Самоказнь

Рону кажется, что он никогда не забудет странную, почти карикатурную сцену: застывшие среди густого стрекотания лент памяти фигуры — мальчик и демон, прикрывающий его своим телом, Эрик, замахнувшийся над ними косой, и Алан за его спиной — тонкое лезвие, входящее в чужую грудь.