Часть 6

      С прибытием Селены в военный лагерь Тайвина стало казаться, что в нём поселился хаос. Всё пошло наперекосяк с виртуозной грацией, которой могла обладать лишь Селена.       Сначала она решила, что является не просто женой, а видимо, со-командующей или, что вероятнее, главным исполнительным лицом всего военного предприятия. Селена пыталась управлять всем наравне с Тайвином: отвечала соратникам, предлагала стратегические решения, сыпала советами. Пока Тайвин, столп порядка и педантичности, только начинал обсуждать возможные варианты ответа на очередное письмо от лорда, Селена уже успевала его написать, отправить, а потом с видом победителя ставить мужа в известность. Что еще хуже, она так глубоко погружалась в «мужские» дела, что Тайвин узнавал об отправке ответа только когда приходило второе письмо. Это раздражало его до такой степени, что, казалось, он вот-вот начнет вибрировать, как струна на самой низкой ноте.       Тайвин старался сохранять спокойствие, что само по себе было подвигом, сравнимым с восхождением на Стену во время Долгой Ночи. Всё же пылкий и, чего уж греха таить, изобретательный ум Селены формировал идеи, до которых Тайвин в жизни бы не додумался. Но всему есть предел, и терпение его, хоть и было выковано в огне амбиций, в конце концов пошло трещинами. Его отношения с Селеной стали напоминать партию в шахматы, где Тайвин просчитывал ходы на двадцать вперед, а Селена играла в «шах и мат в три хода», используя неортодоксальные фигуры и наслаждалась тем, что ей разрешают побеждать, пока супруг отвлекся на ведение войны.       Сложнее всего оказалось придумать, куда направить избыточную энергию Селены. Тайвин знал: чтобы отвадить её от одного навязчивого занятия, нужно немедленно подсунуть что-то новое, требующее немедленного вмешательства. Главное не пропустить момент, когда и оно перестанет казаться захватывающим. Но ради собственного душевного равновесия (которое, к слову, было важнее, чем любой стратегический маневр), Тайвин всегда оставался начеку, словно ястреб над полем.       И на этот раз он нашел спасительное решение. Он поручил Селене мелкие женские дела по лагерю. Киван, его бедный брат, вздохнул с облегчением, которое длилось, увы, недолго, но часть его бремени перешла к Селене. Она взялась за дело с энтузиазмом: следила за расходами, вела учет состояния солдат, наверное, проверяя, достаточно ли здоровыми они выглядят, писала письма вдовам, выписывала жалованья и пересчитывала расходы.       Тайвин постарался свалить на жену всё, что только можно было, малодушно надеясь, что к вечеру Селена устанет, перестанет пререкаться и уснет как младенец. Хвала богам, сработало! Селена действительно увлеклась этой «бумажной каруселью», дав Тайвину драгоценную передышку.       Но, как известно, ничто не вечно под луной, особенно женский интерес к скучной работе. Не прошло и двух недель, как Селену начало волновать качество и тяжесть брони для солдат, расстановка и правила дежурств — похоже, ей не нравилась симметрия, количество лошадей и их окрас… В общем, всё то, куда ее нос, который, кстати, мог учуять фальшь за три мили, не должен был лезть. Пока Селена сидела в шатре, как привязанная, занимаясь этой самой бумажной волокитой, Тайвин старался жить полной жизнью, как жил до появления в лагере этого неусидчивого создания. Но скука — великий враг. Бумажная работа ей надоела, интерес улетучился, и Тайвин упустил критический момент, когда от скуки шестерёнки в её голове начали вращаться совсем не в ту сторону. — Боги праведные! — Селена закатила глаза, откидываясь на спинку стула с таким видом, будто ей только что сообщили, что вино закончилось. — Сколько же здесь бумаг? — проворчала она, отодвигая гору документов, которая могла бы служить подушкой для великана. Она грациозно потянулась, разминая конечности, которые, кажется, уже начали прирастать к стулу. Конечно, дорогому мужу проще было бы переодеть всех солдат в шелковые платья, чем дать Селене вникнуть в его дела!       Она повернулась и поглядела на сира Джилоса, который стоял у входа в шатер, словно каменное изваяние. Его обязанность была проста: охранять Селену и, самое главное, изолировать ее от Тайвина и его стратегических совещаний. Но Джилос был тем еще добряком. С лысой головой, сияющей, как начищенный щит, и длинной седой бородой, которая, казалось, хранила все секреты Вестероса, шестидесятилетний Джилос держался «бодрячком», и любил Селену всей душой. Это часто приводило к тому, что он давал слабину, таял под жалобными взглядами и мягким, как шелк, тоном Селены, и тогда она выигрывала. Она просачивалась на военный совет, непринужденно усаживалась за стол с картами Вестероса, словно это ее законное место, и начинала двигать фигурки, мягко, но настойчиво смещая Тайвина в сторону. А тот старался держать себя в руках. Он-то знал, что из себя представляет Селена, и как трудно, практически невозможно, переспорить женщину, которая считает, что слово «нет» — это всего лишь очередной вариант «да».       — Сир Джилос, — Селена мило улыбнулась, и этим, казалось, осветила весь шатер, хотя на самом деле эта улыбка была предвестницей надвигающейся катастрофы, сродни улыбке Эйриса Безумного перед тем, как он решал поджечь неугодных советников. Сир Джилос, этот стойкий ветеран, удивленно поднял брови, а затем издал вздох, словно ему сообщили, что из солнечной Королевской Гавани его отправят гонять волков за Стеной. Он заведомо знал: такая улыбка Селены не предвещает ничего хорошего. Вскоре она где-нибудь достанет живого дракона и решит, что спать он будет в ее шатре; затем сочтёт, что штандарты недостаточно красные и нужно пошить другие, а лошади должны быть только черными и белыми, как шахматные фигуры.       — Да, миледи? — сир Джилос, однако, тепло улыбнулся ей в ответ. Селена его ни капли не раздражала. Он знал, что она — неспокойный дух, вездесущий, как ветер, и сующий свой курносый нос куда не просят. Но все же, глядя на то, как лорд Тайвин заботился о ней, как улыбка стала появляться на его всегда мрачном лице, как солнце после Долгой Ночи, Джилос усмехался, искренне радуясь обществу молодой леди Ланнистер. Она была как летняя гроза — шумела и гремела, но с ней же на город опускалась долгожданная прохлада.       — Где мой муж? Пришла пора посетить его и внести незапланированное разнообразие в эту военную жизнь, — Селена встала со стула с грацией кошки и потянулась. Да, перед очередными великими делами, которые наверняка будут включать скучные карты и еще более скучные доклады, стоит хорошо размяться. Возможно, даже потанцевать на столе.       — Лорд Тайвин на совете с генералами, миледи. Он строго-настрого приказал, чтобы вас ни в коем случае не беспокоили, — Джилос, этот святой доброты человек, улыбнулся уголками губ, и его всегда суровое лицо смягчилось.       — Я боюсь, Тайвин без меня не справится. Наверное, они уже спорят о том, какой оттенок серого лучше подходит для униформы, — Селена воодушевленно улыбнулась, решительно закутываясь в бордовый плащ. Вечера стали холоднее. — Идем. Хоть посмотрю, чем мой драгоценный супруг занимается.       — Как скажете, миледи, — с учетом того, сколько времени сир Джилос провел, пытаясь хоть как-то сдержать Селену, её решения уже не удивляли. Он знал, что каждое «нет» по отношению к Селене автоматически превращалось в «да» с припиской: «И пусть все генералы подождут!». Поэтому он молча, с обреченной, но понимающей улыбкой пошел за ней.        Селена поежилась, когда они покинули теплый шатер. В последние дни дул такой ледяной злой ветер, что даже камни, казалось, дрожали от холода. Холод совершенно не доставлял ей удовольствия. Тем более, ее шелковая юбка, казалось, была создана для того, чтобы ветер мог забраться под неё, и он пробирал до самых костей, нагло поднимая подол. Как бы Селена ни пыталась убедить мужа, что штаны — это практично, Тайвина было не переубедить. Селене пришлось носить платья, потому как все ее попытки надеть брюки приводили к тому, что их немедленно сжигали, вероятно, в качестве ритуального жертвоприношения здравому смыслу. Но ведь и платья из шелка с драгоценной вышивкой смотрелись здесь неуместно, словно на поле боя явилась королева. Но это еще предстояло доказать Тайвину в ходе долгой и, возможно, громкой дискуссии.       Селена не успела зайти в шатер мужа, как ее, словно некий ценный, но очень назойливый груз, резко подхватили под руки, развернули в противоположную сторону от того места, где, как она знала, происходило все настоящее веселье, однако в этот раз там было подозрительно тихо, и повели в совершенно другую сторону.       — Эй! Вы что, сговорились?! — она возмущенно посмотрела на своих похитителей. С одной стороны стоял довольный Эйварис, который, судя по всему, сбежал с совета, притворившись внезапно заболевшим, а с другой — сир Отто Крастер, еще один закадычный друг Селены, который всегда был готов принять участие в любой её авантюре, кроме скучных. Она закатила глаза так, что еще немного — и увидела бы собственный мозг, и безвольно повисла у них на руках.       — Друг мой, кажется, я только что спас лорда Ланнистера от жестокого рока! Рока в виде, например, внезапного желания Селены перекрасить все знамена в ярко-желтый! — воодушевленно воскликнул Отто, глядя на Эйвариса. Селена снова закатила глаза. Она молчала, но выражение ее лица говорило: «Если бы я могла дышать огнем, от вас обоих уже остались бы только угольки».       — Селена, душка, не будь такой вредной. Мы же несем тебя туда, где есть настоящие интриги, а не просто обсуждение осадных маневров, — Эйварис усмехнулся и подмигнул. — Все лучше, чем скучные дебаты в шатре Тайвина. Там пахнет пергаментом и несбывшимися надеждами.       — Идите к черту. Оба, — Селена дернула руками, с неожиданной силой вырывая локти из крепкой хватки, которая, казалось, была способна удержать и разъяренного дракона. Она скрестила руки на груди и высокомерно подняла подбородок, глядя на Эйвариса и Отто так, будто они только что предложили ей поужинать тухлой рыбой. — У вас есть ровно одна минута, чтобы заинтересовать меня, иначе я вернусь к мужу и заявлю, что вы пытались надеть на меня доспехи и научить сражаться на лошади. И я уверена, что он мне поверит.       — Идем, мы собираемся возле костра, — Эйварис поиграл бровями с выразительностью, которой позавидовал бы даже уличный торговец, пытающийся продать дырявый горшок как антикварную вазу. Он подхватил Селену под руку и усмехнулся, обещая веселье.       — Представь, дорогая: ты, я… да, и ты, Отто, куда же мы без тебя, нашего главного знатока по грустным вздохам, — Эйварис подмигнул сиру Крастеру.       — О, да! В честь лорда Тайвина попросим исполнить «Дожди Кастамере»! — Отто очаровательно улыбнулся, подхватив Селену с другой стороны.              — Смотрите, чтобы за фальшь в мелодии мой муж не повторил вам 258 год. Я до сих пор не могу отмыть пятна от того вина, которое он пролил, когда решил, что ваши песни оскорбляют его родовой герб, — Селена вздохнула, но все же улыбнулась уголком рта.       — О, неужели муза фальши не простит? — Отто трагически вздохнул, заламывая руки, а затем прижал ко лбу.       — Поверь, Отто, дядя Тайвин — главный ценитель музыки. Он услышит фальшь, даже если петь ты будешь шепотом, — Эйварис улыбнулся, легонько толкнув Селену в бок. — Хотя, зная, как поёт Селена, я искренне удивлен, что ее язык еще на месте. Видимо, дядя Тайвин боится, что ночью ему самому что-нибудь отрежут.       — Вы не думали выступать? — Селена раздраженно вздохнула. Своё неумение петь могла высмеивать только она сама, потому что все остальные боялись последствий.       — Где? На придворном балу? — Отто кокетливо улыбнулся.       — Дорогая, я боюсь, если бы мы решили стать актерами, все прочие остались бы без работы. Я мог бы играть роль очень красивого, сильного и смелого рыцаря, а Отто… — Эйварис якобы задумался. — Отто бы отвечал за музыку, используя только звуки собственного разочарования!       — О, дорогой, не переживай! — Селена улыбнулась, и эта улыбка была теплой, как ледник. — Из вас обоих получились бы замечательные шуты. Эйварис мог бы жонглировать своими комплиментами, а Отто… Ты мог бы плакать каждый раз, когда Эйварис ошибётся.       Отто расхохотался, а Эйварис закатил глаза снисходительно, глядя на Селену сверху вниз. Рост позволял ему смотреть на неё с высоты своего превосходства… или хотя бы просто делать вид.       — Селена, зная тебя, можно подумать, что это был комплимент. Я бы предпочел быть трогательным шутом, который вызывает умиление, а не тем, который заставляет дядю Тайвина искать в карманах запасной меч.       — Давайте, свободны! — Селена пренебрижительно махнула руками, словно пыталась отогнать неугомонных мух. — Меня ждут великие дела в шатре Тайвина, где даже пыль на полках имеет свои амбиции!       — Ну, Селена, — Эйварис жалобно посмотрел на Селену, его большим глазам могла бы позавидовать любая бродячая собака. Даже та, что всегда жует одну и ту же палку и считает ее своим лучшим другом. — Ты же не можешь оставить нас в таком унынии! — Ну же, Селена, — Отто взял ее за руки, словно пытался спасти утопающего. — Дорогая, только представь: страшные истории, которые могут заставить даже призраков сбежать в ужасе, можешь даже прижаться ко мне поближе, если станет страшно! Гусли, баллады и, конечно, ром с красивыми речными девушками! — многозначительно добавил Отто, подмигивая ей так сильно, что казалось, он пытается выбить себе глаз, чтобы не видеть все это безобразие. — Да, — Селена закатила глаза в четвертый раз, и на этот раз они, кажется, сделали полный оборот. — Особенно последние мне так необходимо. Чтобы забыть, что я только что согласилась слушать пение Вильяма в компании двух актеров, которые только что соревновались, кто из них больше похож на напуганного павлина. — Ага! — воодушевленно воскликнули Эйварис и Отто в один голос, как два попугая. — Значит ты согласилась! Селена закатила глаза, погружаясь в мрачные размышления о том, как же ей отвадить эту парочку, иначе ее вечер грозил превратиться в нелепую комедию с моментами драмы, где смех будет звучать как горький хохот судьбы. Она обернулась, уныло вздыхая и глядя через плечо в сторону шатра, в который, казалось, она уже никогда не дойдет, по крайней мере сегодня. Внутри нее разрасталась тревога, словно черная тень, затмевающая свет надежды. Селена вздрогнула, когда встретилась с холодным, обжигающим взглядом Тайвина, заставивший ее поежиться и быстро отвернуться. Он стоял там, словно каменное извояние — холодное, темное и страшное. Единственное, что можно было разобрать во тьме, — это два изумрудных глаза, которые казались блестящими, как острые лезвия на солнце. — Черт с вами, пошли! — вырвалось у Селены, когда она сильнее прижалась к Эйварису и Отто. Она пошла с ними в другое направление от шатра, стараясь не оглядываться на Тайвина. В его сдержанной позе и тишине она чувствовала лишь одно желание — как можно скорее уйти оттуда. Сегодня он был как никогда не в духе, и это пугало ее. Тайвин сжал кулаки, наблюдая за тем, как его молодая жена вновь уходит в чужой компании. Ревновал ли он? Конечно. Ревновал к собственному сыну, который так легко мог подхватить ее и закружить в обьятиях. Ревновал к племяннику, который постоянно терся вокруг Селены, как муха вокруг меда. Каждый многочисленный друг Селены вызывал в нем эту грязную, мерзкую ревность. Нет. Тайвин не должен ревновать Селену. Это было неправильно; это не то, что он хотел в их браке. Да и сама супруга не подавала ни одного повода для ревности. Как бы ни были теплы ее отношения с другими, Тайвин слепо верил в ее преданность. Ведь он сам попался в ловушку любви, сам стал преданным нелюбимой жене, словно пес. Тайвин верил Селене, доверял ей; он знал, что никогда не увидит от нее даже намека на предательство. Но ревность его была беспочвенна — глупая и глухая, основанная на страхах и комплексах. Он был стар, он был безобразен и холоден; молодую жену стоило любить и трепетать к ней. Иначе возникали непрошенные мысли о порочных связях с кем-то более молодым и нежным. Эйварис. Джейме. Еще один мальчишка, который крутился вокруг ног Селены как верный щенок. Каждый из них ничего не делал открыто, но каждого Тайвин презирал за их отношение к ней. Это походило на ад — бесконечный круг страданий и мучений. Глядя только на один ее силуэт, который поднимал все внутри него; за возжелание, что Селена пробуждала в нем, Тайвин ненавидел себя. Он стал терять контроль над собой; он переставал принадлежать себе. Словно одним концом нити дьявол связал его руки и разум, прикрепляя его к тонкому стану Селены. Мысли о ней были как ядовитый шип; они впивались в его душу и заставляли его страдать от бессонницы и мучительных сомнений. Каждый миг без нее становился пыткой, дни становились серыми и скучными, а каждый взгляд на ее улыбающееся лицо поднимал другое чувство — волну ненависти к ней. Она его терпеть не могла и он полностью отвечал ей этой холодной взаимностью. Не Селена должна была быть его женой, не она. Селена была светом в его мрачном мире, но этот свет начинал тускнеть под давлением его собственных страхов и паранойи, его воспоминаний о милой Джоанне, что словно тень, каждый раз заставляля потерять черты Селены. Он чувствовал себя пленником своих эмоций — любви и ненависти одновременно; это было ужасающе и прекрасно. Тайвин знал: если он не сможет справиться с этой ревностью, он потеряет ее навсегда — а это было бы самым страшным из всех возможных исходов. В его сердце разрасталась черная дыра сомнений, поглощая все теплые воспоминания о совместных мгновениях счастья. Каждый раз, когда он ловил себя на мысли о том, как она смеется с другими мужчинами или танцует так легко и свободно, как будто мир принадлежит только ей, его душа наполнялась горечью. Он чувствовал себя старым и усталым, словно груз ответственности давил на него с каждым днем все сильнее. Но даже среди этих мрачных размышлений Тайвин понимал: он не может позволить себе потерять Селену. Она была его последней надеждой на счастье в этом жестоком мире; она была той искрой света, которая могла освещать его тьму. И хотя страх терять ее был невыносимым бременем, он знал: единственный способ сохранить ее рядом — это научиться доверять ей и отпустить свои страхи. Тайвин должен был научиться ее любить, ведь она будет с ним до его конца, сын от Селены станет главной гордостью Тайвина. А затем он развернулся и вошел внутырь. Не его дело. Не его Селена. Не было смысла искать причины для привязоности к ней. * * * 297 от З. Э. Неожиданное решение Тайвина жениться все знатные дома Запада, которые имели дочерей на выданье, приняли с особым интузиазмом и трепетом. Особенно это решение понравилось Дженне, что вызвалась сама составить списки гостей и взять на себя все нюансы насчет устроиства бала. Дженна постаралась на славу. Зал, где проходит бал, украшен по последнему слову моды. Высокие своды потолка поддерживаются массивными колоннами, обтянутыми золотыми драпировками. На стенах висят картины с изображениями предков Ланнистеров, их гордые лица смотрят на гостей с высоты веков. Огромные канделябры из золота и серебра освещают зал мягким светом, создавая волшебную атмосферу. Пол выложен из дорогого мрамора, а в центре зала расположен большой танцевальный круг. В зале царил хаус, состоящий из пышных цветных юбок. Цветастые ткани настолько сильно мелькали в зале, что у Тайвина зарябило в глазах. Да, он вспомнил почему не любил подобные мероприятия. Сегодня властный и великий Старый Лев Кастерли, прятался от назойливых невест и их мамаш как мог. Стоило ему уйти от одного разговора, как тут же появлялась другая семья с точно такой же дочерью как и была предедущая. Наконец-то выбравшись из женских лап, Тайвин вернулся к своим братья, что сдержили свои шутки и улыбки. Глядя на брата Герион усмехнулся, рассматрия совсем молоденьких невест по сравнинею с Тайвином. — Брат, ты уточнял что ищешь жену себе, а не внуку? Иначе я не могу понять от чего они все так молоды. Тайвин хмуро взглянул на младшего брата, его изумрудный взгляд был тверд как камень, вынуждая Гериона замолчать. — Вот какие предложения мои сверстники считают достойными Ланнистеров? — Тайвин нахмурился, осматривая комнату полную девушек. Их яркие платья и прозрачные глаза не произвели на него никмакого впечатления. — Кажется мне придеться снизить свои стандарты гораздо больше, чем мне хотелось бы. — его недовольство было почти ощутимым. Тайвин поправил воротник меховой мантии и пошел прочь. Его разум уже отпутсил шутки со стороны братьев и сосредоточился на более продоктивных. Например как закончить весь этот фарс-спектакль со сватаством, не вызвав при этом необоснованной обиды или скандала. Не успел он сделать и пару шагов, как передним возникла чета Эстернов. Их дочь Элионор, милая блондинка лет 16, улыбнулась Тайвин. Лорд Эстерн широко распахнул руки и стал нахваливать дочь. Вышивка, вышивка, пение, рисование и еще вышивка. Тайвин слушал вежливо, но интереса на его лице не было. Он взглянул на Элионор, которая улыбалась с бессмысленым и пустым выражением лица. Она была достатоно хороша собой с ее золотыми кудрями и румяными щеками. Но выглядела она глупой, а Тайвин не терпел глупостей. Когда Лорд Эстерн остановился, чтобы перевести дух, Тайвин воспользовался возможностью, чтобы прервать его. — Я уверен, что таланты вашей дочери достойны восхищения, но мне не нужна ни певчая птица, ни швея в моей постели. — Тайвин про себя улыбнулся, глядя на их красные лица. Он обратился к Элионор, его взгляд был оценивающи. — А что ты хочешь от замужества, девочка? Быть украшением, игрушкой или племенной кобылой? — он ждал ее ответа, приподняв бровь. И действительно, она лишь моргнула сбитая с толку его вопросом. — Я? — девушка с удивлением распахнула свои большие голубые глаза. Поочередно посмотрела на мать с отцом. — Мое дело быть кроткой и послушной, милорд. — Ясно. — Тайвин тяжело вздохнул. — Удачи вам, может кому-то из других мужчин здесь интересна вышивка и он непримменно вас оценить по всем достоиствам! — он холодно улыбнулся, разврнулся и пошел прочь, как можно дальше от этой семейки. Не успел Тайвин сделать и шага, как перед ним возникли Майсеролсы. Лорд Энтони, худой, как будто только что вышел из подвала, и его жена леди Катарина, крупная и широкоплечая, словно сама природа решила создать идеальную защиту от дождя. За ними их дочь, леди Селена, была такой худощавой, что даже воробьи на деревьях завидовали её фигурке. Девочка совсем была не похожа на родителей со своими острыми и резкими чертами лица и большими темными глазами. Тайвин смотрел на них равнодушно, надменно, скрестил руки за спиной, как будто пытался скрыть свои истинные чувства. — Лорд Энтони, леди Катарина. — Тайвин коротко кивнул в знак приветствия. Затем его взгляд скользнул к Селене, лицо которой казалось ему слишком знакомым для мимолётных встреч на других балах. — Должно быть, леди Селена. — Тайвин вновь посмотрел на Лорда Энтони. — Чем я обязан удовольствию от этого знакомства? Неужели теперь вы пришли меня развлекать? Лорд Энтони только и успел как закрыть и открыть рот, как его супруга тут же затараторила. — Лорд Тайвин! Рада снова вас видеть. Как ваше здоровье? — Катарина с какой-то бризгливостью потянула Селену за локоть к себе, заставляя её встать перед Тайвином. Селена только резко вздохнула и глупо моргнула, словно пыталась вспомнить, как вообще разговаривать с такими монстрами, как её родители. — Селена красавица, правда? — Действительно, она красива. — Тон его был сух, взгляд острый, когда он снова разглядывал бледное лицо Селены. Губы его дернулись в усмешке, когда он увидел ее отстраненность. — Леди, видимо этот титул вам нежелан? Или вы просто хотите стать следующей жертвой моего остроумия? Девушка молчала, родители были растеряны. Конечно, сегодня вечером Лорд Тайвин будет острый на язык. Семь чьих-то дочерей уже рыдали от его язвительных шуток, сварливых замечаний и резких вопросов. Теперь пришла очередь Селены. — И как бы вы предпочитали, чтобы вас называли? Кроме красоты, сегодня каждая вторая здесь сначала красивая, а потом искусство вышивает. Или вы хотите, чтобы я просто назвал вас «девушка с корсетом»? Селена смотрела на него с какой-то отстранённостью, словно была уже не здесь и не сейчас. Лицо ее было бледным, губы вовсе не розовыми как у всех, а взгляд её темных глаз было слишком сложно поймать. Очень некстати заиграла музыка и леди Катарина подтолкнула Селену. — Лорд Тайвин, окажите честь, потанцуйте с ней. Тайвин тяжело вздохнул, протянул руку, джентльменский жест, опровергаемый жестким блеском в его глазах. Один танец с этой полуметровой мрачной леди и он про неё забудет быстрее, чем Герион забывает о своих обещаниях. Но не успел Тайвин довести мысль до конца, как леди Селена вместо того, чтобы взять его за руку, упала прямо на Тайвина. Старый Лев от неожиданности подхватил её, прижимая девичье тело неприлично близко к себе. Это было не то свидание, о котором он мечтал! В зале все замолкли; сотни глаз были устремлены на Лорда Тайвина и молодую девчонку в его руках. Да, Дженна ожидала явно не этого от ее идеального бала — она думала увидеть драконов или хотя бы влюбленный взгляд Тайвина сего вечером. Тайвин же почувствовал, как его лицо потемнело, а румянец вспыхнул под его серебристыми волосами. Это не было тем зрелищем, которое он планировал, не то проявление силы и мужества, которое он хотел продемонстрировать и вообще — он хотел невесту, но не её труп! — Приведите мейстера. Сейчас! — Тайвин рявкнул так громко. Пришлось присесть на пол, держать тощую леди Селену и несколько тон ткани её платья на весу, в его возрасте было всё равно трудно. Тайвин был готов посмеяться с этого нового способа очарования, но быстро понял, что она вообще не дышит. Тайвин нащупал шнуровку её корсета. Он конечно не эксперт в женской моде, в конце концов, он больше разбирался в мечах, но даже его мужской ум понял: корсет был зашнурован слишком сильно! Ужасный позор — пальцы Тайвина возились с слишком мудренной застёжкой. Но сегодня его обычная ловкость подвела его в заботе. Тайвин оглянулся; мейстера не было. Завтра он обязательно прикажет высечь каждого. — Чёрт возьми! — пробормотал он. Тайвин был Лордом Утеса Кастерли, человеком, который командовал армиями и правил королевством; и всё же здесь он был беспомощен перед простым корсетом. Подняв глаза к потолку и проклиная своё везение сегодня, но вдруг увидел племянника Эйвариса, который выглядывал из-за отцовского плеча с интересом так же острым, как мечи валирийской стали. — Дядя! Это ваша новая невеста? Или просто очередная жертва вашей остроумной шутки? — Эйварис усмехнулся, но прикрыл рот, словно зная, что следущим действием будет тяжёлый подзатыльник от дяди. Тайвин вспомнил, как Эйварис пару минут назад блестел перед его отверженными невестами новым кинжалом из валирийской стали, словно тот был не просто оружием, а призом за лучшее выступление на конкурсе «Кто быстрее убьет дракона». Сегодня вечером Эйварис явно будет любимым племянником Тайвина, пока не начнет задавать глупые вопросы о семейных тайнах. — Эйварис! — позвал его Тайвин. Эйварис тут же появился, как будто знал, что дядя собирается разыграть сценку из «Как спасти невесту за 10 секунд». — Давай сюда свой кинжал. Эйварис с гордостью протянул клинок, словно это был не просто кинжал, а священный артефакт, способный победить любого врага, включая собственную лень. Получив кинжал, Тайвин прижал почти бездыханное тело Селены к себе, и, не теряя времени, произнес: — Теперь смотри и учись, Эйварис. С этими словами он оттянул шнуровку корсета и, быстрым и точным движением, перерезал ленту. Корсет грозился упасть, и теперь Тайвину пришлось придерживать его, словно это была последняя надежда королевства. От Селены пахло чем-то сладким и приятным. Либо так пахла приятно только она, либо Тайвин давно не был с женщиной — что-то подсказывало ему, что это было не первое. — Ну же, дыши, девочка! Не порть мне репутацию завидного жениха своей смертью на смотринах. Я уже и так в долгах из-за этого бала! В этот момент Селена сделала судорожный вдох, и её горячее дыхание обожгло Тайвина в шею. Он порадовался: «Фух, живем!» Но тут появилась другая проблема в лице корсета, который без поддержки мог свалиться с Селены. Как только сама Селена это поняла, она прокляла Тайвина на чем только свет стоит и трижды пожелала ему путешествие в Седьмое пекло. Прижавшись к нему сильнее, она явно задумалась: что лучше — обжиматься с Тайвином Ланнистером или похвастаться перед всем залом своей грудью? Вот и Селена не знала. Сердце Тайвина забилось так быстро, как будто он только что выпил стакан красного вина с добавлением яда. Близость молодой девушки пробудила в нем чувства, которые он считал давно забытыми. «Какой позор!» — думал он. — «В моем возрасте?» — Полегче, леди Селена! Мне уже давно не 20! — пробормотал Тайвин. — Главное — подпишите побольше и не переживайте. Вы в безопасности. Но даже пока он говорил, Тайвин знал: это далеко не безопасно. Скандал этой минуты — расстегнутый корсет девушки и её прижимание к нему — всё это было так неприлично для его возраста и статуса. И всё же ему стало интересно. — Вы кажется хотели раздеть меня, Лорд Тайвин? — прошептала Селена вместо благодарности и похвалы Тайвина как героя вечер. — Остатки моего корсета так и норовят упасть. Тайвин закатил глаза. От современного поколения не дождешься вежливых слов! Он убрал руку от корсета Селены, и та тихо выругалась в миг, подхватывая его. Тайвин впервые за вечер удовлетворенно улыбнулся. С усилием сняв с себя тяжёлый алый плащ, отороченный мехом, он накинул его на Селену. — Простите меня, миледи, что действовал опрометчиво, пытаясь спасти вашу жизнь. — прошипел Тайвин, помогая Селене встать и плотнее укутывая её в свой плащ. — Это должно сохранить вашу скромность до тех пор, пока мы не найдем более укромного места для оценки вашего состояния. — Благодарю! — наконец-то сказала Селена, сжимая впереди плащ, который был ей сильно длинным. Пусть радуется: не каждый получает вещь с плеча Лорда Тайвина. — Вы должны мне новое платье, милорд. — Обязательно, миледи! — пробормотал Тайвин, пока они шли под внимательные взгляды и шепоты из зала. Проходя мимо очередной напудреной красавицы, что во время танца уж слишком была настойчива, Тайвин, не удержавшись, добавил почти специально громко: — Надеюсь, новое платье с вас сниму тоже я. Под пронзительный плач растроенной и отвергнутой девицы, довольный Тайвина наконец-то ушел из своей личной комнаты пыток с вполне интересной и столь же недовольной леди. В конце концов, у него есть новая жертва для своих шуток на сегодня.