся перед ней, то она хотела, чтобы он сделал это, потому что он сам этого хотел. Она не хотела, чтобы его заставляли извиняться (потому что неискренние извинения — это худшее, что можно придумать, если спросить её). — Значит, все эти блюда были хороши? — уточнила Менчи, уперев руки в бока. Бухара ухмыльнулся и похлопал себя по раздутому животу. «Ага». Из уст других участниц вырвались вздохи облегчения, пока женщина продолжала пристально смотреть на улыбающегося мужчину. Почему она не может просто принять это? Цифры кажутся намного меньше, чем те, с которых мы начали. Она прикусила щеку изнутри. Она никак не могла поделиться этой мыслью с женщиной, которая, казалось, была готова рвать на себе волосы. «Это не испытание, если ты всё принимаешь», — пожаловалась женщина, нахмурив брови.

— Разве это имеет значение? — с вызовом спросил Бухара, улыбаясь и обводя взглядом собравшихся участников. — Мне всё равно удалось отсеять кандидатов.

Он прав. Нару вытянула шею и бросила взгляд на почти не используемые станции для приготовления пищи. Когда они начали вторую фразу, там было около 300 участников — сейчас в этом здании осталась только пятая часть из них. Это было огромное сокращение, лучше, чем во время второго этапа экзаменов на звание Чунина. Менчи поджала губы. — А как насчёт вкуса? «Мы здесь не для того, чтобы судить о вкусе еды», — ответила Бухара так, будто это было очевидно. Охотница за гурманами усмехнулась, отвернулась от ухмыляющегося мужчины и медленно направилась к гонгу. Он, может, и не оценит вкус, но Менчи оценит. Она нахмурилась и уставилась на свои руки. Если бы женщину волновал вкус, ей пришлось бы выбирать лучшие ингредиенты. Мало того, ей пришлось бы вспомнить все кулинарные книги, которые она когда-либо читала. Все ошибки, которые она совершила, когда только начала готовить. Эти мелкие ошибки нельзя было повторять, когда дело касалось Менчи. Раздался громкий звон, эхом разнёсшийся по зданию. Нару оторвала взгляд от своих рук и посмотрела на Охотницу за деликатесами, которая всё ещё качала головой. Женщина опустила молоток и оглядела комнату с лёгкой задумчивой улыбкой на лице. От этого выражения у Нару засосало под ложечкой, и вскоре её ладонь стала влажной. «70 участников прошли во вторую половину второго этапа!» 70? Уголок её губ опустился ещё ниже. Этого числа, похоже, было недостаточно для экзаменаторов — в их глазах оно всё ещё было слишком высоким — и возникал вопрос: какое минимальное число нужно набрать, чтобы пройти? Нару прикусила губу и закрыла глаза. Это не имело значения. Она собиралась победить и заслужить одобрение этой женщины. — Ты не выглядишь счастливым, — заметил Гон. Нару посмотрел на людей перед ними и объяснил: «Он уже сократил число прибывших до пятой части». «Это заставляет задуматься о том, сколько ещё участников не дойдут до конца», — согласился Курапика, поморщившись. У меня очень плохое предчувствие насчёт Менчи. Может быть, это был её опыт в Академии, но что-то подсказывало ей, что эта женщина не будет такой милой, как Бухара. Нет. Эта женщина была для них как дьявол. Она была неразумной, как некоторые из её учителей. «Я только посмеялся! Ино и Сакура разговаривали на уроке, но я не видел, чтобы ты велел им выйти из класса!» Нет, она не могла дать этой женщине повод разочароваться в ней. — Я не буду снисходительна к тебе, как к Бухаре, — объявила Менчи, бросив молоток на землю. На её губах играла улыбка, но серьёзный блеск в глазах говорил Нару, что она не шутит. — Я очень осторожна, когда дело касается вкуса. То есть, по сути, вы не будете есть ничего недожаренного или пережаренного. Это было разумно, но в то же время настораживало. В отличие от большинства участников, у неё был некоторый опыт в приготовлении пищи. Достаточно опыта, чтобы понять, когда что-то пережарено, недожарено или не хватает определённых вкусовых качеств. Для неё это не было проблемой.

Но то же самое нельзя было сказать о мальчиках. Киллуа подал Бухаре пережаренную свинину, Гон подал недожаренную свинину, а Леорио подал мужчине подгоревшую свинину. Курапика подала мужчине приличную еду, но будет ли приличная еда достаточно хорошей? Сомневаюсь. Нару погладила её по щеке и посмотрела на женщину, которая улыбнулась им. — Во втором раунде я хочу, чтобы ты приготовила суши. Какие суши? Суши-маки или суши-нигири? Вопрос так и рвался наружу, но хмурые лица окружающих удержали её от того, чтобы озвучить его. Если они не знали, какие суши, то всё должно быть в порядке. Это означало, что она могла выбрать более простой вариант. Но если Менчи хотел суши-нигири, то это было бы… испытанием. Суши нигири было непросто приготовить из-за их формы и способа нарезки рыбы. "Что такое суши?" Вопрос повис в воздухе, как тяжёлое одеяло, и улыбка на лице Менчи стала шире. Женщина зашагала взад-вперёд, почти готовая подпрыгнуть от этого вопроса, и Нару закрыла глаза. Она и не думала, что этот экзамен будет простым. Если большинству участников придётся задавать этот вопрос, то очень немногие сдадут эту часть экзамена. — Кажется, вас всех задела моя просьба, — усмехнулся Менчи. — Даже если вы, ребята, не видели его, вы всё равно можете его приготовить. Теперь ты просто садистка. Нару прикусила язык и отвернулась от хихикающей женщины. Как они могли приготовить его, если никогда не видели? Эти люди не знали ингредиентов, не знали, как оно должно выглядеть, и это было проблемой. Человек мог приготовить свою версию суши, и это было бы неправильно. Эта женщина была воплощением экзаменатора из ада. Она моргнула, когда дверь за спиной Менчи со скрипом открылась. За ней оказалась новая кухня, и она, не раздумывая, направилась на кухню вместе с остальными. Киллуа и Гон выбрали первый ряд, который находился напротив Менчи, на лице которой сияла улыбка. Она неохотно выбрала место рядом с седовласым мальчиком. «Как вы все уже поняли, готовить здесь будете вы», — заметил Менчи, когда все остальные вошли в новую кухню. «Всё подготовлено для вас. Некоторые из вас, возможно, заметили, что мы положили немного риса, потому что рис важен для приготовления суши». Здесь нет бамбукового коврика и другого оборудования, с помощью которого я могла бы правильно свернуть эти суши. Нару закрыла шкафчик и посмотрела на улыбающуюся экзаменаторшу. Если здесь не было оборудования для сворачивания суши, значит, экзаменаторша хотела суши нигири. Боже, ей нужно было убедиться, что она всё сделала правильно. Что она не совершила ту же ошибку, что и в первые несколько раз. «О, и я буду принимать только нигири-суши!» — объявил Менчи, пока всё больше и больше людей выбирали свои станции для приготовления пищи. Мне нужно поймать угря, чтобы передать эту порцию, потому что пресноводная рыба — это не то, что обычно используют для суши. Нару хмыкнула и перевела взгляд на ингредиент. К счастью, женщина предусмотрительно положила водоросли на их рабочие места, иначе ей было бы трудно найти этот ингредиент.

Кивнув, она сунула руки в карманы и отвернулась от остальных. Она уже давно не ловила угрей, но всё ещё помнила, как это делать. Я просто надеюсь, что смогу произвести впечатление на эту женщину своими знаниями. Если бы женщина стала с ней спорить, то у неё уже был бы контраргумент. В конце концов, она могла победить эту женщину с помощью логики. — Нару, куда ты идёшь? — спросил Гон. Она сделала шаг вперёд, не потрудившись обернуться, и сообщила: «Я достану недостающий ингредиент». — Подожди, ты знаешь, что такое нигири-суши? — спросил Киллуа. Остановившись, Нару повернулась и посмотрела на двух мальчиков. С одной стороны, она хотела отказаться отвечать на вопрос Киллуа из-за его грубых слов, но это было бы мелочно с её стороны. Ей не нравилось быть мелочной. Жители деревни были мелочными по отношению к ней, и она не хотела быть похожей на них. Но его слова задели её за живое. Он напомнил ей о том, что она никому в Академии не нравилась. Глубоко вздохнув, она выдавила из себя улыбку и кивнула. «Я знаю, какие нужны ингредиенты, и я готовила его пару раз». Скорее, 1000 раз, потому что я хотела, чтобы он был таким же вкусным, как тот, что я вижу у Чоджи и Шикамару. Такова была её привычка. Если она хотела чему-то научиться, то практиковалась 1000 раз, пока не добивалась совершенства. Нару потёрла затылок и перевела взгляд на экзаменаторшу. Женщина облизнула губы и посмотрела на участников с нетерпеливой улыбкой на лице. Она надеялась, что её последняя попытка приготовить суши нигири получит одобрение Охотника за гурманами. За всю свою жизнь Киллуа никогда не чувствовал и не испытывал потребности извиняться перед кем-то, кто не был его сестрой. Он всегда был прав. Он знал, что сказать, чтобы обмануть людей, но сейчас всё было по-другому. По-другому, потому что Нару, казалось, была полна решимости игнорировать его, пока они шли к месту назначения. Девушку, похоже, больше интересовала беседа с Гоном, чем то, что он хотел сказать. Даже если бы она захотела услышать то, что я хочу сказать, я даже не знаю, как извиниться. От одной мысли об извинениях у него зачесалось в горле от незнакомого чувства, и мысль о том, чтобы досаждать девушке, пока она не забудет его слова, была великолепной. Но он действительно хотел с ней подружиться. Хотел убедиться, что Нару знает, что он не имел этого в виду. — Нару! — позвал он и потянулся к длинному оранжевому рукаву её куртки. Киллуа потянул за него и задержал дыхание, ожидая, что девочка либо обернётся, либо уйдёт от него. Прямо перед ним Гон посмотрел на них и ухмыльнулся, прежде чем пойти дальше. Как будто старший мальчик знал, что Киллуа хочет извиниться перед Нару наедине. Прошло несколько секунд, прежде чем светловолосая девушка повернулась к нему лицом. Яркая, солнечная улыбка на её лице исчезла, уступив место поджатым в тонкую линию розовым губам. Да, она определённо злится на меня. Его ладони вспотели, когда голубые глаза окинули его взглядом. Если он хочет извиниться, то должен убрать руку с её куртки. "Киллуа". «Прости меня». Эти три коротких слова вертелись у него на языке, готовые сорваться с губ, но он не хотел их произносить. Они грозили застрять у него в горле. Он не хотел этого, не сейчас, когда он должен был извиниться перед ней. Это… должно быть легко. Легче, чем любое убийство, которое он когда-либо совершал, но эти голубые глаза мешали ему извиниться. Но это должно было быть сделано. Он прочистил горло. - Я... Извините. Это единственное слово должно было вырваться. Оно должно было быть произнесено, потому что Нару выглядел готовым убежать от него. Впервые в жизни ему было невесело видеть такое выражение на чьем-то лице. Та солнечная улыбка, которой она одарила его и Гона, была единственной, которую он хотел видеть, а не это выражение лица. Это было последнее, что он хотел увидеть на ее лице (и он не знал, почему его это волновало). — Ты что? — повторила она, сложив руки на груди. Между ними повисла тишина, и вскоре Нару отошла от него. Почему, чёрт возьми, я не могу просто сказать это? Разве так сложно извиниться? Киллуа нахмурился и бросился к ней; он снова потянулся к ней, чтобы схватить за рукав. Он собирался сказать ей эти слова. Гон был прав, когда сказал, что он может пожалеть об этом. Если Нару перестанет пытаться быть его другом из-за его слов, он может потерять шанс завести новых друзей. Впервые в жизни у него появилась возможность завести друзей. — Нару, я… Прости. Последнее слово никак не выходило у него изо рта. Почему, чёрт возьми, оно не выходило? Почему ему было так трудно произнести эти слова? Он был виноват. Киллуа прищёлкнул языком, переступил с ноги на ногу и моргнул, когда блондинка развернулась к нему лицом. Её губы всё ещё были сжаты в тонкую линию, но глаза выглядели… любопытными.

Нару вдохнул и спросил: «Что ты пытаешься мне сказать, но не можешь?»

- Я не имел в виду то, что сказал тебе, - признался он, глядя ей прямо в глаза. "На самом деле с тобой действительно весело, и мне нравится быть рядом с тобой — и с Гоном, конечно, тоже". Последнюю часть можно было не включать, но он чувствовал, что это необходимо. Необходимо, потому что он не хотел, чтобы Нару неправильно поняла то, что он пытался ей сказать. Хотя, казалось, ему не о чем беспокоиться, потому что на её губах играла тёплая улыбка. Киллуа моргнул и нахмурил брови, когда его разум окутала пелена замешательства. — Ты прощён, Белый, — заявил Нару, пожимая плечами. — Прости, что назвал тебя придурком. Он по-волчьи прищурился. — И всё, я прощён? Разве ты не хочешь, чтобы я сказал тебе эти три слова? Разве девушки не хотят более серьёзных извинений? Ей было нормально, что он так говорит? В этом не было смысла. Киллуа сглотнул и подавил неприятное чувство, которое охватило его. Почему она не выдвигает никаких требований? В этом не было смысла! Если бы он был на её месте, то выжал бы из него извинения, но Нару улыбнулась ему так, будто это не имело значения. "Ну, того факта, что ты пытался извиниться, для меня достаточно", - ответила она, отворачиваясь от него. Нару сунула руки в карманы куртки и сделала пару шагов вперед. "И ты действительно выглядел виноватым, так что я не думаю, что мне нужно слышать от тебя слова ": Я сожалею". Это был тот момент, когда он должен был просто принять это, но… — Ты не хочешь услышать, как я это говорю? Нару остановилась как вкопанная, притопнула ногой и повернулась, чтобы встретиться с ним взглядом. На её губах всё ещё играла улыбка, даже когда завывал ветер. Он смотрел на неё и ждал, что она что-нибудь скажет. Что угодно, лишь бы подтвердить его подозрения, но эти голубые глаза лишь немного смягчились. Почему? Почему она так на него смотрит? — Я хотела искренних извинений, — ответила она, качая головой. — И то, что ты только что мне сказал, было искренним извинением. Улыбка на её лице стала шире, и его охватило смятение. Как она могла так улыбаться? Как она могла так сильно отличаться от него? От всех остальных убийц в его жизни? Она была такой же яркой, как Гон. На мгновение его горло сдавило от чувства, которое могло быть только ревностью, и Киллуа покачал головой и отвернулся от улыбающейся девушки. — Тебе не стоит принимать каждое извинение, — проворчал он, уходя от неё. «Ты первый парень в моей жизни, который извинился передо мной», — сообщила ему Нару, и он чуть не споткнулся, когда понял, что девушка идёт с ним в ногу. Она слегка улыбнулась и сняла куртку. «И если бы твои извинения не были искренними, то, будь я на твоём месте, я бы их не приняла». В её словах была искренность, и Киллуа сдержался, чтобы не покачать головой. Как она могла вести себя как нормальный человек, будучи убийцей? Как она могла говорить что-то подобное и не чувствовать себя неловко? Его горло сжалось ещё сильнее, почти до такой степени, что он едва не задохнулся. — А что насчёт твоих друзей? — он пнул камешек и украдкой взглянул на Нару. Улыбка на её лице померкла, а голубые глаза чуть потемнели, как будто этот вопрос причинил ей боль. "Сакура-тян никогда не чувствует необходимости произносить свои извинения вслух", - ответила она, делая пару шагов вперед. "Хината-тян никогда не делала ничего, за что нужно извиняться. Остальные никогда не думают, что сделали что-то не так, и ожидают, что я принесу извинения, когда это они были виноваты ". Отсутствие улыбки на её лице вызывало беспокойство. Киллуа нахмурился, и в его животе возникло странное чувство. Я не знаю, как она может просто смириться с тем, что её друзья так и не извинились перед ней. Он отвернулся от неё и остановился как вкопанный, заметив, что у Гона нет удочки. Почесав шею, Киллуа повернулся к Нару и замер, увидев, что у девочки удочка Гона. — Почему у тебя удочка Гона? — спросил он. Нару хмыкнул. «Ну, он нужен мне, чтобы поймать очень опасную рыбу, и, поскольку я не хочу получить удар током, я спросил у Гона, можно ли мне сначала одолжить его, прежде чем возвращать». «Мы не торопимся, потому что остальные не знают о секретных ингредиентах», — объяснил Гон. Он наблюдал, как двое детей переглядываются. Чем я отличаюсь от Нару? Почему я не могу быть таким же нормальным, как она? Он хотел обвинить в этом своё воспитание, но Нару была обучена как убийца. Она была такой же, как он, но ей было легко общаться со старшим мальчиком. Разве она не сомневалась в том, что может дружить с Гоном? Но она казалась такой уверенной в своих отношениях с Гоном. Прокашлявшись, он выдавил из себя улыбку. «Значит, нам нужно поймать рыбу?» «Это один из возможных вариантов, — ответила она, ухмыляясь. — Но если вам не хочется ловить рыбу, можете попробовать использовать яйца. Это, может, и не традиционный способ, но он может сработать». Как ты можешь так улыбаться? Как ты можешь так легко влиться в коллектив? Голова у него раскалывалась от боли, и Киллуа выдохнул. Сейчас не время размышлять о различиях между ним и Нару. Не время думать о том, может ли человек быть убийцей и жить нормальной жизнью. Он не хотел того, чего от него хотели родители. И всё же почему кажется, что Нару мог бы иметь нормальное детство и не стать убийцей? И почему ему пришлось лишиться этого шанса? Может быть, когда-нибудь он узнает ответ на этот вопрос. — Вы говорите, что нам нужно использовать рыбу! Крик Леорио разрезал воздух, и Нару прерывисто выдохнула. Вот почему она не рассказала Леорио и Курапике о секретном ингредиенте, потому что кто-то из них обязательно разболтал бы секрет всем остальным. Она сохранила невозмутимое выражение лица и опустила нож, пока несколько пар глаз рассматривали её ингредиент. В их глазах вспыхнуло раздражение, и блондинка прищёлкнула языком. Эти люди такие самодовольные. Она крепче сжала нож, чувствуя, как в ней закипает раздражение. Неужели они думали, что она расскажет им о секретном ингредиенте? Они должны были заметить, что трое детей ушли. Но это означало бы признать, что трое детей знали больше, чем они, а это задело бы их гордость. — Ему следовало кричать громче, потому что я не думаю, что люди позади нас его услышали, — хмуро ответил Киллуа. Она хмыкнула. «Мне нравится Леорио, но мне кажется, он забыл, что мы на экзамене». Серебровласый мальчик усмехнулся, и Нару прижала приготовленного нарезанного угря к куску риса. Краем глаза она заметила, что Гон положил горсть риса поверх своей рыбы. Я сказала ему делать то же, что и я, только не готовить. Ни один из мальчиков не был в восторге от идеи ловить угря; они предпочитали ловить рыбу. Если бы она была на их месте, то попыталась бы добраться до яйца — это был бы более простой вариант. — Так вот как должны выглядеть суши? — спросил Киллуа, когда люди вокруг них начали выбегать из дверей. Земля задрожала от топота ног, и старший мальчик наклонил голову. Блондинка склонила голову набок и осмотрела его блюдо, прежде чем сделать то же самое с блюдом Гона. «Для угря? Да, но если вы с Гоном подадите это Менчи, она выбросит это». "Почему?" Спросил Гон, нахмурившись. Потому что это определённо не какие-то там суши. Она прикусила язык и попыталась сдержаться, чтобы не вспылить. Если бы она никогда не срывалась на Сакуру, когда та что-то делала не так, то не стала бы срываться на этих двух мальчиках. В отличие от Сакуры, они совершенно не понимали, что такое суши, и, должно быть, были сбиты с толку, когда она сказала им, что они не могут приготовить рыбу. «Ты просто обвалял в рисе целую рыбу, — объяснила она со всем терпением, на которое была способна. — Думаешь, кто-нибудь захочет это есть? Я знаю, что к суши нужно привыкнуть, но это не похоже на… это.» Киллуа хмыкнул. «Ну, ни один из нас не сделал бы этого, если бы кто-то немного конкретнее объяснил, что нужно делать». «Я же говорила вам, что нужно делать то же, что и я, только не использовать огонь для мяса», — напомнила им Нару. Глубоко вздохнув, она положила суши на тарелку и уставилась на неё. На тарелке было около шести кучек суши. Сладкий аромат щекотал ей нос; в животе заурчало, и она откусила суши. Вкус был лучше, чем в её последней попытке, но хватит ли этого, чтобы убедить женщину передать ей эстафету? — Ты хочешь, чтобы мы поверили, что есть люди, которые едят сырую рыбу? — спросил Киллуа, качая головой. Он засунул руки в карманы штанов и приподнял брови. Нару вздохнул. «Зачем мне вообще лгать об этом? Если бы я хотел, чтобы вы, ребята, потерпели неудачу, я бы не позволил вам пойти с нами». Старший мальчик ничего не ответил, а Гон согласно кивнул. Он перевёл взгляд с одного на другого, а затем прищурился, глядя на её суши; в его глазах промелькнуло беспокойство. Что его беспокоит? Думаю, я неплохо справилась с суши. Это определённо было лучше, чем её последняя попытка, и даже напомнило ей о доме. Ну, не сама квартира, а образ Команды Семь и Хинаты-тян. Покачав головой, Нару повернулась, чтобы посмотреть на Киллуа, и заметила, что из уголка его рта потекла слюна. Ему нравится запах суши? Похоже, он сладкоежка. Хм, она не ожидала от него такого. Но опять же, люди считали, что сладкоежкой была она из-за своей внешности. Блондинка поморщилась и повернулась к Гону, но тут же моргнула, когда мальчик начал удаляться от них. — Куда ты идёшь, Гон? — крикнула она. Черноволосый мальчик остановился как вкопанный и обернулся. Он улыбнулся ей и заявил: «Чтобы поймать больше рыбы! Я попробую ещё раз!» Этот парень не сдастся, пока не добьётся своего, не так ли? На её губах появилась улыбка, и Нару опустила взгляд на свою тарелку, прежде чем потянуться к своим косичкам. Она выдохнула и посмотрела в окно. На её лице могла быть улыбка, а волосы могли быть заплетены в привычные косички, но она не хотела ассоциироваться с этой причёской. Они олицетворяли невинность, которой у неё больше не было. Но я не собираюсь стричь волосы. Это могло бы сработать для Сакуры, но она всё равно любила свои волосы. Это был единственный аспект её внешности, о котором она заботилась, единственный аспект, которым она гордилась. Она выдохнула и сняла ленты с волос, прежде чем собрать их в хвост. — Почему ты не подаёшь суши? — спросил Киллуа. Она хмыкнула и придвинула к нему свою тарелку. «Съешь мои суши, и я тебе расскажу». — И почему я должен есть твои суши, блондинка? — спросил он. Нару промолчала и перевела взгляд с тарелки с суши на слюну, стекающую по его щеке. Должна ли она указать на то, что он голоден? Или ей стоит просто попытаться уговорить его попробовать? Хотя уговорить его было бы забавно, на этот раз она не собиралась этого делать. Ей нужно было сохранить мир между ними. «Потому что ты узнаешь, насколько вкусные суши, если попробуешь их?» — спросил Нару, и это не было ложью. Менчи даже не предложил остальным попробовать блюдо или дать им возможность его попробовать, а значит, старший мальчик понятия не имел, насколько оно вкусное. Киллуа выглядел заинтригованным, но затем покачал головой. «Назови мне более вескую причину». «А как насчёт того, что ты выясняешь, почему я не отдала своё блюдо Менчи?» — напомнила она ему. Киллуа приподнял обе брови, сложил руки на груди, и казалось, что ему нравится, что она умоляет его попробовать. А Старая Ведьма называет меня девчонкой. Если она была девчонкой, то кем был Киллуа? Улыбка на лице Киллуа стала шире, и старший мальчик сказал: «Недостаточно хорошо, блондин». «Я куплю тебе обед и десерт, если ты попробуешь моё блюдо, Уайти», — пообещала она. Улыбка на лице мальчика стала такой широкой, что ей показалось, будто его лицо вот-вот расколется пополам. С тех пор, как они познакомились, мальчик ни разу не улыбался так широко. Это было… тревожно, потому что означало, что она могла попасться в ловушку. Киллуа схватил её за руку и пожал её. «Ты заключила выгодную сделку, Блонди». У меня такое чувство, что я пожалею о своём предложении. Она уняла дрожь в руках и задержала дыхание, когда мальчик с серебристыми волосами взял суши с угрем. Они не произнесли ни слова, только было слышно, как Киллуа жуёт, и она моргнула, когда старший мальчик удовлетворенно застонал. «Я боялась, что Менчи не понравится это блюдо, — призналась она. — Чтобы научиться готовить такое блюдо, нужно 10 лет». Старший мальчик проглотил последний кусочек, облизнул губы и повернул голову к женщине-экзаменатору. «Почему это так долго?» «Нужно хорошо разбираться в ингредиентах», — объяснила Нару, глядя на тарелку. Она могла готовить только потому, что ей нужно было какое-то хобби, помимо розыгрышей. Садоводство помогало, но у готовки были свои преимущества. «Когда дело доходит до рыбы, нужно соблюдать баланс риса и уксуса». «…Эта женщина выбрала для нас самое сложное блюдо, не так ли?» Киллуа нахмурился и пристально посмотрел на экзаменаторшу. Менчи слегка вздрогнула, прежде чем перевести взгляд на тарелку с суши перед ними. Женщина покачала головой, а Бухара опустил голову, без сомнения, готовый что-то сказать. Блондинка кивнула. «Если она ориентируется только на внешний вид, то каждый, кто поймал рыбу, может попытаться подражать мне, но если она ориентируется на вкус, то у всех ничего не выйдет». Я практиковалась тысячу раз, но будет ли этого достаточно? Пару месяцев назад она была бы достаточно самоуверенной, чтобы считать, что практики достаточно. Но практика — это ещё не всё. Силы дружбы и доброты недостаточно. Ей нужно было быть немного более жёсткой, когда дело касалось определённых вещей. Нет, ей нужно было вернуться к той девочке, которая ничего не делала, кроме как воровала, когда жила на улице. — Тебе стоит быть более снисходительной к себе, — сказал Киллуа, пододвигая ей тарелку обратно. Она нахмурилась и склонила голову набок. Должно быть, её замешательство было очевидным, потому что он пояснил: — Это потрясающе вкусно, и если ей не нравится, значит, она сошла с ума. Нару ухмыльнулся. "Спасибо тебе, Киллуа!" Иногда он мог быть придурком, но старший мальчик знал, как подбодрить человека. — Что заставило вас поймать угря вместо рыбы? Менчи взяла суши с угрем и внимательно рассмотрела их, прежде чем бросить взгляд на Нару. Нару сохраняла невозмутимое выражение лица, поджала губы и тщательно обдумывала, как ответить на вопрос. Если она правильно разыграет свои карты, женщина поймёт, что была неправа. Нару облизнула потрескавшиеся губы, взглянула на Бухару, а затем на свою тарелку. "Это был единственный известный мне ингредиент, который можно использовать из пресной воды", - объяснил Нару. Менчи молчала, в то время как Бухара расслабил плечи, почти испытав облегчение от слов, слетевших с ее губ. "Если бы я использовала обычную рыбу, это было бы опасно для вашего здоровья. Я не эксперт в приготовлении суши, но я знаю, что пресноводная рыба может быть опасна из-за своих паразитов и бактерий". Бухара искоса взглянула на Менчи. Женщина-экзаменатор отвела взгляд. И это движение её плеч, как она надеялась, означало, что женщина беспокоится о том, что произойдёт, если она съест еду, приготовленную в будущем. Если она умна, то изменит второй экзамен и даст что-то, что будет безопасно для её желудка. Слова так и рвались наружу, но она сдержалась. «Вы ведь знали, что для этого блюда угорь должен быть приготовлен на гриле, не так ли?» — заметила женщина-экзаменатор, глядя на золотисто-коричневую верхушку суши. — В моём доме готовят это блюдо, так что было бы неловко, если бы я не знала, как его готовить, не так ли? — спросила она, улыбаясь. 12-летняя девочка сложила руки за спиной и сохранила невозмутимое выражение лица. — Но я, наверное, не дотяну до ваших высоких стандартов, потому что я ещё недостаточно прожила, чтобы достичь 10-летнего возраста, когда можно стать мастером в приготовлении этого блюда. Женщина отвела взгляд, когда вокруг неё послышался шёпот. Воздух сгустился от напряжения, послышался шёпот. Казалось, что её коллеги поняли, что женщина приготовила для них очень сложное блюдо. Из окна она видела, как солнечный свет немного померк. По стеклу стекали капли дождя. Покачав головой, Нару посмотрела на Менчи и затаила дыхание, когда женщина откусила суши. Нару задрожала, и её сердце бешено заколотилось в груди. Оно грозило выпрыгнуть из груди, грозило прыгнуть в руку женщины. Её надежда вернуться домой зависела от этой женщины. Возможность осуществить свою мечту зависела от этих суши. Какое-то время женщина ничего не говорила. Она просто стояла, застыв, как ледяная статуя, и Нару сжала кулаки. Я хорошо умею делать такие вещи. Из всех в Седьмой команде это была её специализация. Если женщине не понравится то, что она сделала, это усложнит задачу остальным. Наконец Менчи вздрогнула и облизнула губы. «Может, ты и новичок, но у тебя есть талант к готовке». — Правда? — она наклонилась вперёд и уставилась на женщину-охотницу за гурманами. Впервые взрослый человек сказал ей, что у неё есть талант. Обычно взрослые хвалили её за целеустремлённость, нестандартное мышление, но никто не говорил, что у неё есть талант. Хотя женщина хвалила её за приготовление пищи, для неё это было достаточно хорошо. Впервые в жизни взрослый человек похвалил её с первого раза. И не просто взрослый, а профессиональный повар, и от этого ей стало ещё приятнее. Если бы я не была джинчуурики, то могла бы подумать о карьере повара, но мне нужно выбрать что-то, что принесёт мне пользу в долгосрочной перспективе. Если она собиралась стать охотницей, то должна была выбрать работу, которая соответствовала бы её карьерному пути. Соответствовала ее собственным желаниям. «Спасибо, Менчи!» Нару поклонилась и закрыла глаза. Её щечная мышца кричала от боли, без сомнения, потому что она не привыкла так много улыбаться. Но она ничего не могла с собой поделать. Она не привыкла так искренне улыбаться. Фальшиво улыбаться было легко, но искренняя улыбка была не тем, к чему она привыкла. Губы женщины изогнулись в улыбке, и она взяла Нару за подбородок. Нару моргнула, когда тонкие мозолистые пальцы приподняли её голову. Тёплые, заинтересованные глаза встретились с её взглядом, и Нару моргнула. Яркая улыбка озарила её лицо; женщина погладила её по голове. «Малышка, если ты когда-нибудь захочешь стать шеф-поваром, я буду более чем рада, если ты будешь работать со мной». Бухара покачал головой, выглядя почти слегка удивленным, и она моргнула. Люди хотят меня. В голове у нее помутилось, когда она расслабила челюсть от этого предложения. Всю ее жизнь никто не хотел ее брать к себе. Она была одиноким ребенком, которого никто не хотел. Это было… так странно. Это было бы заманчиво, если бы она согласилась, но она не могла этого сделать. У нее на шее была цепочка - цепочка, привязанная к Конохе. "Почему?" - допытывалась она. — Я люблю талантливых поваров, — заявила Менчи, широко улыбаясь и поднимая табличку с пропуском. Она бросила взгляд на тарелку с суши, облизнула губы и пристально посмотрела на Нару. Нару растерялась, и женщина уставилась на участников, которые продолжали наблюдать за ними. — А у тебя настоящий талант, малыш. Если бы я не была джинчуурики и если бы мне не нужно было возвращаться, я бы рассмотрела это предложение. Но она была куноичи и не могла просто стать Охотником за гурманами из-за своего кулинарного таланта. Если бы она вернулась в Коноху с этой лицензией, ей пришлось бы тщательнее выбирать, каким Охотником ей стать. Но это была мысль на потом. Мысль на тот случай, если она захочет сузить выбранную ею сферу деятельности. Но если бы все было по - другому… Нет, у неё не было времени оплакивать то, чего никогда не будет. «Даже после того, как вы указали на опасность использования пресноводных рыб, эта сумасшедшая женщина продолжает экзамен!» Киллуа нахмурился и бросил сердитый взгляд на Менчи. Нару сдержала смех и покачала головой, а Гон нервно рассмеялся над его комментарием. Как бы ей ни хотелось понизить его голос, было почти забавно видеть его таким расстроенным. Позади них раздавались разочарованные возгласы, когда всё больше и больше людей пытались передать свою версию суши. Нару откинулась на спинку стула и бросила взгляд на суши Гона. Они были лучше, чем его первая попытка. В рисе не было явных комков, и мальчик использовал сырое нарезанное мясо рыбы. Но это спорный вопрос. Решение было принято, когда женщина забыла об опасности пресноводных суши. Опасности, о которой не знал ни один Охотник. «С её стороны было бы нечестно, если бы она решила прекратить экзамен и изменить свой заказ», — заметила она, откусывая суши. Мальчики переглянулись и смущённо улыбнулись. «Так что она может завалить всех и просто заставить вас, ребята, сделать это снова — но на этот раз с чем-то попроще». Киллуа фыркнул. «Ты слишком веришь в эту сумасшедшую женщину». — Ради всех остальных, я надеюсь, ты не будешь так её называть. Нару облизнула губы, взяла салфетку и вытерла лицо от соуса. Боже, как же вкусно, но с суши она могла бы сделать что-то получше. Что ж, у меня есть время поэкспериментировать с готовкой, пока я ищу дорогу домой. Она хрустнула костяшками пальцев. Это могло быть долгое путешествие — болезненное, — но она бы справилась с ним. Потому что, если она хотела убедить Цунаде, ей нужно было показать, что она в эмоциональном плане в порядке. Мне также нужно спросить у Охотников, как вернуться домой. Лучше всего было бы спросить у главного, потому что у него должно быть больше всего информации. — Эй, Нару, можно мне попробовать? — Гон потянул её за рукав и посмотрел на неё широко раскрытыми глазами. Он указал на два оставшихся на тарелке суши, и в уголке его губ показалась слюнка. Это было очаровательно, и она не могла отказать ему, когда он так смотрел на неё. Не то чтобы она собиралась ему отказывать. Она улыбнулась. "Продолжай". Смеясь, Гон схватил суши с тарелки и проглотил их, как будто это было что-то незначительное. Он потянулся за следующим суши, и Киллуа быстро схватил его, прежде чем старший мальчик успел откусить. Честно говоря, они как будто не ели несколько дней. Но вид двух мальчиков, спорящих из-за последних суши, вызвал у неё чувство умиления. Тепло , от которого у нее скрутило пальцы ног и… «Как же сложно готовить суши!» — прорычал один из участников. Нару развернулась к нему всем телом, поджав губы и нахмурив брови, когда мужчина прищурился, глядя на Менчи. «Суши — это просто рис, свёрнутый в рулет, которому нужно придать форму одного кусочка с одним ломтиком сырой рыбы! Это не так уж сложно». Энергия Менчи сгустилась и угрожала обрушиться на мужчину. Мне нужно что-то сделать, пока эта женщина не попыталась его убить. По тому, как её энергия угрожала выплеснуться наружу, она поняла, что женщина готова растерзать мужчину.. Было бы нехорошо, если бы из-за того, что можно было легко предотвратить, пролилась кровь. «Если бы это было так просто, то зачем бы люди тратили 10 лет на то, чтобы научиться готовить суши нигири?» Участник повернул к ней голову, а люди вокруг зашептались. Она зевнула и закинула руки за голову. «Если риса слишком много, то его будет много во рту. Если риса слишком мало, то рыба перебьёт вкус риса! Есть также правильный способ нарезать суши!» Даже количество уксуса меняется в зависимости от рыбы! Так что это очень сложно. Мужчина прищурился, глядя на неё, и уставился на хитай-ате у неё на лбу, прежде чем опустить взгляд на её одежду. Его взгляд задержался на её щеках, прежде чем переместиться на глаза и волосы. «Только куноичи может думать, что готовить сложно», — усмехнулся он, и Нару сделала несколько глубоких вдохов. Краем глаза она заметила, как Гон и Леорио сделали шаг вперёд, но Курапика и Киллуа оттащили их назад. «Твоя задача — овладеть этим наряду со всеми остальными женскими искусствами, но такому шиноби, как я, не нужно быть в этом идеальным». Если бы у нас когда-нибудь были уроки кулинарии, можешь быть уверен, что и мальчики, и девочки занимались бы этим. Она сделала глубокий вдох и попыталась успокоить расшатанные нервы. Как бы ей ни хотелось ударить кулаком по ухмыляющемуся мужчине, она этого не сделает. Сейчас не время демонстрировать эту свою сторону на публике. «Приготовление пищи — это важный жизненный навык, который нужен всем», — заявила она. «Мои уроки не требуют, чтобы я училась готовить, но если бы это было обязательным, то этот навык был бы нужен и мальчикам, и девочкам. В конце концов, когда дело доходит до проникновения, и мальчикам, и девочкам нужно знать этот навык. Единственное различие между куноичи и шиноби — это пол, и всё». Мужчина опустил голову и пристально посмотрел на неё. «Это единственная разница? Ты обязана родить шиноби для своего дома. Ты знаешь, почему шиноби предпочитают заводить детей с куноичи, а не с гражданскими? Это из-за твоих генов». Я никогда не чувствовала себя так неуважительно. Она почувствовала, как у неё на лбу вздулась вена, и вулкан ярости готов был вырваться наружу. Один удар сломал бы ему кость. Расенган был бы предпочтительнее. Но она не собиралась этого делать. Шиноби должен скрывать свои способности, и прямо сейчас она собиралась скрывать от него свои способности. «Мы не просто детопроизводители, — заявила она, глядя ему в глаза. — Мы не просто целители. Возможно, они настаивают на том, чтобы мы воспитывали детей, но это не значит, что к нам нужно относиться с таким неуважением. То, что ты мужчина, не значит, что ты лучше меня.» Шиноби усмехнулся. «Если ты в это веришь, то почему ты одет как мальчик?» Какое отношение моя внешность имеет к моей карьере? Она выдохнула и закрыла глаза. В Конохе был сексизм, но дело было не в её одежде. Не в её мечте. Людей больше заботило то, что она не нравилась никому из своей группы. Их больше заботило то, что она не собиралась останавливаться, даже если бы планировала завести детей. Их больше заботило то, что она не хотела быть поддержкой для своего товарища по команде. — Думаешь, я ношу этот спортивный костюм, потому что мне стыдно быть куноичи? Быть девушкой? — спросила она, встретившись с ним взглядом. Нару выпрямилась и сложила руки за спиной, пока Менчи и Бухара переглядывались. — Я так одета, потому что мне так удобно, а не потому, что я хочу, чтобы меня принимали за мальчика. Мужчина усмехнулся. «Всем известно, что когда куноичи одевается так, как ты, она борется с патриархатом. Ты знаешь, что твоя ценность определяется твоим полом». - Позволь мне остановить тебя прямо здесь, ублюдок! Нару сжала челюсти и уставилась на мужчину. - Ты настоящий шиноби? Потому что если это так, то тебе следует смотреть свысока на мой возраст или мой ранг. Но не смотри на меня свысока из-за моего пола! Моя ценность измеряется моими миссиями, а не моим полом. Кстати, осмелюсь сказать это главе моего дома. Скажи самой сильной куноичи в мире, что её ценность измеряется полом, и посмотри, что она с тобой сделает! Ты ведь знаешь, что Цунаде делает с сексистами идиотами, не так ли? Угроза повисла в воздухе, и вокруг неё послышался шёпот. Она знала, что ни один из них не понял, что она имела в виду. Цунаде была им малоизвестна, но каждый шиноби знал о Цунаде, знал о Трёх Саннинах и их мастерстве. Если бы этот человек был умнее, он бы закрыл рот, прежде чем она осуществила бы свою угрозу. Участник побледнел и отступил на шаг, лишь кивнув головой. Значит, он знает, что у Цунаде самый скверный характер из всех трёх Саннинов. Она прищёлкнула языком. Если бы Цунаде узнала об этом оскорблении, она бы с радостью врезала кулаком по лицу этого придурка. Если бы мать Кибы узнала об этом, она бы показала ему, что женщина — это не просто мать. Хотя её поколение уделяло больше внимания воспитанию детей, это не означало, что они были слабыми. У них был такой же потенциал, как у любого мальчика из ее деревни. Я приму осуждение из-за моего возраста, моего положения или даже из-за моей внешности, но никогда — из-за моего пола. Она сделала дрожащий вдох и отошла от ошеломлённого мужчины. Для всех будет лучше, если она уйдёт, пока не вышла из себя. Она никогда не сможет стать такой же мягкой, как Хината, но может контролировать свои эмоции. Ради окружающих её людей она должна была научиться контролировать себя.