Часть 1

Когда пыль осела они все смогли остановиться. Народ стекался к месту, где пала древняя машина, улучшенная Немезидой. Коталло летел к месту, молчаливый, боящийся. Сигнал визора Элой был потерян в миг, когда произошел взрыв колоссальной силы - пристанище Немезиды врезалось в горный кряж, разрушая его и переламывая камни. Тупая морда Металлического Дьявола обратилась вниз, к подножью. Он уже видел Секача Эренда, да и машина Зо тоже паслась рядом. Чуть раньше машины Коталло приземлился Светокрыл Нила, а вон там, ближе к месту падения, подошли Бета с Альвой. Еще дальше медленно брела Талана. Остальные люди, разодетые в боевую броню своих племен, не толпились, уважая границы и ожидая новостей. Ждали чуть поодаль, зализывая раны и помогая раненым. Коталло отказывался думать о том, что она могла умереть. И он твердо решил для себя, что когда обнаружит ее живой, то бросится к ней, возьмет на руки и приподнимет, громко выкрикивая ее имя. Поцелует. Обнимет. Ему казалось, что это момент истины. Потому что то чувство любви, которое лизало его каждый раз, наконец - то созрело и он понял, что это будет время и место для признания. Он любил ее больше, чем собственное племя. Только осознание, что он мог потерять ее - заставляло его двигаться сейчас. Он жалеет, что не сказал ей раньше. Но, возможно, это был идеальный момент. Он приземлился на своем летуне, спрыгнул и торопливо сокращал расстояние до обломков. Тишина вокруг стояла такая, что было слышно горный ветер. Все ждали. — Сигнал обнаружен. Проверяю жизненные показатели. Голос Геи напряжен, она тоже волнуется, живая во всех смыслах. Оскаленная морда Дьявола показала свое нутро и... Она жива. Жива. Из - под металлических осколков вышла шатающаяся фигура, обоженная и раненная, несомненно. Но живая. Дышащая. С улыбой до ушей. Она заинтересовано огляделась вокруг, словно искала нечто, понятное только ей. Их взгляды встретились и сердце за его ребрами застучало с новой силой. Пространство и время затянулось в петлю, окрыляя его и давая шанс. Не думая, Коталло ринулся к ней, желая дойти, признаться... Скрип Водокрыла оскалился справа от него и сильная фигурка в белом, подернутая пеплом и грязью, быстро соскользнула с машины. Подбежав к Элой, опередив Коталло на какой - то проклятый миг, темноволосая девушка врезалась в нее, обняв и ликующе закричав: — Ты живая! Элой жива! Рев толпы позади него ничего не значил, но подхваченный всеобщим волнением, Коталло натянуто улыбнулся, останавливаясь и наблюдая, как его любовь тянется к другому человеку. Руки охотницы встречают руки Сейки, а та обнимает ее крепче крепкого. Хотя боль, от картинки перед ним, была мощнее. Сейка втянула Элой в поцелуй, зарывшись в ее ржавые волосы. Толпа взревела еще громче и их семья, подошедшая ближе, ликующе смеялись. Элой ответила на поцелуй, обнимая свою любовь в ответ. Коталло, поздравивший Командира с победой, стремительно уходит, не желая встречаться с ней взглядом. На фоне боли, тупо точащей его прежде полное надежд сердце, он твердит себе, что ее попытки поговорить с ним здесь и сейчас - исключительная вежливость. Он не знает, почему она ищет, в эти минуты победы, его взгляда и компании. Садясь на машину, он моментально посылает ее в воздух, стремясь оказаться там, где холод режет лучше всего. Он не оборачивается. Нельзя. Он любил ее так, что это было больно. Но он... Ненавидит себя за то, что слишком хорошо держал дистанцию между ними. Потому что ему важно было дать ей возможность сосредоточиться на миссии. Ведь он солдат в первую очередь. Ее солдат. Иначе бы признался ей в своих чувствах давным давно. Теперь она обрела свою любовь, а он, будь он проклят, если он лукавит, твердя себе, что он счастлив за нее, справится с этой болью. Тем более, что ему предначертано быть одному. Правда? Мороз высоко и далеко, дальше, чем он мог себе представить - кусает его. Коталло старается забить все эти больные ощущения. Это не достойно Тенакт. Теперь уже ничто не будет прежде. *** Если бы. Если бы. Если бы. Если бы он не был слабым, если бы он был смелее тогда. Быстрее. Коталло сжимает пальцы в кулак и крепко стискивает зубы, прежде чем насильно улыбнуться и кивнуть, как только ее взор обратился к нему. — Все хорошо, спасибо Десятым. Он лжец. Он учил ее быть честной самой с собой, а сам лжет себе из раза в раз. И теперь уже это сжигается внутри него, подобно огнежару. Элой слабо улыбается и кивает, словно верит ему. Впрочем, он ни разу не давал повода усомниться в своих словах. Коталло не из тех, кто рушит свое слово - честь требует быть верным клятвам. Он поклялся служить ей и отдать свою жизнь, но он не знал, что клятва заставит его смотреть из раза в раз на нее, на ее любовь, которая плещется в ее глазах. Обращенная не к нему. Теперь же он здесь, смотрит на нее, на вернувшуюся из далекой Дельты, немного разбитую. Она кажется проигравшей. Не из-за него. Но она была так... счастлива. Он знает, что она была счастлива с Сейкой. Все эти годы. Переворот в Дельте. Новые исследования. Новая жизнь. Несчетные поцелуи на их голофотографиях и видео. Коталло сжимает руку и тянется за закуской, зная, что под белой краской не видно его смущения. Не думать о том, как Командир извивается в муках удовольствия в объятиях другого человека, уж тем более Сейки, было сложно. Но он справлялся. Все эти годы. — Я рассталась с ней. Ты представляешь? — пьяно лепечет Элой, подпирая рукой подбородок, а второй поглаживая ободок глиняной чашки. — Ты мой друг, Коталло. Всегда им был. Почему это так сложно?.. Любить?.. Почему эти отношения кончились, хотя я... ах... Я так любила. Они расстались, а она говорит ему, что он ее друг. Он не может прижать ее к себе, утешить и бури эмоций заставляют его яриться внутри от собственного бессилия. Какой же из него друг, с такими чувствами? — Потому что любовь странная штука, Командир. Она разрушительна. Губительна. Спасительная. Разная. — он допускает в тон толику печали, надеясь, что она не поймет, к чему это. — Ты жила пять лет счастливой жизнью. — Пять ле-е-ет… — тянет она и роняет голову в сгиб локтя, покачивая головой и скептически угукая. Коталло видит, как ее рыжие волосы отражают свет лампад. Все еще кудрявые, с нанизанными на несколько кос бусинами. Некоторые из них когда - то давно выточил он, смущенный своей любовью. Безответной. — Я была о-о-очень счастлива. Но мне в какой -то момент показалось, что я влюблена в мир э-э-э... Надуманный? Ну, знаешь, когда ты картинку себе в голове придумал и это наложилось на реальность. Мы постепенно отдалились друг от друга, ссорились… так часто, Коталло, ты не представляешь, как часто мы с ней ссорились. Я устала от... Хм... Я поняла, что пришло время остановиться. Я хотела покоя, и за эти пять лет сделала в Дельте так много... Исследовала земли. Помогала строить Империю заново. Сейка больше не та простая морячка, какой я ее встретила. Я просто... Богиня, я признаю, я устала. И я та-а-а-ак соскучилась по этой земле. По земле своего отца. Не думала, что так случится, но... Ха... Послушай, каждый раз, когда мы ссорились, никто из нас словно не знал, что делать дальше. Обе слишком упрямы. Обе слишком... характерные. Вот ты, Коталло, — Шериф вздрагивает от ее пристального внимания, когда она поднимат голову. — ты ведь тоже упрям и имеешь характер. Но ты же... Ты всегда слушал, а потом говорил. Приводил доводы. Аргументы. Когда у нас были споры, ты не давил и... Богиня... Слушай, а вот знаешь, что?.. Она сказала мне, что-о-о... хм... не покинет Дельту. Не покинет семью и молодую Империю. Она сказала, что я ее семья тоже, но... — Элой неопределенно фыркает и приподнимается, делая глоток кактусового ликера. — Жаль, что так случилось. Мое сердце сейчас разбито и я не знаю, смогу ли я полюбить также кого-то. Но он был здесь. Он хотел сказать. Но сейчас ей был нужен не человек с тупой болью из - за долгой и односторонней любови, а друг, который поддержит ее. Элой не простит себе и ему, если он попробует надавить. Потому что это манипуляция чувствами. Она слишком внушаемая сейчас. Ранимая, хотя она была самым сильным солдатом в его жизни. Хотя Коталло хотел прижать ее к себе, к сердцу. Вместо этого он прочистил горло и произнес: — Иногда сложно говорить с кем - то, кого очень любишь. Сложнее признать свою неправоту. Еще сложнее - взглянуть на проблему со стороны другого человека. Ты уверена, что между вами все кончено? Элой молчала долго. Затем как-то по странному посмотрела на него, словно это причинило ей боль, затем прикрыла глаза и залпом допила остатки напитка и наливая себе еще, прежде чем отрезать: — Я совершила ошибку. Я сказала ей то, что не нужно было говорить, когда она спрашивала меня напрямую о м-м-м... Нет, это все, что я готова сказать тебе. Пока что… ты можешь рассказать мне о себе? О том, почему ты все еще один, хотя, как мне известно, у тебя были короткие интрижки. Ваше племя, да и наши друзья - весьма красноречивы. Верховного Шерифа не так просто оказалось покорить, а? Но кое - кому удалось. Она была пьяна. Ее щеки были слишком красными, а глаза замутненные. Коталло все еще помнил, что его Командир, хорошенько напившись, могла быть очень эмоциональной. Он не собирался доводить ее до такого момента, поэтому осторожно убрал со стола бутыль с перебродившим ликером. Это дало ему фору подумать, пока Коталло старательно прятал глаза. — У меня есть... кое - кто. — Вот как. Расскажи об этом человеке? — Ее зовут Векка. Она... Хм. Она мой партнер уже около двух лет. — Ах, поздравляю? — торопливо и грубо произнесла охотница. — Она наверняка лучший выбор для тебя, раз ты на нее взглянул. Сильная воительница, небось самая лучшая в кланах. Хм... Да, поздравляю. Коталло уставился на нее. — Что? — тихо спросила Элой, делая глоток из чаши. — С чем ты поздравляешь меня? — Ну... Два года для Тенакт большой срок, разве нет? Ты любишь ее? Такой человек как ты должен любить крепко и ярко, как свет Солнца. Коталло проглотил тугой ком в горле, прочистив горло и влив в себя рюмку "Последнего огня". — Спроси у нее, если хочешь. Ах, вон она идет... — Ой, как удобно - то, далеко ходить не придется... — пробормотала Элой, разворачиваясь и высматривая женщину в броне Долинников. — Мой Шериф! Элой скрестила руки на груди, выгнув бровь. На ее лице застыла кривоватая ухмылочка, возможно, из - за алкоголя в крови. — Векка, — коротко поприветствовал ее Коталло. Тенакт отдала ему честь, прислонив пальцы к виску, прежде чем наклониться и поцеловать однорукого мужчину, положив ладони на его плечи. Со всей горячностью своего племени. Элой кашлянула в кулак, привлекая внимание. У этой женщины были светлые длинные волосы, ниже плеч. Это было редкой прической для Тенакт. Наконец, она оторвалась от мужчины, садясь рядом. Фамильярность женщины не могла удивить охотницу, но... Элой выглядела не слишком довольной. — Векка. Это Элой. Мой Командир и мой очень близкий друг. Удивительно, как легко ему дается ложь и правда одновременно. Друг... Командир... Любовь. Коталло протянул руку к чашке и сделал один большой глоток, почти не поморщившись от обжигающей резкости алкоголя. — Защитница Хекарро известна всем! Это большая честь для меня! — Векка вежливо наклонила голову, протягивая ей руку для знакомства. У нее был низковатый голос, с изящной хрипотцой, что, впрочем, соответствовало ее телосложению. Элой не сомневалась, что эта воительница была очень сильной, пожимая руку светловолосой Векке и слабо улыбаясь. — Что же. Для меня честь посмотреть на человека, который украл сердце моего Шерифа. Ты еще так богато... украшена победами. Моего Шерифа. Коталло вздохнул и положил руку на талию своей партнерши, пробежав пальцами по излишне липкой голубой краске. — О! Спасибо. Я... Я старалась, чтобы быть славно украшенной. — к чести Векки она немного смутилась. — Но украсть сердце?.. У нас не такие отношения, Защитница. Между нами просто... М-м-м... способ сбросить напряжение. Не больше. Его сердце явно было, и всё ещё, кем - то занято, когда мы с ним встретились на патрулировании Долины Павших. Однако все же мы имеем взаимовыгодный союз. Но... Смешивать краску с Верховным Шерифом.. Хм... Я не ожидала, что это будет настолько приятным. С учетом его особенности. О. Улыбка Элой стала злой и этот блеск в глазах... На мгновение ему показалось, что она была не настолько пьяна, какой казалось. Однако охотница качнула головой, хмыкая и подпирая щеку ладонью. — И что же за особенности, Векка? — опасно спросила Элой. — Его рука, Защитница. — искренне выдала Долинница. — Но, спасибо Десятым, у него много других достоинств, которые компенсируют его недостаток. — Векка не думает, что моя рука - плохое качество, Командир. Просто факт, — спокойно сказал Коталло. — О, нет. Сейчас это особенность. — Особенность, — Элой вздохнула и отвернула лицо, допивая остатки ликера. — Знаешь, Коталло много говорил о вашем прошлом. Коталло надеялся, что его Командир не обнаружит некой схожести между ней и Веккой: да, волосы намного светлее ее кровавых локонов, прямые, а не кудрявые, но зеленые глаза и губы... — И что же Шериф рассказывает о нашем прошлом? Как я роняла его на аренах, раз за разом? Векка улыбнулась, когда Коталло фыркнул. — Командир, я не припомню, чтобы ты так часто оказывалась сверху. Скорее, это я прижимал тебя к песку... Это будет тяжелый вечер. И очень - очень долгий. ***Распрощавшись со своей партнершей, которая заступала на ночное дежурство, Коталло не смог отказать Элой в ее просьбе. Пошатываясь, та попросила отвести ее в шерифское крыло, аргументируя это тем, что в темноте она споткнется. Чтобы Элой и спотыкалась?... Но это была лишняя возможность побыть с ней еще пару мгновений. — Мне неловко, но, возможно, я переборщила с выпивкой. — Совсем немного. Когда высокий Тенакт придерживает ее, внезапно глупо хихикающую, то чувствует ее жаркое дыхание у своего плеча, когда она в очередной раз спотыкается. — Все еще большой и теплый, — дразнит она его. — Верно. Алкоголь в крови не шутка, он сам чувствует его влияние, хоть и осаживал себя от лишних чаш. Тем не менее он открывает дверь в комнату, а голова кружится от воспоминаний. Сколько раз она ночевала здесь, до пришествия Немезиды и после, до того, как уплыла на другой континент за своей любовью? Коталло стискивает зубы, его трясет от неожиданно обидной злости. Он помнит как она вступала на борт корабля Квен, гордая и улыбающаяся. Сейка тянула ее за собой, обещая невероятное путешествие и целуя в губы с такой нежностью, словно это могло быть последним поцелуем в их жизни. Тогда он видел ее в последний раз перед долгой разлукой. А голо - звонки и голо - картинки были не тем, чего он жаждал. Он помогает ей подойти к столу в темной комнатушке, чтобы оставить и уйти, но… Ее пальцы цепляются за отростки на нагрудной броне и она тянет его к себе рывком так, что он делает шаг вперед и прижимает Командира к столу бедрами. Ему приходится поставить ладонь на столешницу, чтобы удержать и без того нарушенную дистанцию. Коталло сглатывает, пораженный близостью ее лица. Пять лет, напоминает он себе. Прошло пять долгих лет. Она... Она не изменилась. Это открытие, странное и корявое, хотя кажется, что это невозможно. Люди меняются. Но, вероятно, не она. Ее губы приоткрыты и взгляд, полный бездонных тайн и печали, манит, пока она шепчет: — Ты правда скучал по мне? С трудом возвращая контроль, теряющийся в дымке выпитого, Коталло отвечает: — Каждый подаренный Десятыми день. Он знает, что это расстояние ничтожно - вот его ладонь ложится на плечо охотницы, рука скользит по нему и убирает несколько кос за спину. Еще немного вниз и он поглаживает талию, скрытую за белой тканью в стиле Квен. Он мнет эту ткань, раздраженный. Квен тоже любят тонкие ткани, как и Карха, хотя этот шелк плотнее и не такой прозрачный. Ей идет, но... — М?.. Каждый? Я тоже. Знаешь, если ты… не против… хм? Я тоже. Она скучала по нему?... Он чувствует алкоголь в ее дыхании, губы приближаются непозволительно близко. Коталло хочет закрыть это расстояние, раствориться и пьяная часть разума радостно кричит. Но... Но это не ее выбор сейчас. И не его. Она никогда бы так не сделала будучи трезвой. Коталло колеблется, на пару мгновений. Их дыхание так близко и ее пальцы нежно поглаживают бритую часть его затылка. Еще немного и он узнает, так ли сладки ее поцелуи, как он воображал себе на протяжении всех этих лет... Но... но он все таки целует ее в щеку, крепче сжимая талию и с горькой ухмылкой произносит: — Ты пьяна. Спокойной ночи. Он игнорирует ее сжавшиеся в упрямой обиде губы, надеясь, что остатки тепла от прикосновения. Хотя ткань между ее кожей и его ладонью мешала, но эта граница была нежной, согретой ее собственным теплом. Стараясь не глядеть на нее больше и игнорируя обиду на ее лице, он уходит, не позволяя себе покачиваться в ее присутствии. Закрыв дверь он прислоняется к раскрашенному неструганному дереву. Смотрит в небо и считает поздние звезды. — Десятые. Дайте мне сил помочь ей справиться с этим. С потерей любви. Пожалуйста, не заставляйте меня совершать ошибку. Его боги молчали. Как и всегда. ***Элой падает на приподнятую над полом кровать, зарываясь в теплое одеяло, набитое овчинной шерстью. Все здесь пахнет свежими травами и ее голова кружится, вспоминая, что похожие травы Коталло вмешивал в свою краску. Мята. Пахло мятой. Коталло отказал ей в поцелуе. Но это было естественно, он был занят, у него была партнерша. Однако ей казалось, что что - то было не так между ним и Веккой. Элой вцепилась руками в одеяло, сжимая кулаки до боли. Ее потряхивало от странных ощущений. Возможно, что ликер был слишком крепкий. Почему он отказал ей в поцелуе? Из - за Векки? Однако в разговоре Долинница упомянула, что у них открытые отношения. И, судя по словам той же воительницы, Коталло редко обращал свое внимание на кого - то еще. Элой стало стыдно. Действительно. Возможно, что то, как смотрел на нее Коталло, было лишь отголосками прошлого. Возможно, что взгляды, которые он бросал на нее до того, как она отправилась в Дельту и сейчас, когда она вернулась, - были надуманными. Разве он не скучал по ней? Она вздохнула, сжавшись сильнее. — Я ошиблась в твоей любви ко мне. Ты никогда не будешь моей. Слова Сейки заставили ее вновь застонать, но она сдержалась, чтобы не закричать. Она знала, что Коталло стоит за дверью. Визор красноречиво подсветил его фигуру фиолетовым. Она дышала, пытаясь успокоиться и не заплакать. Защитница. Спасительница. Воительница. Убийца. Победительница Немезиды. Ткач Империи. С такими титулами не позволительно проливать слезы. Коталло ушел, оставив ее одну. И только тогда она разрыдалась, ненавидя головокружение и сосущую пустоту в груди. ***Видеть ее каждый день непривычно. Она стала взрослее и спокойнее, хотя вечная энергия текущая в ее жилах все еще бьет ключом. Просто это стало более лаконичным, словно она понимает, как эргономично потратить ее. Они не раз и не два собирались с друзьями на Базе. Бета прибыла из Меридиана со своей Тенью, Нилом, а Зо и Эренд, вместе с Валой и их собственными двойняшками - сыновьями вернулись из цветущей столицы Утару. Альва примчалась с Причала Наследия, передавая привет для каждого от собственной семьи и Федеры, которые прибыли к ней два года назад. Их семья процветала. Коталло не знал, о чем говорили Элой и другие, но Нил заметил, что Элой выглядит так, словно наконец - то она вернулась домой. — Что ты имеешь ввиду? — непонимающе нахмурился Коталло. — Я могу сказать, что когда Элой уплывала в Дельту, она была взволнована, но вряд ли наша охотница ожидала, что останется там надолго. И в разговорах с ней чувствовалась усталость. И сожаление. Вероятно, что жажда крови была удовлетворена еще в первый год пребывания в Императорском дворце. Эренд согласно хмыкнул, покачивая на коленях одного из сыновей. Второй ребенок облюбовал колени Нила, вызывая у того бесконечное беспокойство. Но гонщик терпел. Мужественно. — Мне она такой не казалась. — И часто ты ее слушал? — спросил Эренд. — Достаточно, чтобы наблюдать за ее цветением. — заворчал Коталло. — Элой всегда говорила, что Дельта хорошее место для Сейки и она рада разделить с ней любовь к этому краю. Нил поморщился, когда мальчонка двух лет громко закричал на его коленях, требуя внимания и поставил ребенка на пол, коротко сказав: — Эрзан, ты же знаешь, что я не люблю, когда ты так себя ведешь. Иди к матери. — мальчик попытался залезть обратно, громко выражая свое недовольство. — Эренд твой сын невоспитан. — Ну, во - первых, ему два года. Во - вторых, нет, он просто знает, что дядя Нил громкий, но безопасный. — ехидно отметил Эренд, сверкнув ухмылкой и поставив своего второго сына на пол. — Я отведу их в спальню, а ты, Нил, объясни Коталло, что к чему. Они оба проследили взглядом за Эрендом, по пути перекинувшегося парой слов с Зо, а затем Нил ущипнул его за ухо, отчего однорукий мужчина ощерился на него, потирая место щипка. — Что ты делаешь, угроза? — Ты не Утару, чтобы использовать метафоры про цветения. А еще ты слишком подчинен правилам. Элой в общении с тобой явно что - то скрывала. Уж не знаю почему, но у нас разные представления о том, как она воспринимала свое путешествие. Понимаешь? Коталло недоуменно покосился на него. — Не понимаю. Теперь гонщик с жалостью заглянул ему в глаза. Звездный цвет его глаз манил, взывая к опасному доверию. — Коталло. Элой никогда не говорила, что Дельта была ее домом. В последний год она мечтала вернуться домой. Но у нее не выходило. Ей потребовалось время, чтобы закончить все дела и настроить вторую телевышку, аналог нашего Шпиля. Разве ты не читал ее заметки? Не говорил с Геей? Не слушал Элой? Коталло пытался вспомнить хоть что - нибудь. Да, Элой упоминала, что она хочет вернуться. Но как он должен был понять, что ее тянуло сюда? И я та-а-а-ак соскучилась по этой земле. Значило ли это, что она скучала именно по дому?.. Для Элой дом это были люди. Но ведь Сейка была ее любовью, тогда в чем смысл? Хотя... Она упомянула, что Сейка не смогла покинуть семью. — Когда... когда она решила вернуться? — спросил Коталло. — Год назад. — Она не говорила об этом. Нил многозначительно посмотрел на него. Запутавшись окончательно, Шериф встал, чувствуя необходимость побыть одному. ***Она почти не покидала Рощу Памяти. Коталло чувствовал себя глупым. Какая - то надежда внутри него оживала, но он не хотел видеть даже малейший проблеск искры. Она была не его. Она даже не говорила ему правду. Да он и не спрашивал, стараясь соблюдать дистанцию. Но эта женщина, танцующая в свете костров, стирала все остатки его разумности. Они танцуют вдвоем. Так близко, непозволительно рядом - протяни руку и можно узнать, какова ее кожа на ощупь. Он уже забыл, насколько она хороша в этой тенактской краске, в цветах небесного клана и лишенной чернил кожей. Элой кружит вокруг него, пока он следует за ней, делая ровно отмеренные шаги. Ритм тенактских танцев простой - это скорее бой, чем танец. Элой тянется к нему руками, он укладывает свою руку на ее поясницу, подтягивая ее к себе ближе. Очень теплая и мягкая, за пять лет у нее изменились черты лица - истончились, стали чуть хищнее, но это сделало ее краше. Все таки изменилась. Он был не прав. Коталло думает о том, как тщательно ее исследовала Сейка. Как много поцелуев она оставляла на веснушках и на шрамах. Знает ли она наизусть мягкость ее кожи. Насколько сильна их ссора, что Генерал Морского флота Квен, общительная прежде, пропала отовсюду? Коталло пытался с ней связаться, чтобы помочь помириться и разобраться в ситуации, желая узнать, что произошло по мнению морячки. Вместо этого он получил емкое: "Спроси у Неба, Коталло. Возможно, что хотя бы с тобой она будет честна." Коталло сбрасывает наваждение и продолжает танец, притягиваясь к Элой. Он поддерживает ее, пока она вникает в ритм, прислушиваясь к грохоту барабанов и свисту флейт и горнов. Он разворачивает ее спиной к себе, лицом к костру и он знает, что огонь освещает ее подобно мареву. Огонь всегда был ей к лицу. Пробуждающийся голод внутри оживал, требуя взять то, что принадлежало ему еще пять лет назад. Избегать этого чувства стало невозможно - он был собственником и был глуп, что отпустил ее. Они двигаются вдвоем - его рука обвивает ее поверх груди, так, чтобы ладонью он мог сжать ее обнаженное левое плечо, смазывая розовую краску большим пальцем. Он вдыхает аромат ее волос и напрягается из - за ощущения прижатого к нему тела. Элой тянется одной рукой назад, к его затылку, а второй крепко хватается за его предплечье, качаясь с ним в такт барабанного боя. Люди вокруг не имеют значения? Открытость Элой удивляет его. С каких пор она так откровенна в своих действиях? С каких пор она умеет танцевать вот так, алчная до прикосновений? Вечер сменяется ночью и теперь Коталло не отказывает себе и трогает ее там, где ему хочется. По мускулистому животу, по нижнему краю карханского, - и это смехотворно горячо, насколько одежда Солнечного племени сочетается с текстурой краски, - топа, скрывающего ее грудь. Ниже, по изгибу талии, к бедру. Элой прижимается к нему и вздрагивает: — Котал - ло, — его имя ломается в ее выдохе. Время замирает вокруг них. Неуверенный, чего именно охотница хочет, он наклоняется к ее ушку, давит ладонью на внешнюю сторону ее бедра так, чтобы потереться о нее. Коталло оставляет невесомые поцелуи за ее ухом, в полной мере наслаждаясь очень тихими вздохами. — Если ты будешь танцевать со мной вот так, охотница, то ты будешь в беде, — низкий тон его голоса не оставляет ее равнодушной, судя по ее конвульсивно сжавшимся рукам. — Может я хочу быть в беде, Шериф? — отвечает она с вызовом, присущим только ей. Он укусил ее, зацеловывая укус. Она ахает и откидывается на него назад, еще больше. От нее одурительно пахнет кострами. Котало трогает пояс ее шелковых синих брюк, дразня ее, но не заходя дальше. Нет. Он не может этого сделать. Это слишком. Нехотя и ворча Коталло делает несколько шагов назад, вбок и двигается вокруг нее, отпуская и подзывая к себе одновременно, поддерживая зрительный контакт. Губы Элой вздрагивают, в подобии улыбки. — Ты не выдержишь собственных выстроенных стен, — произносит Элой тихим голосом. Это было правдой. Он мог бы задавать вопросы, увиливать и юлить. В конце концов у него была Векка, верно? Они расходятся и сходятся, с каждым разом расстояние становится незначительным. С каждым разом она касалась его интимнее, глубже и речь была не о физическом контакте. Она просто смотрела на него. И он поддавался. Он упустил свой шанс тогда, но сейчас... Было ли у него право?... Он не хотел становиться тем, кто заглушит ее горе на пару ночей. Горечь подобной участи обжигала. Все это приводит их к уединенной нише. Он человек, в конце - то концов, видят Десятые, он пытался держаться на расстоянии, но манкая женщина перед ним - испытание, которое у него нет сил пройти. Элой толкает его к стене, рыча. Он уже забыл о том, насколько она бывает дикой, но теперь к этому примешивался голод: ее глаза горят, волосы подвязаны в высокий хвост, на манер Квен. Она тяжело дышит и Коталло задается вопросом, как долго она ходила и вдыхала легкий дым костра с сожжённой в пламени одуряющей травой. — Кома.. Она целует его, тянет на себя и ее пальцы оказываются на его затылке. Коталло рычит гортанно, ругается и не позволяет ей быть первой, хотя она борется с ним в поцелуе. Он сильнее. Пока еще сильнее, но даже эта сила тает из - за отчаяния. Разворачивая ее и прижимая к стене, подсаживая на свое бедро, шериф надеется, что он погасит в себе это горькое пламя. В их поцелуе нет целомудренности - просто голод, когда его язык скользит по ее языку. Разум уходит внутрь, уступая место бешеному гону крови в его венах. Это их первый поцелуй. Коталло твердит себе, что он же станет последним. — Скажи это... — она делает перерыв в поцелуе, с трудом дыша. Она едва заметно дрожит, ее бедра покачиваются на его бедре в собственном, понятном только ей, ритме. Коталло лижет широким жестом ее обнаженные от краски губы, вытягивая из нее стон и рассматривает ее в полутьме: от дрожащих мышц на животе до гипнотического движения бедер, пока она ищет свое удовольствие до одурманенного ищущего взгляда. — Что? Что ты хочешь услышать? — Скажи мне "Командир". Скажи, что ты скучал по мне, что все это нормально, что я ну-ах~да, я... м-м-м... Он крепко держит ее за талию, помогает двигаться, прижимая посильнее. Красиво выгибаясь и следуя за этим ритмом, не прерывая взгляда, Элой чувственно шепчет его имя. В расширенных зрачках видны звезды и не видно зелени радужки. — Конечно я скучал по тебе, Командир. — собственный голос низок даже для его ушей и она вздрагивает, крепче держась за него. Иногда ее взгляд соскальзывает вниз, рассматривая его всего. — Я видела тебя без брони, когда мы тренировались и ты.. ты весь такой красивый. — кажется, что ей не хватает дыхания, настолько отчаянно она это шепчет. — И спустя столько лет - ты все такой же. Молчаливый. Упрямый. Если бы не Сейка - ты бы решился подойти ко мне, м? Коталло стискивает зубы. Она надышалась дыма. Ей все еще больно после расставания с любимой. Она сделала свой выбор тогда, после победы над Немезидой. Преодолеть пропасть в пять лет сложно, верно? Она ахает и удерживает себя, обвивая руками его шею. Он видит свою краску на ее лице. Белые следы его пальцев на ее ключицах и открытых участках рук и шеи, поверх ее раскраски. — Как сильно ты скучал по мне? Ты скучал по мне, как по другу? По союзнику? Как... Он целует ее. Она не должна знать. Зачем? У нее все еще есть шанс вернуть все назад. Или найти другого, кто будет достоин ее декадентских вздохов и поцелуев. Шериф пытается целовать ее так, словно не представлял этого всю жизнь. Словно это просто игра, движимая дикой ночью. Ее стоны становятся громче, заставляющие его сердце отчаянно биться. Желать. Он хочет взять ее, здесь и сейчас. Прислонить к стене, поддерживая под упругими ягодицами,- он знает, что способен на это, он достаточно сильный даже с одной рукой, - ощутить жар ее нутра, достать ее крики и довести до оргазма так, чтобы все в Роще узнали, насколько ей хорошо. Злость скользит по его венам, поразительно сочетаясь с болезненной любовью и страстью. Целовала ли ее другая женщина, прижимала ли вот так к стене и слышала ли эти крики? Его щеки горят, от осознания, что он не может позволить себе ощутить ее вкус, а Сейка могла, он уверен. Он завидует, он зол и корит себя за неудачу. Ей почти не нужна помощь, она двигается сама, гоняясь за собственным удовольствием и замирает, хныча с его именем на устах. Ее ногти впиваются в его плечи, затылок - она цепляется за него, пока он рвано крадет поцелуями ее вздохи и стоны. Он оставляет ее, когда она выкрикивает его имя в воздух, пораженный интенсивностью этих слов. Коталло ненавидит себя, что пользуется ее растерянностью. Пользуется ее болью. Он одурманен ее удовольствием и желанием к ней. Но это эгоизм чистой воды. Поэтому он оставляет ее, ослабевшую и потерянную. ***Позже его губы исследуют Векку: он целует ее всю, стараясь ощутить запах костра и диких трав. Пытается, хочет, жаждет, но... Векка не такая вкусная. От нее не так пахнет. Да, он любит, когда его партнеры расплавляются от его внимания. Нравятся крики, громкие, когда они кончают от его ласки. В те дни, когда он медленно трахал Векку, уткнувшись в изгиб между ее шеей и плечом, прижимая к себе, представляя другую, он вспоминает, что та с любопытством приняла его предложение спать вместе. Она приняла его ласки, сделав шаг на встречу. Если бы не та борьба со стайкой Зубоскалов, он не был бы сейчас здесь. Эта воительница заслуживает лучшего. Она заслуживает не быть заменой кому - то, а Коталло пользовался ей, вот так... И сегодня их отношения ломаются. — Она поступила грубо, оставив тебя одного. — Нам нужно расстаться, Векка. — Коталло смотрит на женщину, которая кивает головой. — Прости. В полутьме он почти не видит ее лица, но очертания... Очертания слишком похожи. — Я не идиотка, Коталло. Ты думаешь, что ты самый умный и скрытый. Но я знаю, что я похожа на Элой. Я убедилась в этом окончательно. — в голосе Векки нет дрожи, лишь скрытая, знакомая Коталло тоска. — Я знаю, о ком ты думал, когда находился рядом со мной. Знаю, чье имя ты выдыхал в поцелуе. Знаю, кого ты представлял вместо меня. — Это не так. — Верно. Твоя проблема в том, что в тебе слишком много чести. Векка действительно заслуживает кого - нибудь получше. — Любовь зла, Коталло, верно? Тенакт могут быть ревнивы, но это редкое явление. Племя привыкло быть единым. Но все таки, когда ты влюбляешься до боли, узнаешь это ужасающее и прекрасное чувство... Ты уже не можешь быть хозяином своих ощущений. — Я никогда не собирался звать тебя ее именем, — осаживает ее мужчина, прежде чем та решает продолжить. — Ты - не она. Он старается не ощущать мокрые дорожки на лице партнерши, когда она целует его в последний раз. Ее руки обвивают его и прижимают к себе. Доверчиво. Но расстаются они товарищами, как и должно поступать в племени. — Я не она... Да. Векка сворачивается калачиком под его боком, тихая и мягкая, даже учитывая, что ее тело - сплошь мышцы и грубая сила. — Ты должен сказать ей. Иначе она опять уйдет. — Она любит другого человека, — Коталло смотрит в потолок, считая трещины в камне. — И тем не менее она целовала тебя. Тем не менее - ее крик ты сорвал позади тронного зала. Она не была бы здесь, если бы не любила тебя, Коталло. Ты избегаешь очевидных вещей - слепо и недальновидно. Притянув ее к себе поближе, Коталло целует женщину в пушистые волосы. Прямые, не кудрявые. Подернутые золотом, а не кровавой ржавчиной. Как он мог думать, что они похожи?.. — Я хочу попросить место в следующем торговом караване, который отправится в Меридиан. Буду исследовать северные земли. Хорошо? — И как давно ты это решила? — С тех пор, как увидела тебя. — Я не хотел сделать тебя несчастной. — О. Это были потрясающие два года. Просто мы не подходим друг другу. Я хочу путешествовать, изучать новое. Найти свое место. А ты уже нашел свое. На самом деле... Твое место всегда было рядом с ней. Просто вы не смогли сказать об этом друг другу. Она оставляет его одного, оставляя за собой поцелуй, подернутый пеплом, солью и дымом. ***— Мой Командир никогда не лжет. Она говорит прямо. Я узнаю от Нила и Эренда о том, что ты, Командир, не была счастлива там, на дальних берегах. Что ты хотела... домой. Элой хмыкает, впрочем, не оспаривая его утверждение. Она подбросила в руке окатанную водой гальку и метко швырнула ее, выбивая рябь на спокойной воде. Уйти из поселения было правильным решением. Тут, вдалеке, были замечены засбоившие машины - славная охота, достойная очередных отметок. Они оба действовали слаженно, ведь их навыки вшиты в их плоть и кровь. Конечно, она все еще была такой же умелой охотницей, как и он. Теперь они сидели на берегу тихого озерца, под плакучими ивами. Лето было в самом разгаре и солнце молчаливо пекло, из - за чего прохлада близкой воды казалась благословением. Элой вздыхает и бросает еще один камень, поморщившись, когда тот булькнул и ушел под воду сразу же. Коталло сидит и посматривает на нее, но в основном наблюдает за изредка подергивающейся водой - мелкие рыбешки подплывали к поверхности, беспокоя ровную гладь. — Конечно, я хотела домой. — Элой посмотрела на него сверху вниз, прежде чем запустить последний камень. — Как тебе этот бросок? Бросок был хорош. Камень легко задел несколько точек на водной глади, прежде чем ухнуть с нежным всплеском. — Ты увиливаешь от темы, как норокоп уходит от стрелы. Она вздохнула и плюхнулась рядом, бедро к бедру и плечо к плечу. Подумав совсем чуть - чуть, охотница положила голову к нему на плечо и глубоко, по - страдальчески вздохнула. — В первый год мы сделали так много... Устроили переворот, перестроили Империю, посадив более продуктивного Императора. Потом гасили очаги сопротивления и признаки гражданской войны. А потом... Все пошло не так. — Коталло поднял руку, притягивая ее к себе и утягивая вниз, на подстеленную циновку из зеленого тростника. — Коталло... Она завозилась, перебираясь на левую сторону, вызывая у него насмешливо - недовольное цыканье каждый раз, когда она задевала его живот или ребра, перелезая через него. Она могла сделать это куда более приятнее и мужчина это знал. — Нормально здесь? — дождавшись кивка, она вздохнула. — Хочу переплести наши руки. Их ладони соприкоснулись, как - то слишком интимно. Намного интимнее, чем когда Коталло ласкал ее под стенами Рощи. Она забралась пальцами под его повязку, поглаживая ладонь под ней и только потом, когда Коталло повернул голову, чтобы чмокнуть в макушку, переплела их пальцы. Элой прижалась к нему теснее, закинув бедро на его живот и спокойно вздохнула. — Я стала звонить всем намного чаще. И тебе тоже. Помнишь, я звонила тебе и мы разговаривали, долго, ночами? Ты еще удивлялся, что у меня есть на это время. А я просто уходила из столицы так далеко, как могла. Чтобы просто послушать твой голос. — Это было похоже на те разговоры до Немезиды. — Верно. И потом меня стала сжирать тоска. Я была далеко от вас всех. Сейка была рядом, но... Больше никого не было, понимаешь? А так, когда мы говорили с тобой вот так, я закрывала глаза и мечтала, чтобы ты был рядом. Пыталась ощутить тебя... всего. Они помолчали, но Коталло был польщен. Пусть и немного болезненно. Потому что из - за страха нарушить ее счастье... Коталло вздохнул. Над их головами пролетали стрекозы. Шумели высокие травы и шелестела ива. — Что такого ты сказала Сейке? — Назвала твое имя. — Что? — удивился Шериф, резко поворачивая голову в ее сторону. Затем сжимает губы и вновь таращится в небо, глухо отвечая. — И это повод для расставания? Мне... Мне жаль, что я стал прич... — Нет, это не то, о чем ты подумал. Не ты причина, Коталло. Мы... Мы поругались с ней года полтора назад. Сильно. Все стало... критическим. Мы настолько с ней похожи, что в какой - то момент это стало невыносимым. А близости с ней не было... м-м-м... в последние два года мы даже не касались друг друга. Она спросила меня прямо, кого бы я выбрала, если бы вы оба подошли ко мне в день победы над Немезидой. И я назвала твое имя. Он резко садится, от чего она с оханьем соскальзывает с него. Коталло поворачивается к ней, извинившись и помогая сесть. Они близко друг к другу и смотрят в глаза друг другу. — Прошу прощения, я ошеломлен. Почему? — Я увидела тебя первого, когда вылезла из - под обломков. Ты шел ко мне и что - то в твоем взгляде, в твоем лице... что - то сломало меня. Или это было тогда, когда взрыв опалил меня?.. я просто помню, что поняла, что больше не хочу убегать от своего сердца. Но Сейка была первой. Она застала меня врасплох и я не знала... Я не умела. Коталло, когда вся твоя жизнь - это бой, откуда тебе знать, как надо действовать? — Крылья Десятых, Элой... — Коталло рывком притянул ее к себе, обнимая до писка. — Я... — Слишком благороден. Оба... Поступили не слишком умно. Да? — Я был трусом. — Ты просто хотел благородно дать мне возможность выбора. Стать счастливой. И Векка... Его командир зарычала, отпихивая его от себя и поднимая взгляд. — Когда я увидела тебя рядом с ней, я просто... Я готова была убить ее. Коталло целует ее, зарываясь рукой в пышные волосы. Она на вкус как лето и мягкая, пока они растворяются в нежном поцелуе. Она цепляется за него, ищет застежки и ремни, освобождая от брони. Он помогает ей по мере сил, но когда она толкает его на циновку, нетерпеливая и соскучившаяся, мужчина сдается. — Прошло пять лет. Ты уверена, что ты все еще...? — А мы можем построить все заново? Мы можем попробовать? Пожалуйста. Потому что я хотела бы, чтобы мой выбор был другой. — Если ты позволишь мне изучить тебя заново. Отдать тебе тот долг, что задолжал за эти года. Он видит ответ в ее взгляде и робкой улыбке. — Только если мы начнем заново. Если ты дашь мне шанс рассказать обо всем. О том, как я скучала по тебе... как мечтала в последний год быть рядом. Они сплетаются вместе, отпуская все. Им нужно построить жизнь заново. У них впереди время и оба жаждут наверстать упущенное. А пока Коталло наконец - то отпускает кипящие изнутри слова и тает, когда слышит ее ответ. Я люблю тебя.