1. После Жизни

      Окоченевшее тело, долгое время пролежавшее без движения, начало подрагивать, дёргаться, кривиться. Только что Кловер не видел ничего. Только что он был заперт в бесконечной пустоте, безэмоциональной, мерзкой. Только что он был мёртв. Сейчас, когда душа его наконец обрела свободу и оболочку, Кловер не понимал ничего. Наверное, он даже не смог понять что снова может размышлять, осознавать, чувствовать.

***

      Из слабоосвещëнной, но, тем не менее, достаточно светлой чтобы видеть всё в ней происходящее, комнаты стали доноситься скрипы, гортанные стоны, хруст. Крышки гробов, стоящих слева от входа, по-очереди стали дёргаться, словно кто-то действительно сильно хотел выбраться из каменных саркофагов. Не знающий человек подумал бы, что это вампиры, что теперь просыпаются после долгого сна и идут на охоту, и почти угадал бы. Некоторые из неожиданно оживших "мертвецов" пролежали в своих гробиках долгие, мучительные для их разума годы.       Первым сдвинулась крышка гроба с эмблемой фиолетового сердца на ней. Тот, кто лежал внутри, был очень настойчив в своëм желании выбраться. Погребальный ящик был выполнен искусно, из белого камня, что выглядел дорого и статно. Хотя гробы были явно маленькими и детскими, казалось, что в них были похоронены наизнатнейшие люди королевства. Сверху, на крышке каждого гроба было нарисовано сердце красного, голубого, оранжевого, синего, фиолетового, зелёного или жёлтого цвета, что обозначал цвет души покоящегося тут человека. Чуть ниже табличка с именем мертвеца и датой смерти. Смерти, как теперь понятно, биологической, но не духовной. Души были старательно и аккуратно собраны в колбы, что отправлялись в хранилище под местом, известным как "барьер", где они и сохранялись долгие годы в ожидании того, чтобы король монстров использовал их для разрушения этого самого "барьера".       В ходе очередного удара изнутри крышка сдвинулась на достаточное расстояние для того, чтобы здесь лежащему вчерашнему мертвецу приподняться с холодного дна каменного ящика. Темноволосая девочка, что привстала и открыла глаза тут же закрыла их и вяло защитила руками от тусклого, но такого сильного для очей, что не видели его долгое время, света. Издав продолговатый писк она кое-как встала на пол, попыталась пройти, но тут же грохнулась от того, что не умела. Казалось бы: банальные движения, которые практически все люди способны выполнять с раннего детства, давались сейчас с большим трудом, если вообще давались. Девочка перешла на ползание – то, что люди умеют лучше, чем ходить. Каждое передвижение отдавалось сильной болью, стонами. Девочка смогла доползти до двери и присесть там, чтобы отдышаться. Она закрыла глаза, уже привыкшие к солнечному свету, вновь открыла и сделала глубокий вдох.       Ожившая резким движением встала на ноги и облокотилась о стену возле гроба с красной эмблемой. Она, щурясь от плохого зрения, начала осматриваться. Уже через минуту состояние девочки пришло в относительную норму, и она снова смогла свободно ходить, пусть и вяло. В самом конце комнаты, перед тем гробом из которого девочка вылезла, её взгляд привлекло синее сердце, но, помотав головой, она медленно вышла из помещения с гробами, вновь начиная свой путь по подземелью.

***

      Через пять минут после ухода первой ожившей начались бóльшие волнения, всё новые дети приходили в себя, и, хотя бы приблизительно, начинали понимать где они находятся.       Ещë одна - вторая крышка с грохотом была отодвинута и скинута на холодный пол. Третий от двери гроб открылся. Тут же, хрустя костями, Кловер встал на ноги, не выходя за пределы своего погребального ящика. Настороженный, помутнëнный взгляд витал по помещению, ища воды. Годовая жажда мучила тело мальчика, выворачивая его изнутри, впрочем, как и всех, кто лежал в этих гробах. Заспанные глаза не обнаружили источника воды или чего-либо похожего на еду. Он попытался вылезти из гроба, но ноги путались и Кловер споткнулся, с грохотом падая на соседний ящик с оранжевым сердечком. От туда донеслись сильные удары по крышке гроба, а после тихое: "ай-ц!" и молчание. Кловер встал и хромая облокотился на противоположную от той, к которой примыкали гробы, стену. Мальчик, на вид лет двенадцати-тринадцати, стал осматривать своë тело и встряхиваться, дабы прийти в себя. Кловер отдышался и гуськом подошёл к двери, параллельно пытаясь вспомнить события, приведшие к пробуждению.

***

      Последнее его воспоминание относилось к моменту смерти, когда ковбой после ухода друзей, забравших его душу, стал умирать, разрываемый невероятно сильным жжением в груди. Ветер разносил постоянно опадающие листья подземной акации по террасе, где стоял умирающий человек. В тот момент боль стала невыносимой, слезы выкатились на глаза, а горло пересушило, жжение распространилось по всему телу. Кловер страдал, но то, что он сделал было справедливо, а значит - правильно. Нет, ковбой понимал, что не заслужил подобной судьбы, однако выбирая между своей свободой и чужой, он явно сделал выбор в пользу второго варианта. Кловер потерял координацию, стал покачиваться, упал на колени, опёршись руками о холодный, местами укрытый листьями пол.       – Ну и, это всё?       Голос знакомого цветка разочаровано протянул риторический вопрос. Удивительно, но Флауи, в отличие от других случаев, не стал прерывать смерть Кловера, окончательно разбивая его душу и перезагружая.       – Проделать весь путь лишь, чтобы стать винтиком в этой машине?       Кловер пытался дышать, но сознание покидало его вместе с решимостью, с которой ушла душа. Боль. Адская. Невыносимая. Но, как ему казалось, необходимая.       – Хех, теперь и тебе свойственна предсказуемость!       Разочарованность цветка сменилась на надменность, шутливость.       – Я бы мог обратить всё в спять, но... Возможно, ты заслуживаешь своего покоя.       Резко Флауи стал серьëзен. В его голосе стали даже играть нотки сочувствия, ранее не свойственные бездушному цветку. Кловер из последних сил держался в согнутом состоянии на коленях, чтобы не рухнуть лицом вниз на каменный пол.       – В конце концов, всегда найдëтся другой...       Цветок, кажется, даже испытывал небольшую грусть. Непонятно одно: от того, что так и не смог реализовать свой огромный план, или же правда сочувствуя настоящей смерти человека, что стал для него уже больше чем инструментом за эти сотни попыток.       – Не могу сказать, что было весело. Боюсь, что здесь мы и расходимся.       Вздохи участились, а жжение, кажется сейчас сожгло бы трахею.       – Ой, да кого я обманываю?       Боль ушла, оставив лишь усталость и желание долгожданного сна, покоя.       – До следующей встречи... друг.       Кловер развернулся в другую сторону и на четвереньках пополз к ограде террасы. «Отдых. Хочу. Отдохнуть.». Когда он дополз, Кловер присел, облокотившись о стенку, согнул ноги в коленях, положил правую руку на грудь, где ощущалась всепоглощающая пустота. Глаза, теперь пустые, не отдающие прежним янтарным блеском смотрели в неë. Пусто. В пустоте ничего нет.       Последние крупицы разума ушли из помутнëного сознания в небытие. Ноги расслабились, выпрямились. Правая рука сползла с груди на живот. Безжизненные, бездушные глаза закрылись. Тело ребëнка позже обнаружит сам король монстров по наводке горюющей компашки шерифа, жены инженера и стажëра королевской стражи.

***

      С грустью мальчик отмахнулся от воспоминаний о смерти: «Нет - это не то». Но что? Он должен был погибнуть тогда. Из мёртвых до этого момента не возвращались. Остаëтся только попытаться вспомнить, было ли что-то в промежутке между смертью и воскрешением.       В одинаково бесконечной и тесной, одинаково яркой и тёмной пустоте болталась жëлтая, сохраняющая свои яркие краски вечно душа, некогда принадлежавшая человеку. Фактически она и была этим человеком, что в телесной оболочке могла позволить себе хранить, упорядочивать и воспроизводить воспоминания, мысли, картины, идеи. Сейчас человеческая душа могла лишь показывать обрывки моментов, образов, событий, что сохранились в ней вечно – избегая времени и пространства. Само время в пустоте было относительно – Кловер провëл там мгновения и сотни лет, вечность и одновременно вообще не находился там. Это странно... Но это так. Он видел всë и не видел ничего – образы вспыхивали, угасали. Миллиарды картин и событий просто прошли сквозь душу за это время. Все жизни Кловера были показаны тут во всех подробностях. Но в общем масштабе, он скорее ощущал себя в пустоте, нежели погружëнным в воспоминания. Без тела душа просто не могла зафиксировать направление мыслей ковбоя над чем-либо. Поэтому ему казалось что он провёл все эти месяцы в небытие, но при том, теперь, когда он заполучил тело, помнил абсолютно всё. Каждую свою смерть, каждую боль и каждое существо, которое причинило ему страдание. Кловер держал и продолжает держать всё внутри, в конце концов, он достаточно решителен и терпелив, чтобы стерпеть обиды. Однако, кажется, предстоит разобраться с одним цветком, который возомнил, что он властен решать, когда человеку умереть. Впрочем из долгого забытия доносились несколько ярких воспоминаний, что никак не могло оформиться во что-то понятное.

***

      Смех лживого самопровозглашённого бога, проглотившего шесть людских душ, эхом отдавался от стен всего подземелья. Страх, гнев, страдание - всё перемешалось в этом создании, породив ненависть ко всему сущему. От прежнего монстра, коим был этот бог осталась только память в этой временной линии. Этому чистейшему в своей природе злу противостоял ангел-спаситель с поверхности. Ангел, что светом своей души растворял тьму, которая окутывала собой всё окружающее пространство. Ангел мучилась, и в мучении рождалась надежда. Ангелу нужна была помощь.       На зов о помощи откликались порабощëнные, невольные души. Они помогали ангелу, усиливая его свет во всеобъемлющей тьме, направляли его во мраке. Ангел умирал много раз, но, словно Феникс из пепла, каждый раз возрождался.       Час настал, и в едином, могучем порыве лживого Бога низвергли в пучину. Испорченная, искорëженная материя тела существа разрушалась от смертельного танца возмездия, что блистательно и грациозно был исполнен душами. Ангел победил. Добро победило. Смех жалкого божества навечно прекращëн, а жизнь в подземелье торжествует. Ангел ушëл, но обещал вернуться... ...и ещё воспоминание, ещё более тусклое, аморфное, непонятное.       Азриэль. Настоящее имя, выделяющееся из множества придуманных, созданных лишь для того, чтобы не называть истинное и единственно правильное. Азриэль боролся с ангелом, став настоящим Богом Гиперсмерти этого мира. Ему было подвластно всё - от материи до времени и всë тех же шести душ. Он атаковал. Атаковал безжалостно и беспощадно. Ангел мечтал и боролся. Ангел отказывался умирать, будучи в шаге от победы - и победил.       Дальше всё было мутно. Кловер знал одно: он послужил Великой цели, и в том числе с помощью его души был разрушен барьер, что удерживал монстров под землёй всё эти бесконечно долгие века.

***

      Ковбой приостановил поток своих мыслей, снова вернувшись в настоящее. Перед ним был проход, высотой почти два с половиной метра. Помнил ли он эту комнату решительно непонятно: воспоминания связанные с тронным залом несвязно меж собой болтались в голове, то всплывая, то исчезая. Справа гробы, что принадлежали его товарищам по несчастью и один, который был предназначен для Кловера в том числе. Дальше была лестница, ведущая вверх к тронному залу. Слева – голая стена. "Исходя из воспоминаний в, так скажем, «душевном» состоянии, кажется, что барьер разрушен, а следовательно можно выбираться на поверхность. Но прежде, хотелось бы понять, что конкретно произошло и повидать знакомых". Кловер вновь сфокусировал взгляд на гробах. "И, конечно, выполнить отложенную давно миссию".       Кловер немедленно приступил к помощи нуждающимся бывшим мёртвым людям. Он отодвигал крышки, помогал встать и отряхнуться. Ковбой уже забыл про мучавшую его десять минут назад жажду. Но всё же, только проснувшиеся от многолетнего сна дети нуждались в еде, воде и других биологических необходимостях.       Крышку красного после того, как там никого не обнаружили задвинули обратно. Уже через пол часа большинство детей дробились на небольшие группы и шли либо глубже в подземелье, либо наверх, туда, где раньше был барьер. Кловер, один, ушëл сначала в сторону Нового Дома – города и столицы монстров на верхних ярусах подземелья, а после в Хотланд и от туда в неизвестном направлении.       Нужно узнать правду.