ГЛАВА 1. Детство.

      Сегодня пять лет исполняется молодой наследнице трона, маленькой крон принцессе Клариссе. Ей внушалась любовь к своему королевству, и она с детства любила его. Да, и Королевство тоже, и… Её Королевство Энчансия. Её по праву наследия старшего. Её родное, старое Королевство волшебных земель Энчансия.       И всё же все родственники их королевской династии, их правящей линии являются подхалимами: одни щедро балуют молодую крон принцессу дорогими украшениями и платьями, прекрасно понимая, что с её статусом и возрастом она надет это всего один, максимум два раза; вторые тароторят ей и королю о том, как же она подросла за месяц, что они не виделись, какая она красавица, в общем, нахваливают её женское эго и взращивают самооценку; третьи вовсе совмещают первые два типа.       Но будущая королева умна. Она уже не воспринимает это всерьёз, а лишь деликатно принимает это всё, как подобает королевской особе. Она воспитана правильно. Папа постарался.       Король постарался на славу. Толковую принцессу воспитал. Из неё будет толк. — Такие слова все как один говорили действующему королю Роланду члены парламента Энчансии.       Давно он подумывал о роспуске парламента и его полном прекращении существования, но он всё никак не решается. Или времени нет. Или ещё просто не произошло ничего такого, что стало бы действительно весомым поводом для прекращения существования данной организации.       Но сейчас совсем не время думать о работе. Сейчас его взгляд любовался его дочерью, так веселящейся в компании её гостей (её гостей в смысле тех людей, которых пригласил её отец в целях дипломатических для дальнейшего подписания контрактов и договоров) и придворного чародея при резиденции Короля волшебных земель Энчансии.       Седрик. Его зовут Седрик. Он новичок, ему пятнадцать лет. Только-только окончил Государственную академию волшебство, идя по стопам своего знаменитого отца — Мерлина Великолепного. И только покажите, кто на континенте не знаешь Мерлина. А его сын… Что же, ему стоит пройти долгий путь, учитывая его невнимательность к деталям. Ему это говорили всю жизнь, но он хотел быть таким же великим и знаменитым, как его отец.       Перед глазами гостей раскинулся великолепный зал — настоящая жемчужина дворцовой архитектуры Энчансии, созданная с величайшим мастерством и вниманием к деталям. Высокие потолки, увенчанные сложной резьбой из позолоченного дерева, словно взмывали ввысь, окутывая пространство лёгким золотистым сиянием. По периметру зала тянулись массивные колонны из мрамора тёмно-бордового оттенка, который в сочетании с мягкими отблесками света создавал ощущение глубины и торжественности.       Стены были отделаны бархатными драпировками цвета тёмного рубина, тяжёлыми и плотными, будто способными поглотить любой шум и суету, придавая помещению особую интимность и одновременно величие. На некоторых участках между портьерами виднелись огромные гобелены, изображающие сцены из легенд и истории Энчансии: величественные битвы, мудрые короли, волшебные создания и цветущие луга — всё это словно напоминало о богатом наследии и судьбе королевства.       В центре зала свисали огромные хрустальные люстры, каждая из которых была произведением искусства. Тысячи гранёных подвесок ловили и преломляли свет сотен зажжённых свечей и масляных фонарей, рассылая по залу сотни мерцающих бликов. Их свет играл на блестящих поверхностях, создавая волшебную игру теней и света, словно живое дыхание самого праздника.       Пол, выложенный из полированного мрамора и инкрустированный узорами из серебра и золота, отражал каждое движение, шаг и мельчайший отблеск. По краям зала стояли изящные столы, покрытые белоснежными скатертями с золотой вышивкой, на которых изящно выкладывались изысканные блюда и напитки, создавая гармонию вкуса и эстетики.       Мебель была выполнена в классическом стиле — кресла и диваны с резными ножками и обивкой из бархата бордового и изумрудного цветов, украшенные тонкой золотой бахромой. Каждое кресло казалось троном для его счастливого обладателя, приглашая погрузиться в комфорт и роскошь.       В дальнем конце зала стоял большой деревянный трон короля Роланда, украшенный резьбой с изображением символов королевства: серебряной лилии и дракона, обвивающегося вокруг короны. За троном — огромное окно с витражами, через которое мягко проникал свет закатного солнца, окрашивая зал в тёплые оттенки янтаря и розового золота.       В воздухе витал тонкий аромат цветов — жасмина, роз и лилии, смешиваясь с лёгким шлейфом благовоний, которые специально приготовили для этого праздника, чтобы создать атмосферу умиротворения и волшебства.       Звуки детского смеха, тихие разговоры взрослых и мелодии из струнных инструментов переплетались, наполняя зал живой, праздничной энергией, но при этом сохраняли в себе величие и торжественность момента.       Детский смех раздавался всюду и очень громко. Седрик колдовал замысловатые и простые заклинания, вызывая у детей шквал радостных эмоций, устраивал какие-то кукольные сценки. По его лицу видно, что он недоволен тем, что он буквально проводил детский утренник, а не занимался чем-то стоящим. Но его лицо мгновенно смягчилось, когда он мимолётно взглянул на личико будущей королевы: её обычно серьёзные, но всё ещё детские и невинные зелёные глазки буквально светились от счастья, в них было много искорок детского задора и какой-то искренней, чистой эмоции, не знакомой самому молодому чародею, порой даже чуждой. Но он чувствовал это, чувствовал рядом с ней, и только рядом с ней.       На самом деле для детей этот день был одним из немногих, когда они могли быть именно детьми, а не королевскими наследниками. Именно в этот вечер они могли веселиться и не переживать, что родители их осудят. Сегодня словно их собственный день рождения. Сегодня можно почти всё!       Лесть? Нет, далеко не лесть. Нечто более положительное и приятное, тёплое, но порой мучительное. Он привык называть это привязанностью к ней, как к младшей сестре, о которой он мечтал. Это была его детская мечта иметь младшую сестрёнку, но его отец был уже стар, чтобы так осчастливить его и… избавить от угнетающего одиночества.       Седрик, хоть и был недоволен своей ролью аниматора, не мог не улыбаться, когда видел, как Кларисса светится от счастья. Её невинные глаза искрились, и это напоминало ему о том, ради чего он здесь. Внутренние переживания юного чародея были сложными: он мечтал о великих свершениях, о том, чтобы стать достойным наследником своего отца, но в то же время чувствовал себя привязанным к этой маленькой принцессе. Она была его вдохновением и источником радости в этом строгом мире.       Но вот уже и объявлено застолье. Седрик может отдохнуть, успокоить сердцебиение. Этот детский взгляд малышки Клэр заставил потеплеть что-то под солнечным сплетением, образ её улыбки не покидал его. Казалось, он должен уже и привыкнуть к этому, но что-то так и заставляло его трепетать.       Блюда поданы с изыском и даже пафосом. Детские порции отличались лишь содержимым: еда для каждого ребенка подобрана по предпочтениям и необходимым кому-либо витаминам или продуктам, смотря на непереносимость их каждым ребёнком. Вот, например, у девочки с гафрированными волнами на волосах, собранных в хвост, непереносимость лактозы, а мальчик справа от Клэр вегетарианец. Сама Кларисса не ест сладкое, заменяя сахар любимыми фруктами, что казалось ещё одним фактом её зрелости и самостоятельности.       Великолепный зал, затянутый тяжёлыми бархатными портьерами цвета тёмного рубина, мерцал под светом хрустальных люстр. Свет множества огней играл на стекле и металле, создавая таинственную игру бликов и теней. Но для Седрика всё это великолепие казалось холодным, чуждым фоном — словно красивой маской, скрывающей равнодушие гостей, особенно короля Роланда. Взгляд монарха, казалось, намеренно избегал его.       А Седрику нет места ни за детским столом, ни за столом взрослых. Его просто отправили на кухню перекусить и продолжать его своеобразный дебют перед королевской семьёй не в качестве няньки, а как чародея. Было сложно впечатлить королей, игнорирующих твоё существо, занятых лишь разговором о дипломатии и женщинах.       Всё же внутри Седрика всё кипело — как мог сын Мерлина Великолепного быть так просто игнорируем? Его дебют как чародея, к которому он так долго готовился, сводился к этому унижению. Но он явно не собирался сдаваться. Пока королевские особи болтали, он ловил каждое слово, каждый намёк — его время ещё придёт. Он знал это.       Праздник продолжался, а король Роланд с гордостью наблюдал за тем, как его дочь наслаждается своим днем. Он знал, что эти мгновения счастья будут основой её будущего.       Кларисса обратила внимание на Седрика и с улыбкой пригласила его присоединиться к игре.       —Седрик! Пойдем играть вместе! — позвала она его, и в её голосе звучала искренность и радость. А он не мог отказать ей.       Седрик подошёл к девочке и взял её за маленькую ручку, отводя её и остальную стаю детишек к специально отведенной для них части зала. Они начали разыгрывать забавные сценки с куклами, которые они сделали вместе. Каждый новый персонаж вызывал смех и восторг. В этот момент он забыл о своих амбициях и о давлении ожиданий. Он был просто Седриком — другом и защитником маленькой принцессы.       Малышка Клэр буквально светилась от счастья. Она что-то радостно щебетала Седрику о новых идеях для кукол и сюжетах игр, а остальные ребята её поддерживали. Но вдруг от неё раздаётся, казалось бы, простая просьба, но это разожго в нём пожар надежды.       Кларисса медленно приблизилась к чародею, сидящему на коленях, чтобы быть на одном уровне с детьми. Девочка положила свои маленькие ладошки на его предплечье и заглянула своими прелестными щенячьими глазками в его.       — Седрик, ты сможешь добавить в нашу игру немного магии?       Глаза многих детишек загорелись от одной лишь идеи увидеть магию, и они закивали как болванчики из сувенирной лавки.       «Я смогу. Это просто. И пусть все увидят, кто такой Седрик!» — мысли унесли Седрика в полёт фантазии о возможном успехе, и он ухмыльнулся уголками губ.       — Всё для Вас, Принцесса, — коротко ответил Седрик.       Он поднялся с колен и коротко, но уверенно улыбнулся принцессе. Из его рукава прямо в ладонь выкатилась его волшебная палочка, а стоило ему встать в позу и громко произнести заклинание, воздух озарился ярким фейерверком, рассыпающимся в маленькие безобидные блёстки.       Кто же из детей не любил фейерверки? Все малыши были в восторге. Даже короли были впечатлены. Но не Роланд. Ему явно не нравилось взаимодействие принцессы и придворного чародея.       Седрик, погруженный в игру с Клариссой и другими детьми, вдруг заметил, как король Роланд бросил на него мимолетный взгляд. В этом взгляде читалось что-то большее — не просто пренебрежение, а беспокойство. «Неужели я действительно так низок в его глазах?» — мелькнуло в голове Седрика. Он чувствовал, как внутри него нарастает решимость: «Я докажу всем, что достоин большего!»       Большой зал дворца Энчансии поражал своей роскошью и величием. Высокие потолки украшали массивные кессоны, откуда свисали тяжелые бархатные портьеры цвета глубокого бордо, будто поглощая свет, который рассеивался от сверкающих хрустальных люстр. Каждая люстра была словно замороженный водопад из сверкающих кристаллов, отбрасывающих тысячи бликов на полированную мраморную плитку, от которой отражались узоры золотой инкрустации, отторжая эмоции любого правителя, словно это излишняя вещь в их бытие. Даже к детям их окутывал холод.       Тяжесть и пафос обстановки казались почти осязаемыми, создавая контраст с лёгкостью и невинностью детского смеха, раздававшегося в углу зала. Там, где играли дети, пространство было словно отделено невидимой гранью — светлым островком радости среди холодного великолепия.       Принцесса Кларисса словно вписывалась в эту картину, но и выделялась в ней одновременно. Её яркие зелёные глаза — цвета летней травы после дождя — искрились живостью и детской непосредственностью. Светлая кожа, нежная и прозрачная, казалась почти светящейся под мерцанием люстр, а золотистый блеск её блондинистых волос, словно солнечный отблеск на озёрной глади, подчёркивал её юность, её хрупкость. Её низкий рост в сравнении с другими детьми лишь добавлял ей очарования — она была как маленький цветок, который только начинает распускаться в этом величественном саду.       Седрик, напротив, выглядел словно из другого мира. Его тёмные, почти чёрные волосы, доходящие до плеч, и чёлка, стриженная в стиле «шторка», с белым оттенком, словно выцветшая от паров зелий, создавали резкий контраст с его бледной кожей. Длинный, тонкий нос и глубокие чёрные глаза, в которых играли едва заметные зелёные отливы, делали его образ загадочным и немного отстранённым. Его одежда — тёмно-фиолетовая мантия в пол, что были едва заметны его туфли на каблуке в полтора сантиметра, поверх рубашки с зелёными воротником и манжетами, украшенными жёлтым бантом — была слишком вычурной и театральной для детского праздника. Перчатки с обрезанными пальцами добавляли ему немного дерзости и таинственности, словно он был не просто юным чародеем, а персонажем из как будто собственного магического мира, который не вполне вписывался в светское общество дворца.       Вся эта пышность и контрастность лишь усиливали ощущение, что Седрик был чужаком в этом великолепном зале. Он чувствовал на себе холодные взгляды, особенно короля Роланда. Глаза короля, обычно полные гордости за дочь и уверенности в себе, сейчас были словно острым кинжалом, направленным прямо в его душу. Он как будто признавал свою слабину, что его дочь рядом с ним только училась и скучала, когда с Седриком она болтала и веселилась.       Роланд, погружённый в разговоры с другими аристократами, время от времени бросал на Седрика мимолётные, но пронзительные взгляды, полные одновременно и пренебрежения, и скрытого беспокойства.       Седрик ловил эти взгляды, и с каждым разом его сердце билось всё быстрее. Он понимал: король не просто игнорирует его — он видит в нём потенциальную угрозу, или, может быть, собственную неуверенность. Это напряжение висело в воздухе, как невидимая нить, которая могла порваться в любой момент.       Но в этот миг Кларисса, сияющая как маленькое солнышко, подошла к нему с открытой улыбкой и протянула руку, приглашая присоединиться к игре. Её искренность и доверие были словно глоток свежего воздуха для Седрика — напоминание о том, что за всеми дворцовыми интригами и холодом существует что-то настоящее и светлое.       Он взял её руку, и в этот момент напряжение, казалось, немного ослабло. Но взгляд короля, скользнувший по ним, напомнил, что война за признание Клэр только начинается.       Этот вечер был долгим и изнуряющим. Устали дети, устали взрослые, устал и Седрик, и прислуга. И вот, король совместно с принцессой проводил последнего короля из соседнего королевства и отправил дочь спать. Девочка радостно убежала, но накинулась с объятиями на появившегося в поле её зрения чародея, благодаря его за чудесное шоу.       Роланд холодно, но далеко не безразлично оглядел их и медленно двинулся к их сторону. В голове он уже набрасывал план действий и слов, которые должны указать Седрику его место в жизни дочери короля.       —Милая, иди в кровать. Оставь Седрика, — голос короля не давал и шанса на возражение со стороны Клэр.       Малышка ретировалась, но до того, как повернуть за угол, она обернулась к ним. Уже ни один из мужчин не смотрел в её сторону, а лишь друг на друга, испепеляя «противника».       Король медленно приблизился к Седрику, и в его глазах читалась не только строгость, но и нечто более сложное — смесь беспокойства, недоверия и, возможно, страха. В голове уже выстраивался план, слова, которые должны были вернуть Седрика на его место — далеко от принцессы и королевской семьи.       Но Седрик, чувствуя тяжесть взгляда, не отводил глаз. Его сердце билось быстрее, но внутри горела решимость — доказать, что он достоин быть рядом с Клариссой, что он не просто тень великого отца, а самостоятельная личность и настоящий защитник будущей королевы.       — Я надеюсь, ты понимаешь причину моего недовольства твоего общения с моей дочерью, Седрик, — Роланд говорил твёрдо и спокойно, но с не скрытым упрёком. Его взгляд буквально буравил дыру заместо глаз Седрика, а брови грозились срастись в монобровь. — Ты молод, неопытен и, несомненно, амбициозен. Кларисса - будущая королева Энчансии. Ей нужна надежная опора, мудрые советники, а не... развлекатель.       — Я понимаю, Ваше Величество. Но я не просто развлекаю принцессу. Я помогаю ей развиваться, познавать мир магии, который тоже является частью её королевства. И, смею заверить, я верен Энчансии. — внутри Седрика аналогично было напряжение, натянутое как титева лука, но он дразнил короля, не боясь его и его возможного гнева. Он специально заводил эту игру, ярко демонстрируя свой протест против устаревшего взгляда короля.       — Верность? Легко говорить о верности, когда тебе всего пятнадцать лет. Ты еще не сталкивался с настоящими искушениями, с предательством и коварством. Не думай, что я слеп. Я вижу, как ты смотришь на Клариссу. Это не просто дружеская симпатия, не так ли?       Король уже закипал от гнева. Но это был не только гнев, это подсознательный страх, что его не боятся, что он уже не тот авторитет. Его слова произнесены сквозь зубы, а глаза сузились до щёлок, но он тут же вернул взгляду уверенность и гордо выпрямил спину.       — Видишь ли, Седрик, твоя роль рядом с Клариссой… весьма ограничена. Вы двое слеплены из совершенно разного теста: вы социально не равны. Она будущая королева, а ты придворный чародей. И если бы дело обстояло лишь в этом, но нет! Ей всего лишь пять лет, а тебе пятнадцать. Мой долг как отца это оберегать её от боли, которую могут ей принести твои тщеславные игры. Она не игрушка для твоих амбиций.       Седрик похолодел, король был чересчур проницателен.       — Я не претендую на трон, Ваше Величество, — Седрик говорил с жаром, возмущенный тоном, явно не малый, что о нём думают настолько плохо. — Но я не просто тень моего отца. И я уважаю принцессу. Я хочу быть рядом с Клариссой, не ради власти, а потому что люблю её. И я защищу её, как смогу.       Брови короля взметнулись вверх, его глаза явно выражали боязнь за свою дочь и её честь. Роланда не прельщали такие слова юноши, адресованные его дочери.       — Любовь? Ты называешь это любовью, а я вижу в тебе угрозу. Властолюбие, рвение доказать свою значимость любой ценой. Ты слишком молод, чтобы понимать, что значит быть королём и отцом. Уважение - это хорошо, Седрик. Но держи свое уважение на расстоянии. Кларисса не для тебя. Она принадлежит Энчансии. И я сделаю все, чтобы защитить ее от тех, кто захочет использовать ее в своих целях. Понял меня?       — А Вы? Вы боитесь, что я заберу у Вас её внимание? Что она выберет меня, а не Вас? Я не ищу замены отцу, но я могу стать для неё тем, кто будет рядом, когда Вы не сможете.       — Я лишь хочу защитить её от разочарований и боли, которые приносит власть. Ты — часть её жизни, но не забывай, что я — её отец и король. Я не позволю никому причинить ей боль, — было ясно, что Роланд настроен скептически. Ему явно не нравилось то, что в глубине души он соглашается с чародеем.       — И я тоже не позволю. Но если мы будем сражаться друг с другом, кто тогда защитит её? Они смотрят друг на друга, напряжение висит в воздухе. В каждом из них — любовь, страх и желание быть рядом с Клариссой, но пути разные.       Оба мужчины сверкнули глазами в последний раз и молча разошлись в разные стороны.       Роланд развернулся и ушел, оставляя Седрика в полном замешательстве. Он понимал, что король не просто защищает свою дочь. Он видит в нем потенциальную угрозу и готов использовать любые средства, чтобы ее устранить. Седрик знал, что ему нужно быть осторожным. В этом дворце он не просто чародей, он - пешка в опасной игре.